Профиль его очертил чёткий контур нижней челюсти, подбородок казался чуть заострённым — то была исхудалая, выстраданная голодом острота. Округляющийся, хорошенький кончик носа слегка вздергивался, а высокая переносица ровной линией прилегала к кости, идеально сливаясь с носом.
Губы у Ли Му были маловатоньки: нижняя чуть пухлее, верхняя потоньше. Изнутри они отливали едва заметной розовизной — оттого, что Ли Му имел привычку покусывать их с внутренней стороны.
Это крошечное пятнышко живого цвета оставалось единственным ярким штрихом на всём лице юноши.
До умопомрачения пронзительно и до боли маняще.
Шэнь Чжисин сглотнул вставший в горле ком, и его вновь охватила странная, томящая жажда.
Ли Му уже не хотел обращать на него внимания: этот тип явно не в себе, а у него самого сейчас полно забот и нет ни времени, ни желания возиться с дурачками.
Ли Му сосредоточился на сортировке улик, как вдруг прямо над ухом раздался хриплый, донельзя изголодавшийся голос:
— Эй, Ли Му, ты можешь убрать чёлку со лба?
—? — Ли Му не выдержал, повернулся и прикрикнул: — Ты сдурел?
Шэнь Чжисин действительно чувствовал себя не в своей тарелке и отрицать это не стал.
— Зачем ты зачёсываешь чёлку наверх? — спросил он.
Нервы Ли Му натянулись струной, ему отчаянно хотелось закатить глаза. Сдерживая гнев, он процедил:
— А тебе мешает, что я её зачесал?
Шэнь Чжисин без колебаний кивнул:
— Мешает.
Ли Му глубоко вздохнул, грудь его тяжело вздымалась. Мысленно он повторял себе: не стоит спорить со слабоумными.
С досадой на душе он опустил чёлку обратно, заткнул уши наушниками и окончательно отрезал себя от любых попыток общения с Шэнь Чжисином.
Шэнь Чжисин и сам понял, что сболтнул лишнего, но когда попытался объясниться, Ли Му уже наглухо затыкал уши.
Вид у него был такой, будто он наотрез отказывался идти на контакт.
Шэнь Чжисин потёр нос: ладно уж, снова сморозил глупость.
Ли Му просидел в наушниках до самого отхода ко сну, не оставляя Шэнь Чжисину ни малейшего шанса заговорить — оставалось лишь провожать его взглядом.
Однако Ли Му даже взглядом удостаивать его не пожелал.
Больше подрабатывать в баре он не мог, нужно было срочно искать новое место. Иначе плата за учебу в университете и расходы на жизнь окажутся под угрозой.
Все его надежды и вся перенесённая им боль были лишь ради одного: сдать вступительные экзамены с высоким баллом, поступить в хороший вуз и вырваться наконец из этого адского пламени.
Будильник был заведён на семь утра. Поскольку Ли Му предусмотрительно оставил наушники, трезвон разбудил только его одного.
Встав с кровати, умывшись и собираясь уходить, Ли Му не издал ни единого звука.
Сказывалась привычка, выработанная годами.
Но стоило ему затворить за собой дверь, как занавеска на соседней койке с резким шорохом отдернулась.
Перед глазами предстало перекошенное со сна лицо Шэнь Чжисина.
Он поднялся с постели так порывисто, что едва не затряслись стены: тело твердило — я хочу спать, я хочу спать, но мозг требовал — вставай, иди проверь Ли Му, посмотри, как он там…
Если этого парня действительно схватят те двое негодяев, вся его жизнь пойдет под откос. А раз он вчера снова незаслуженно обидел Ли Му, пусть это станет искуплением.
Проведя с самим собой сеанс внушения, Шэнь Чжисин впопыхах натянул первое попавшееся тряпьё и вывалился на улицу.
Ли Му понятия не имел, что весь сегодняшний день за ним по пятам, воровато озираясь, следует соглядатай.
Утреннюю подработку найти было несложно. Сначала он заглянул в одну закусочную, расспросил обо всём.
Ничего не добившись, направился в круглосуточный магазин — в такие торговые точки с интенсивным потоком всегда требовались работники или подсобники.
В конце концов, временные сотрудники обходились дешевле.
Выйдя из дома в семь утра, Ли Му провёл на ногах целых два часа, обежал бесчисленное множество заведений и расспросил кучу людей, пока наконец, незадолго до половины десятого, не нашёл подходящую вакансию.
Требовалось в ростовой кукле зазывать посетителей у торговой площади, раздавая рекламные листовки до половины девятого вечера.
Обещали сотню юаней и бесплатный обед.
Ли Му кивнул. Погода в феврале стояла не то чтобы жаркая, но солнце припекало вовсю.
Работодательница извлекла на свет тяжёлый костюм, и Ли Му едва не отшатнулся от испуга. Потрогав его, он понял: если надеть эту штуку, она придавит его к земле так, что он покажется ниже ростом сантиметров на десять.
Он повертел костюм в руках, но надевать пока не стал. Хозяйка поинтересовалась:
— Что такое, студент?
Ли Му покачал головой:
— Ничего.
Она пристально вгляделась в него и, сами собой растаявшие губы тронула улыбка:
— Знаешь, а ты чем-то похож на моего сына. Давай так: я плачу тебе триста юаней, а ты работаешь до восьми. Устроит?
Ли Му остолбенел. Первой мыслью в его голове промелькнуло: неужели новый вид мошенничества?
Настороженно он переспросил:
— Придётся оставлять в залог удостоверение личности?
Хозяйка:
— Зачем оно мне?
Ли Му:
— И нужно будет просто раздавать листовки?
Хозяйка добродушно улыбнулась:
— Да, всего лишь раздавать флаеры. Как пробьёт время возвращаться — я выдам тебе расчёт.
Ли Му молча кивнул. Пусть он и не понимал, с чего вдруг такая щедрость, но триста юаней — это двухмесячная сумма его карманных расходов.
Отказываться нельзя.
Под натиском столь солидной суммы тяжёлый костюм мгновенно потерял в весе. Ли Му натянул его на себя и, переваливаясь с ноги на ногу, словно пингвин, вышагнул наружу.
Шэнь Чжисин прятался за деревом, наблюдая за ним. Видя, как Ли Му едва не валится с ног под тяжестью этой гигантской куклы, он буквально кипел от гнева.
Что это за бессовестный работодатель! И погода-то какая! Заставлять Ли Му таскаться в этакой душегубке ради раздачи листовок!
Шэнь Чжисин крался за Ли Му по пятам, словно вор.
Ковыляя, Ли Му добрался до площади, а солнце над головой пекло всё сильнее.
Сегодняшнее светило словно вздумало проявить к нему особую нежность: лучи наперебой просачивались сквозь малейшие щели внутрь куклы.
В этом тесном пространстве Ли Му страшно вспотел; он отчётливо чувствовал, как капли влаги скатываются по щекам, уголкам глаз и крыльям носа.
Кожу щекотало, и одновременно было невыносимо жарко.
Он моргнул, сгоняя капельки пот со своих ре».
Поработав полчаса, Ли Му обнаружил, что в руках у него ничего не осталось, и снова вперевалку поковылял за новой порцией листовок.
На этот раз взял гораздо больше прежнего.
Однако не прошло и получаса, как всё снова разошлось. Ли Му растерялся.
Он и раньше промышлял раздачей листовок, но ещё ни разу дело не шло так споро.
Взяв увесистую пачку — на глаз не меньше нескольких сотен штук, — он никак не мог взять в толк, как они улетели меньше чем за полчаса?
С каких это пор на этой площади стало столько народу?
К тому же Ли Му не покидало странное ощущение, будто кто-то неотрывно сверлит его взглядом…
Происки воображения?
Ли Му заглянул наружу через крошечные чёрные глазки-пуговицы костюма, но всё вокруг выглядело совершенно обыденно: прохожие неспешно шли по своим делам.
Тогда почему только что к нему сбе столько желающих?
Короткой пухлой лапой костюма Ли Му почесал затылок, гадая, неужто в этих листовках кроется какая-то особая магия?
В раздумьях он снова вперевалку отправился за следующей партией.
Когда через час он вернулся в третий раз, хозяйка едва не лишилась дарвиновского дара речи:
— Ты что, уже всё раздал?
Прячась в недрах головного убора, Ли Му тяжело кивнул, и его приглушённый голос донесся изнутри:
— Раздал. Сегодня народу почему-то невероятно много.
Женщина принялась печатать новую партию, приговаривая:
— Сегодня же выходной, на площади наверняка оживлённо.
На этот раз она выдала столько макулатуры, что Ли Му едва удержал её в руках. Хозяйка напутствовала:
— Здесь ровно две тысячи штук, этого хватит с головой. Как раздашь, можешь быть свободен.
Ли Му кивнул.
Хозяйка думала: пара тысяч листовок должна протянуть хотя бы до вечера, верно?
Но она явно недооценивала Ли Му.
Сжимая в руках тяжёлую стопу из двух тысяч флаеров, он ещё даже не успел толком перехватить её поудобнее, как люди начали подходить один за другим. Они вытягивали листовки так же естественно, как вытягивают салфетки из коробки дома, — раз, и готово.
Ли Му опешил и поспешно выглянул сквозь крошечные бусины чёрных глаз своего наряда, силясь понять, что происходит.
Все эти люди действительно просто шли по своим делам, но, завидев его, неизменно подходили и забирали один листовки.
Разговаривающие по телефону — точно так же. Парочки — так же. Друзья — тоже.
Всё шло донельзя гладко и естественно, и вскоре те две тысячи листовок испарились. На этот раз Ли Му засёк время.
Результат оказался ещё безумнее предыдущего — не прошло и часа…
Что это вообще за скорость?
Каждую секунду по сотне штук улетает, что ли?
Ли Му стоял посреди площади в полном замешательстве.
А следивший за ним из укрытия Шэнь Чжисин видел, как пушистая голова опустилась вниз, лапы опустели, а когти на них недоумённо сжались — вид у персонажа был ошарашенный до предела.
Шэнь Чжисин подумал, что Ли Му сейчас забавен донельзя.
Поразмыслив, Ли Му решил, что сегодня ему несказанно везёт, и настроение чуточку улучшилось. Раскачиваясь из стороны в сторону, он побрёл за новой порцией.
— Ты опять всё раздал?! — у хозяйки от удивления рот раскрылся так широко, что туда запросто поместилось бы куриное яйцо.
Ли Му кивнул и потёр лапы:
— Сам не знаю, все сами подходят и берут.
Запасы бумаги в лавочке подходили к концу — впрочем, она и рассчитывала распродать то, что заготовила на выходные, никак не ожидая, что Ли Му справится всего за пару часов.
Женщина с улыбкой покачала головой:
— Ну ты и молодец, студент! Похоже, я не зря тебе доплату пообещала.
Находясь внутри куклы, Ли Му поджал губы, смущённый похвалой.
Его редко хвалили.
Помявшись, он спросил:
— Осталось ещё, хозяйка?
Та ответила:
— Кое-что осталось, но тебе больше не обязательно раздавать. Я же говорила: раздашь те, и хватит. Думала, хоть до вечера хватит, ха-ха.
Ли Му и сам не ожидал такой прыти. Однако сейчас не было и двенадцати; если уйти прямо сейчас, получив три50 юаней честно заработанных, он бы почувствовал себя неловко.
Под его настойчивыми уговорами хозяйка допечатала оставшуюся тысячу штук, бросив напоследок:
— Между прочим, я только что перевела в бумагу весь объем листовок на оба выходных дня.
Ли Му молча улыбнулся, сощурив глаза.
Он снова закачался на ходу, возвращаясь на прежнее место. А Шэнь Чжисин уже кипел от ярости: он-то надеялся, что на этом всё закончится, а этот парень таскает пачки одну за другой!
Бессовестная хозяйка!
Даже ради выжимания соков из подработчика нельзя же доходить до такого!
Шэнь Чжисин огляделся по сторонам, заметив неподалёку лоток с плюшевыми головными уборами, ничтоже сумняшеся подбежал туда, купил один и натянул себе на голову.
http://bllate.org/book/25580/3051005
Готово:
