После того как приятное предвкушение улеглось, в мыслях пронеслось: странно всё это.
С чего бы Лу Исину, человеку, которому вечно нет дела ни до чего вокруг, болтать с официантом? Уж не затеял ли он что-то? Как ни старался Се Чан, возможности это выяснить ему так и не представилось. Прождав довольно долго, он наконец дождался возвращения Тао Чжэи из Португалии и решил выведать у него хоть что-то.
Будь на месте Лу Исина кто-то другой, этот слух можно было бы просто перехватить, но когда дело касалось Лу Исина, Се Чан не смел вести себя опрометчиво.
Тао Чжэи скосил на него глаза и бросил:
— Ты что, жить надоело?
Окружающие друзья молчали, не смея вставить ни слова или даже пошутить. Се Чан, потеряв лицо, ничуть не рассердился, почтительно выпил три штрафных бокала, а едва переступив порог отдельной кабинки, тут же весело свистнул.
У Лу Исина и впрямь не было никаких видов на парня — отлично!
Сегодня небесный купол казался угольно-черным, зато огоньки освещали небольшой особняк, наполняя его уютным теплом. Гу Пан спустился до самой нижней ступеньки, где справа раскинулся густой куст красного фотоиния, наполовину заслонявший свет.
Вдруг из-за ствола протянулась рука и легко похлопала его по плечу.
Тело Гу Пана еще не успело среагировать, а он уже разглядел стоящего рядом человека: тот красовался с пирсингом на брови и лениво жевал жвачку. Это был Се Чан.
— Хелло, добрый вечер~
Гу Пан на полсекунды лишился дар речи и отступил туда, куда падал свет от уличного фонаря. Се Чан последовал за ним, и его лицо, прежде скрытое полумраком, прояснилось. На губах играла легкая улыбка, а все его внимание целиком сосредоточилось на Гу Пане — он пожирал его взглядом с головы до ног и обратно.
Изящные волосы, белоснежные красивые щеки, тонкая талия, длинные ноги…
Полюбовавшись добрую половину минуты, Се Чан резко подался вперед:
— Сердишься?
Гу Пан уловил исходивший от него запах арбуза, отступил еще на пару шагов, в его глазах мелькнуло презрение, но он с улыбкой покачал головой:
— Нет.
— Какие сегодня звезды прекрасные, правда? — Се Чан принял эффектную позу и задрал голову к небу.
Гу Пан тоже поднял взгляд и отделался дежурной отговоркой:
— Ага, очень красивые.
С этими словами он отвел глаза и с улыбкой посмотрел на Се Чана. На мгновение в ночной тишине Се Чану показалось, что его сердце пропустило удар. Он отвел взгляд и почесал пирсинг на брови.
Как бы выразиться... Гу Пан был чертовски хорош собой!
Помимо этого, никаких других слов подобрать просто не получалось!
За первые два с лишним десятка лет своей жизни Се Чан перепробовал бесчисленное множество женщин-знаменитостей: и с пластикой, и натуральных, с большой грудью и маленькими губками, с тонкой талией и длинными ногами. Он твердо верил, что прекрасней женщин ничего на свете нет, пока случайно не встретил этого парня. Плевать уже на то, гей он или нет, в голове застряла лишь одна мысль: этого человека нужно во что бы то ни стало добиться! Хоть деньги выкладывай, хоть все силы трать — но добиться!
При этой мысли Се Чан вмиг отбросил привычные замашки развязного мажора. Выпрямившись, он смягчил свой хриплый, прокуренный голос и неторопливо спросил:
— Почему ты совсем не отвечаешь на мои сообщения? Я ведь столько тебе написал.
Звучало даже обиженно? Гу Пан решил немного потешиться над ним и широко распахнул глаза:
— А с чего это ты мне пишешь?
— Ты мне нравишься, — важно заявил Се Чан.
— Но парни же не могут встречаться с парнями… — с сомнением произнес Гу Пан.
Хотя, если подумать, разве мало нынче парней, которые мутят друг с другом? В нынешних средних школах даже однополые парочки не редкость.
Се Чан пробормотал что-то себе под нос, придя к выводу, что это вполне логично: в конце концов, некоторые отличники просто ужасно наивны. Он снова принялся разглядывать Гу Пана: хотя от того веяло благородством, одет он был и вправду просто. Се Чан как раз размышлял, чем его лучше соблазнить — пачкой денег или сразу квартирой.
Гу Пан с улыбкой произнес:
— Директор Се, если больше ничего нет, я пойду домой.
— О, ладно, — Се Чан выудил из кармана ключи от машины. — Я тебя подброшу.
— Спасибо, я на метро доберусь.
— Да брось, мне по пути, к тому же я тут тебя уже столько ждал, — с этими словами Се Чан попытался схватить его за запястье.
Тонкое запястье холодело под пальцами, кожа была нежной и гладкой. Такое миниатюрное колечко, к которому так приятно прикасаться.
Гу Пан тут же вырвал руку, отскочил в сторону, и его лицо слегка помрачнело.
Се Чан, оставшись с пустыми руками, украдкой потер кончики пальцев. Улыбка на его лице застыла: сколько девиц в очередь выстраивались, чтобы прокатиться на переднем сиденье его машины, а этот Гу Пан мало того что не ценит доброты, так еще и нос воротит. С трудом сдерживая раздражение, он выдавил улыбку:
— Дома девушка ждет?
— Ну не уходи, давай посидим где-нибудь? Поболтаем?
— Или как насчет походить по магазинам? Хочешь чего-нибудь? Что угодно! Все куплю, лишь бы тебе понравилось, — пообещал Се Чан. — А как погуляем, я отвезу тебя домой. Или, если не хочешь возвращаться, можешь пожить у меня.
Подобных одержимых дешевых типов Гу Пан повидал немало и вовсе не прельщался подобными подачками. Поразвлечься, чтобы скрасить скуку, — еще куда ни шло, но отвлекать его от учебы и дороги домой не стоило.
Не унимаясь, Се Чан снова перехватил его за запястье и наотрез отказался отпускать.
Гу Пан стоял на месте, ледяным взглядом скользнув с лица Се Чана чуть ниже, мимо груди, к их сцепленным запястьям. Задержавшись на секунду, он перевел взгляд обратно на упрямую физиономию Се Чана.
— Ты правда меня любишь?
— Ну… — Се Чан и сам понимал, что ведет себя слишком навязчиво, и слегка кашлянул. — У тебя… есть девушка? Парни-то тебе нравятся?
Гу Пан бросил легкомысленно:
— Неа, мне вообще люди не нравятся.
Се Чан опешил на пару секунд, а затем расхохотался.
Эта надменная неприступность ему чертовски нравилась!
С такими людьми нечего и пытаться вести себя равнодушно — просто ставки еще недостаточно высоки. К таким нужен особый подход: завалить деньгами до помутнения рассудка, а потом с нежной улыбкой нашептать о любви — и они тут же клюнут на крючок.
Именно так Се Чан и рассуждал, и именно так собирался поступить — вернее, был готов в любой момент.
Глубоко наплевать, что там себе воображает эта извращенная фантазия, Гу Пан развернулся и зашагал прочь.
Не успел он сделать и шагу, как Се Чан заступил ему дорогу и внезапно присел на корточки. Гу Пан почувствовал легкий холод в районе щиколотки, а следом раздался сухой щелчок. Опустив глаза, он увидел, что Се Чан как раз поднимается с победной улыбкой на губах.
— Нравится? — с ухмылкой спросил Се Чан.
В мягком свете уличного фонаря Гу Пан разглядел поблескивающий на собственной щиколотке браслет. Этот идиот Се Чан самовольно застегнул на нем украшение — тонкую витую золотую цепочку с подвесками из рубинов разного размера и длины.
Гу Пан попытался его снять, но обнаружил на застежке замочную скважину, а сам ключик Се Чан легко подбрасывал в воздухе.
— Сними, — недовольно потребовал Гу Пан.
Он мог позволить себе играть с другими, но никому не дозволено шутить над ним самим. Что за мусор он нацепил?
— Какая красота, — Се Чан присел на корточки, любовно разглядывая свое творение. Сквозь полупрозрачную тонкую кожу смутно проступало золото, а чистые рубины напоминали зерна граната.
— Не снимай, — попросил он, задирая голову. — Очень красиво.
Гу Пан и вправду едва не двинул ему пинком в лицо.
Се Чан поднялся на ноги:
— Гу Пан, ты мне нравишься. Очень нравишься. С самой первой встречи запал в душу. Ничего страшного, если пока я тебе не по нраву.
— Я знаю, ты еще учишься. Учеба — это здорово, но приносит плоды слишком медленно, верно? — соблазнял он. — Будешь со мной — забудешь про подработки, деньги рекой польются. Квартира, машина, наличные — все, чего ни пожелаешь, будет твоим.
Гу Пан улыбнулся:
— И сколько отсыпешь?
Будучи абсолютно уверенным, что ни один обычный студент не устоит перед столь щедрыми условиями — в конце концов, многие актрисы второго и третьего эшелона сами дрались за такие предложения, — Се Чан уверенно назвал сумму:
— Если не хватит, просто скажи мне.
— Неподалеку от твоего вуза есть отличный жилой комплекс, я куплю тебе там однокомнатную квартиру, и больше не придется ютиться в общаге с сокурсниками.
— Ну как?
Уголки губ Гу Пана изогнулись в едва заметной улыбке, и по мере того, как Се Чан продолжал говорить, эта улыбка становилась всё шире:
— С чего это ты вдруг так добр ко мне?
Се Чан почувствовал себя так, будто его ударило током. Он мысленно возликовал: дело в шляпе!
Он уже подался вперед, чтобы продолжить свои сладкие речи, как вдруг прекрасные губы Гу Пана шевельнулись, и тот с улыбкой поинтересовался:
— Только почему ты такой жадина? Всего лишь однушка? Больше квартир не нашлось?
Се Чан мгновенно рассвирепел от стыда.
— Да я шучу, шучу. Ни с кем я встречаться не собираюсь, и подарки брать тоже — оставь их кому-нибудь другому, — Гу Пан вовремя решил закругляться. — А браслет я тебе в другой раз верну, у меня сегодня дела, я побежал.
Се Чан чувствовал, что над ним поиздевались, ему страшно хотелось сорваться, но повода не было, и он выпалил:
— Постой!
Едва звук его голоса затих, как в ночной тишине раздался предельно отчетливый щелчок — колесико зажигалки высекло искру.
Гу Пан обернулся на звук.
На полутемной террасе третьего этажа Лу Исин опирался обеими руками о перила. В его длинных пальцах ярко алел крошечный огонек. Оставалось только гадать, как долго он стоял там вверху, свысока наблюдая за ними…
В следующее мгновение Се Чан разжал пальцы.
Гу Пан принялся массировать запястье, думая про себя: ну всё, крышка. Еще даже не успел приманить рыбку, а Лу Исин воочию лицезрел, как он вовсю заигрывает с Се Чаном. Весь с таким трудом выстраиваемый образ в один миг рухнул в тартарары…
Лу Исин спустился вниз.
— Брат Син, уже уходишь? — Се Чан тут же бросился к нему, делая вид, будто ничего не произошло. — Младший брат составит тебе компанию, посидим еще?
Лу Исин только слушал, ничего не отвечая.
Се Чан нервно усмехнулся:
— Мне очень нравится Гу Пан, я хотел с ним подружиться. Брат Син, извини, испортил тебе настроение.
Не дождавшись ответа и спустя пару секунд, Се Чан отвернулся и приглушенно спросил:
— Вы что, знакомы?
Впрочем, трудно было его винить — эта внешность способна зацепить кого угодно.
Услышав это, Лу Исин наконец лениво приподнял веки и бросил на него спокойный, тяжелый взгляд.
Сердечко Се Чана екнуло:
— Парочка?
— Не знаю такого, — бесстрастно бросил Лу Исин.
Гу Пан слышал каждое слово.
Се Чан на секунду замер, а затем расплылся в улыбке:
— Ну и отлично, тогда я… — и прямо заявил: — Тогда я с ним поразвлекусь.
Лу Исин равнодушно бросил в ответ:
— Делай что хочешь.
Гу Пан улыбнулся.
Как бы то ни было, он ведь когда-то утешал Лу Исина и даже выручал его, а тот холодным, ничего не выражающим «делай что хочешь» мигом открестился от него, не оставив и следа от товарищеских отношений.
Замечательно.
Раз не знакомы — значит, самое время познакомиться.
Гу Пан решил изменить своей извечной тактике пассивного ожидания, когда рыбка сама плывет на крючок. С сегодняшнего дня он начал носить Лу Исину подарки, выражая свою симпатию самым обычным, старомодным способом ухаживания.
Разумеется, действовал он крайне скрыто.
В восемь часов утра на стойке регистрации у входа в старый спортивный зал красовался упакованный стаканчик с мокко. К бумажному пакету был приклеен стикер с четко выведенной надписью: «Для Лу Исина».
http://bllate.org/book/25581/3051080
Готово:
