Ли Му сжал горло и хрипло выдавил:
— Папа...
Мужчина, который сидел неподвижно, словно мертвец, чуть повернул голову, обнажив половину лица, пропитанного многолетним запахом табака и дешёвого алкоголя.
Он бросил:
— Вернулся? Сколько денег принёс?
Ли Му опустил голову, стараясь придать голосу естественность:
— Денег нет. Я уволился.
Мужчина вскочил на ноги и, без всякого предупреждения впав в бешенство, принялся швырять в Ли Му всё, что попадалось под руку:
— Ничтожество! Ты даже удержать работу не смог! Ты — ничтожество, твой отец — ничтожество, и ты сам полнейшее ничтожество!
Водочная бутылка разбилась о край пола, разлетевшиеся осколки стекла оцарапали лодыжку Ли Му, и на ней выступила кровь.
Блеклый, пустой человек — даже кровь у него была какая-то бесцветная.
Ладони Ли Му взмокли от пота, и он пробормотал:
— Это не я, это тот клиент распускал руки...
Яростный крик отца заглушил его слова:
— Ты мужчина, и он мужчина, ну потрогал — и что с того? Что, помирать теперь? Так иди сдохни прямо сейчас!
Ли Му молча слушал оскорбления, и в его глазах застыла гладь мёртвого озера, не колеблемая ни единой рябью.
Прошло ли много времени, прежде чем обезумевший от гнева мужчина наконец утих, тяжело вздымая грудь, издававшую хрипы старых мехов?
— Фух... ха... фух... ха...
Ли Юн сделал большой глоток из бутылки и снова сел.
Только тогда Ли Му поднял взгляд, крепко сжав губы, не зная, стоит ли рассказывать ему о школьной субсидии.
Но ведь речь шла о целой тысяче юаней...
Сердце колотилось где-то в горле, а лодыжка всё ещё отдавалась тупой болью. Он опустил глаза и с ужасом заметил, что даже из этой крошечной царапины сочится кровь, окрасившая в красный цвет край брючины. Почувствовав, что нога занемела, Ли Му чуть пошевелился и произвел тихонько:
— Папа, учитель сказал, что сейчас выплату по субсидии могут увеличить на тысячу юаней.
Ли Юн повернул голову, нахмурившись так, что между бровей легко могла бы застрять муха:
— Увеличить на тысячу? Это вас учителя не обманывают случаем? С чего бы вдруг такая щедрость?
Ли Му:
— Там есть условия...
— Так я и знал, с чего бы это вдруг на голову свалилось такое счастье. Каких ещё условий?
Пальцы Ли Му, опущенные вдоль бёдер, сжались в кулаки и слегка задрожали. Набравшись храбрости, он произвел:
— Нужно только, чтобы папа записал видео.
Ли Юн поднялся, качнувшись в сторону, и в полумгле его взгляд стал жутравцем:
— Какое видео?
Губы Ли Му зашевелились, и он вдруг растерялся, не зная, как вымолвить это вслух. Мысленно подбодрив себя раз-другой, он выдавил:
— Чтобы подтвердить, что папа не в состоянии меня содержать и обеспечивать семью...
— Проваливай.
Ли Му поднял голову. Он даже не успел договорить, но голос Ли Юна звучал до ужаса спокойно — полная противоположность его недавней ярости.
Встретившись взглядом с сыном, Ли Юн словно оборвал натянутую в голове струну и взревел:
— Проваливай! Я же знал, что ты всегда смотрел на меня свысока! Считаешь меня калекой без ног!
На душе у Ли Му заскребли кошки. Опять за своё. Он опустил голову и промолчал.
Эта замкнутость лишь сильнее разожгла гнев Ли Юна, и прежде чем Ли Му успел опомниться, увесистая пощёчина уже обрушилась на его лицо.
Ли Юн ударил изо всех сил, так что голову Ли Му резко отбросило в сторону. Его щека мгновенно покраснела и начала опухать.
От этого удара Ли Му пошатнулся и едва не рухнул на пол.
Прижав руку к саднящей щеке, он сжал зубы и снова упрямо поднял взгляд:
— Папа! Ты же знаешь, как живёт наша семья...
Выпучив глаза так, будто они сейчас вылепят из орбит, Ли Юн рявкнул:
— Вон пошёл!
Ли Му отшатнулся назад, избегая пинка — если бы Ли Юн угодил ему в живот, с постели он бы точно не встал недели две.
Сейчас Ли Юн был совершенно глух к любым словам. У Ли Му болело и лицо, и лодыжка.
Переубедить Ли Юна было невозможно, и Ли Му слишком хорошо знал своего отца, просто в глубине души ещё теплилась крошечная надежда, хотелось побороться до конца.
Но результат оказался очевиден. Схватив посиневшими от напряжения пальцами лямки рюкзака, Ли Му безучастно посмотрел на то, как этот безумец Ли Юн развернулся и ушёл.
А в спину ему продолжались нестись яростные проклятия.
Ли Му зашагал по лестнице быстрее, желая отрастить крылья и улететь, сбежать отсюда подальше.
Слова отца неотступно следовали за ним черной тенью, и Ли Му прибавил шагу, преодолевая по несколько ступеней за раз.
Лодыжку пронзала острая боль, а ледяной ветер больно резал лицо.
Ли Му погрузился в беспросветную тьму, чувствуя, как в груди всё сжалось от горькой обиды, а глаза заволокло слезами, полными тяжёлых капель.
Лёгкий ветерок пронёсся мимо, сдувая те хрустальные, круглые слезинки, и они растворились в ночном воздухе.
Уткнувшись носом в воротник, Ли Му брёл куда глаза глядят, сам не зная, где оказался. Лишь когда буря в душе немного улеглась, он поднял голову, оглядывая окрестности.
Он шмыгнул носом и тыльной стороной ладони утёр не пролившиеся слёзы.
Эти дороги были ему знакомы: даже бредя вслепую, он вряд ли смог бы заблудиться.
Возвращаться домой было нельзя, оставалось только идти в студенческое общежитие.
Время наверняка позднее, к этому часу соседи по комнате уже разъехались по домам.
Волоча за собой изнурённое, сломленное тело, Ли Му поплёлся в сторону университета. Он опустил голову, и на дороге не было ни души.
Лишь тусклый свет уличных фонарей да луна на небе сопровождали его, изредка нарушая тишину щебетанием ночных птиц и стрекотанием насекомых.
Пройдя изрядно путь, он наконец разглядел очертания родного учебного заведения. Заметив единственное освещенное здание посреди окружающего мрака, Ли Му слегка перевёл дыхание.
Раз никого из тех людей там нет, в школе ему будет даже неплохо.
Идя по тропинке к своему корпусу, Ли Му легонько коснулся пальцами щеки: к счастью, боль немного утихла, хотя кожа всё еще горела огнём.
В общежитии лекарств не было, а медпункт уже закрылся, так что по возвращении оставалось лишь приложить к лицу холодное полотенце.
Погруженный в свои мысли, Ли Му шагал вперед, даже не подозревая, что кто-то идет за ним по пятам.
Шэнь Чжисин заметил Ли Му еще у входа и сначала хотел подойти поздороваться, но, приблизившись, сразу понял, что с тем что-то не так: спина согблена, голова опущена, дороги перед собой не видит.
От всей его фигуры веяло таким глубоким унынием, тоской и безысходностью, что Шэнь Чжисин невольно замедлил шаги и заколебался.
Подавленное состояние Ли Му бросалось в глаза с первого взгляда. Стоит ли сейчас заводить разговор о баре?
Шэнь Чжисин не знал, с чего начать, поэтому просто последовал следом.
Ли Му не замечал ничего — то ли из-за того, что шаги Шэнь Чжисина были слишком бесшумными, то ли из-за полного хаоса в собственных мыслях.
Пока они не подошли к лифту, Шэнь Чжисин невольно тихонько кашлянул.
Этот звук до смерти напугал Ли Му. Он резко обернулся и, увидев Шэнь Чжисина, почувствовал, как бешено колотившееся сердце постепенно успокаивается.
Заметив резко побледневшее лицо Ли Му, Шэнь Чжисин понял, что напугал его, и виновато потерев нос, произнес:
— Чего это ты только сейчас вернулся?
Ли Му сжал губы и зашел внутрь кабины лифта, повернувшись к Шэнь Чжисину той половиной лица, на которой не было следов удара — ему совсем не хотелось, чтобы кто-то разглядел его увечья.
Но разве он мог знать, что стоило ему повернуться, как Шэнь Чжисин отчетливо увидел и покрасневшую опухшую щеку, и едва заметную хромоту, о которой догадался уже по пути, наблюдая за ним сзади.
Шэнь Чжисин мысленно задался вопросом: неужели его избили в том самом баре?
Вспомнив мерзкие словечки тех завсегдатаев, Шэнь Чжисин помрачнел и крепко сжал кулаки.
Он прямо спросил:
— Твоё лицо... это те люди сделали?
В кабине лифта они находились вдвоем, и Ли Му сообразил, что этот странный вопрос без начала и конца адресован именно ему.
Однако он совершенно не понял смысла: какие еще те люди? С чего бы им его бить?
Не дождавшись ответа, Шэнь Чжисин нахмурился и посмотрел на него:
— Ли Му, это те ублюдки из бара тебя избили?
Ли Му расслышал вопрос и сразу вспомнил Шэнь Чжисина, которого видел у входа в бар.
Он протянул руку и коснулся злополучной щеки — всё-таки Шэнь Чжисин заметил. Он облизнул пересохшие губы, не зная, что ответить.
Приняв его молчание за знак согласия, Шэнь Чжисин рассвирепел еще сильнее:
— Я так и знал, что это они! Какая мерзость... Ли Му, завтра ты не пойдешь туда за зарплатой.
Услышав это, Ли Му поднял глаза:
— Почему?
Шэнь Чжисин, ты не слишком-то много на себя берёшь?
Шэнь Чжисин выложил Ли Му всё, что только что подслушал, без утайки.
Но первой реакцией Ли Му стало не доверие, а подозрение: он помнил, что в прошлый раз те хулиганы заявились к нему по наущению самого Шэнь Чжисина.
Так может, и на этот раз Шэнь Чжисин сговорился с хозяином бара? Быть может, они просто дурят его голову, чтобы он испугался и не пошёл забирать свои честно заработанные деньги?
Ли Му замер, слегка нахмурив брови и обдумывая правдивость этих слов.
Заметив его хмурый взгляд, Шэнь Чжисин решил, что тот сомневается или испытывает отвращение к услышанному. Он уже собирался дать Ли Му послушать запись разговора, но, глядя на такую реакцию, вовремя сдержался.
Да и ладно. Если Ли Му завтра не пойдет туда, то и слушать ничего не придется.
То, о чём болтали те двое, было настолько омерзительным, что даже у него, постороннего человека, подступала тошнота и возникало непреодолимое желание прибить мерзавцев. Что уж говорить о самом пострадавшем — каково ему было услышать подобное? Какой пыткой это стало бы для него?
Ли Му долго молчал, ничего не отвечая на вопрос Шэнь Чжисина, укрепившись в мысли, что тот вступил в сговор с хозяином бара.
Их встреча у входа в заведение как раз и была железным доказательством: с чего бы Шэнь Чжисину околачиваться там ни свет ни заря, да еще именно тогда, когда он пришел за зарплатой?
Всё это поневоле заставляло Ли Му строить самые худшие догадки.
В этот момент Шэнь Чжисин пребывал в прекрасном расположении духа. Он искренне полагал, что совершил благой поступок, предотвратив большую беду.
Он и вообразить не мог, что Ли Му пропустил все его слова мимо ушей.
Шэнь Чжисин хвостом последовал за Ли Му в комнату общежития. Внутри царил абсолютный мрак: Ли Му оказался прав — все разъехались, в здании не осталось ни души.
Кроме...
Ли Му бросил косой взгляд назад, крепко сжав челюсти. Кроме этого самого Шэнь Чжисина.
Зачем он остался? неужели он задумал что-то сделать с ним этой ночью?
Шэнь Чжисин продолжал болтать о том самом баре. Заметив, что Ли Му как-то странно переставляет ноги, он попытался разрядить обстановку и заботливо поинтересовался:
— Что с твоей ногой? Это тоже они сделали?
http://bllate.org/book/25580/3051003
Готово:
