Хотя ваты там было немало, хозяйка носила этот браслет не один десяток лет, бережно оберегая его от малейших ударов и царапин. Сейчас он, вися на ее запястье, мягко светился теплым блеском.
В комнате слева Цинь Юй сидел за письменным столом и учился, стояла такая тишина, что было слышно шуршание кончика ручки по бумаге.
Хозяйка положила начатый свитер на колени, повернулась, чтобы взять стоявшую позади пиалу, и, вытянув губы, принялась осторожно сдувать пар с краешка. Подняв глаза, она заметила стоявшего в дверях человека.
— Ой, милый, вернулся?
— Что ты замер и не заходишь?
Услышав голоса, Цинь Юй бросил туда взгляд. Гу Пан поприветствовал его, с улыбкой шагнул внутрь и сказал:
— Тетя, вы так увлеченно читали при свете, что я решил не шуметь.
— Ах ты, сладкоречивый проказник, — хозяйка легко шлепнула его по плечу и с радостным видом направилась к буфету за пиалой. — Я думала, ты только к десяти вернешься. Если бы пришел тогда, я как раз успела бы довязать этот свитер, можно было бы сразу примерить, подойдет ли.
Она прижала к груди обе пиалы, а свободной рукой включила свет на общей кухне.
Загорелась лампочка, на газовой плите весело булькал суп.
В воздухе висел влажный сладковатый аромат. Гу Пан принюхался:
— Как вкусно пахнет.
— Сварила вам суп из груш и ледяного гриба. Сейчас осень, воздух сухой, самое то выпить, чтобы снять жар. — Сняв крышку с глиняного горшка, хозяйка пару раз дунула, сдувая поднимавшийся белый пар, и повернулась к ним: — Цинь Юй сказал, подождем твоего возвращения, а я только что пробовала, какой на вкус.
— Гляди-ка, — она помешала суп длинной поварешкой. — Финики разварились, стали пухлыми, в самый раз.
— Дай я взгляну, дай я взгляну, — Гу Пан протиснулся к ней и вытянул шею.
Хозяйка приподняла черпак, показывая ему суп, а затем принюхалась и потянула носом воздух возле самого Гу Пана.
— Ой, милый, как от тебя вкусно пахнет.
В коридорах, вип-кабинках и даже туалетах усадьбы Хайху повсюду стоял этот легкий, исключительно свежий аромат парфюма. Гу Пан кашлянул и понюхал собственный рукав.
— У меня нос чуткий, — самодовольно протянула хозяйка, протягивая ему пиалу. — Держи за края, аккуратнее обеими руками, не обжاريсь.
Гу Пан снимал комнату здесь с первого курса, и за эти три года ему довелось немало поесть стряпни хозяйки. Когда он только въехал, она упорно твердила, что он еще растет, и по вечерам, после занятий, обязательно готовила ему пару дополнительных блюд.
— Спасибо, тетя! Вы и красавица, и добрая душа, я вас люблю! — Гу Пан сыпал комплиментами направо и налево. Сделав два ходки, он перенес суп из ледяного гриба в гостиную. Цинь Юй встал, чтобы помочь, а хозяйка продолжала стоить у них над душой, наставляя быть аккуратнее и не обжечься, после чего снова прислонилась у входа на лестницу и принялась за вязание.
Комната слева на первом этаже занимала всего двенадцать квадратных метров: настенный телевизор, длинный диван с наброшенной на него ситцевой салфеткой и напольный кулер — вот и вся бытовая техника, из которой складывался этот маленький и уютный дом.
Письменный стол у окна временно превратили в обеденный, и Гу Пан с Цинь Юем сели по разным сторонам.
Хотя Цинь Юй в повседневной жизни был молчалив и угрюм, в том, что касалось еды, вел себя вполне осознанно. Сегодня же он сидел сложа руки, и Гу Пан нашел это странным.
Медленно помешивая ложкой янтарный суп, он бросил взгляд на исписанный плотными рядами формул черновик, а затем перевел глаза на странно притихшего Цинь Юя и спросил, что случилось.
Из-за привычки годами носить очки глазные яблоки Цинь Юя слегка навыкате напоминали рыбьи глаза; веки были тяжелыми, а взгляд — змеиным. Когда он вот так исподлобья смотрел на собеседника, становилось не по себе.
Гу Пан инстинктивно отвел взгляд.
Спустя добрых полминуты Цинь Юй спросил, почему это он решил вернуться сегодня.
Даже подрабатывая, Гу Пан по большей части ночевал в переулке. От Эрвайна до Фуцина на метро добираться удобно, но минут двадцать всё равно уходит; а вереница роскошных автомобилей на парковке была еще удобнее, только уж слишком привлекала внимание.
— Что с тобой? Плохо себя чувствуешь? — снова переспросил Гу Пан.
Цинь Юй невидящим взором уставился на него:
— Я думал, ты поедешь домой.
Собираясь в Эрвайн, Гу Пан всегда говорил хозяйке, что едет к себе «домой». Сегодня каждый вопрос Цинь Юя звучал как-то двусмысленно, хотя, возможно, он просто накручивал себя. Глубоко внутри Гу Пан понимал, что Цинь Юй человек безобидный, но душа к нему почему-то не лежала.
Ему хотелось поскорее допить и уйти, но назло всё еще обжигающий суп из ледяного гриба никак не остывал, сколько его ни мешай.
Внезапно Цинь Юй произнес:
— Сегодня в нашей группе двое заплакали.
Гу Пан замер:
— Это в вашей новой физической группе?
— Угу.
— А староста Юй Юй плакала? Это ее Лу Исин довел до слез?
Цинь Юй рассказал, что во второй половине дня Лу Исин, отсутствовавший целых полмесяца, внезапно вернулся, чтобы проверить выполнение заданий, оставленных перед отъездом.
Все восемь человек из исследовательской группы были лучшими студентами факультета, но ответы оказались неверными больше чем наполовину.
На глазах у изумленной публики Лу Исин разнес парня и девушку в пух и прах, тут же потребовав исключить их из группы. И лишь когда декан физического факультета лично вмешался, чтобы сгладить углы, инцидент удалось замять.
Гу Пан не разбирался в профессиональных физических тернах, но, услышав, что это была не Юй Юй, потерял интерес к подробностям. Зато Цинь Юй принялся сам оправдываться, что плакал вовсе не он.
Судя по всему, он просто оказался из тех, кто не заплакал.
Впрочем, было несложно представить себе презрительный тон Лу Исина, считающего уровень интеллекта участников группы ниже плинтуса.
— Не бери в голову, — утешил его Гу Пан. — Если вы не справляетесь, то в институте вообще никого не останется.
Рассуждать так со стороны легко, но в учебе не бывает коротких путей. Если удастся проскочить в этот раз, проблема больно ударит по тебе в следующий — и будет всплывать снова и снова, пока ты ее не решишь. С другой стороны, если посмотреть на это философски, строгость Лу Исина доказывает лишь его ответственность.
— Я не уйду из группы, — сжав ложку, с вызовом заявил Цинь Юй.
Поддержка университета TUM, ведущие профессора, топовое оборудование и достаточное финансирование — такая возможность академического обмена выпадает раз в жизни. О научных результатах и говорить нечего: эта тема добавит в резюме самую яркую строчку, и сколько людей мечтают сюда попасть.
Гу Пан кивнул:
— Давай, дерзай.
Суп наконец остыл. Он залпом осушил пиалу, вымыл ее на кухне и пожелал хозяйке спокойной ночи. Когда он поднимался наверх, вышел Цинь Юй и снова уставился на него своими рыбьими глазами:
— Лейка забилась известковым налётом, починить не получится. Если будешь пользоваться, купи новую, я потом прикручу.
На самом деле в тот октябрьский день после праздников Гу Пан просто болтал о пустяках — в будни он и вовсе не пользовался круглым верхним душем, из которого вода била прямой струей прямо по макушке.
Поблагодарив соседа, он поднялся к себе.
Взяв в комнате пижаму, Гу Пан зашел в ванную, разделся и, оставшись совершенно голым под круглым душем, включил настенный смеситель. Моясь, он принялся обдумывать, как же закадрить Лу Исина.
Как сделать это интереснее и чтобы наверняка сработало.
Семь часов вечера, небо окрасилось в багровые тона заката.
Самое время ужина. Студенты небольшими группами расходились по территории кампуса. Прижимая к груди книги, Гу Пан вышел из учебного корпуса Кайюань и неторопливо, совершенно никуда не спеша, направился в читальный зал.
Утром Тао Чжэи прислал сообщение, что отправляется в Алгарве в Португалии ловить тунца, и с сожалением добавил, что какое-то время не сможет приезжать в усадьбу на ужин.
Гу Пан подумал, что это как раз кстати: можно действовать без помех и никто не помешает его коварным планам.
Читальный зал представлял собой небольшое трехэтажное здание с белыми стенами, утопающее в зелени. На правой тропинке показалась чья-то фигура.
Это был Лу Исин. Гу Пан мысленно похвалил себя за идеальный расчет времени.
Главным подспорьем в этом деле стали сплетники-однокурсники, создавшие на студенческом форуме популярную тему. Там постоянно обновляли фотографии Лу Исина: где он, чем занят, с кем находится, какой он красавчик. Стоило лишь бегло пролистать ветку, как вся его траектория передвижения оказывалась как на ладони.
Наблюдать из тени за тем, кто на свету — куда проще.
У входа стояла скамейка, и Лу Исин, присев на нее, закурил.
Он выглядел расслабленно. Хотя при нем был ноутбук, спешить он явно не собирался — видимо, из-за запрета на курение внутри читалки предпочитал выкурить сигарету заранее. Гу Пан предположил, что Лу Исин любит серебристый цвет: в конце концов, и машина, и телефон, и ноутбук у него были одного оттенка.
Понаблюдав еще немного, Гу Пан шагнул ближе, стараясь ступать мягко — хотел напугать его.
Лу Исин сидел нога на ногу, небрежно откинув правую руку на подлокотник. Даже со спины он выглядел чертовски привлекательно.
Однако докуривший сигарету Лу Исин почему-то не двигался с места. Недоумевая, Гу Пан резко поднял голову и увидел в стеклянной витрине напротив отчетливое отражение собственного лица... и Лу Исина, который смотрел прямо на него.
Сцена выдалась довольно неловкой. Гу Пан нарушил молчание:
— Ты что, даже не шевельнешься?
Лу Исин с ленивой иронией парировал:
— Разве ты не собирался меня напугать?
— Вообще-то да.
— Тогда почему не испугал?
— Боялся, что побьешь.
Осенний закат угасал в одно мгновение, темнота наступала быстро, и разглядеть выражение лиц было уже трудно. Гу Пан не мог угадать настроение Лу Исина, но чувствовал, что тот относится к нему холодно и отстраненно — в этом он не сомневался.
За дежурной стойкой на первом этаже читального зала сидела за книгой Сяо Линь.
Заслышав шаги, она подняла голову. Ее взгляд сначала упал на лицо Лу Исина, задержавшись там довольно надолго, а затем переключился на Гу Пана. Спросив, не пришли ли они заниматься, она кивнула в сторону турникета у входа:
— Он сломался, вам, пожалуй, придется перепрыгнуть.
Индикатор на треножном турникете не горел, сдвинуть преграду с места было невозможно. Чтобы пройти, нужно было перемахивать через него, как зайцем в метро, иначе пришлось бы идти толкаться в общую библиотеку.
— Все равно пойдем? — Гу Пан прижал к себе книги, чувствуя себя невезучим.
— Пойдем, а почему бы и нет?
С этими словами Лу Исин положил ноутбук на стоявший рядом столик, оперся одной ладонью о панель турникета и легким прыжком перемахнул полуметровое препятствие. Обернувшись, он уже собирался протянуть руку помощи, но Гу Пан уже оказался внутри.
Заметив, что тот стоит без движения, Лу Исин удивился:
— Чего застыл?
Гу Пан тоже удивился:
— А ты как перебрался?
— Вот так. — Гу Пан занес правую працу, перекинул через преграду, а затем повернулся боком. — А потом вот так. — Его верхняя часть туловища грациозно изогнулась полукругом, как у балерина, левая нога выпрямилась перпендикулярно полу, и он легко перешагнул преграду, после чего проделал то же самое в обратную сторону. — Вот и всё.
Во взгляде Лу Исина читалось недоумение.
Гу Пан и сам был озадачен.
— Ты что, хореографическое училище заканчивал? — спросил Лу Исин.
Хэ Е тоже как-то задавался этим вопросом — в конце концов, длинные и ровные ноги в сочетании с такой гибкостью встречались нечасто. Гу Пан вдруг вспомнил:
— Моя мама раньше танцевала в ансамбле, мне было скучно, вот я за компанию и научился. Я даже на шпагат могу сесть.
Лу Исин бросил небрежно:
— Круто, будет возможность — покажешь.
— Без проблем.
Поднимаясь по лестнице на второй этаж, Гу Пан неожиданно поймал себя на мысли, что после вчерашней бесепы на берегу отношение Лу Исина к нему заметно улучшилось. Судя по всему, секунду назад он действительно собирался его подстраховать. В конце концов, такие люди, как Лу Исин, отлично умели проводить черту: с теми, кого они признавали друзьями, они вели себя беззаботно, а на посторонних смотрели холодно и отстраненно — четко разделяя людей на категории.
http://bllate.org/book/25581/3051076
Готово:
