Су Пэйшэн торопливо произнёс:
— Хотя этот раб и Цзинь Си состоят в союзе дуйши*, мой господин — лишь один Император, Благородная госпожа Ци, прошу вас, не клеветите на этого раба.
Вэнь Юань посмотрела на него и усмехнулась:
— О? Разве ты не помогал Си-гуйфэй? Кто же тогда привёл Императора к пику Линьюнь?
Вспомнив события тех дней, Император понял, что тогда действительно благородная наложница Хуэй и этот негодяй вдвоём, сменяя друг друга, заманили его на пик Линьюнь. Его взгляд стал острым, когда он посмотрел на Су Пэйшэна, и евнух тут же рухнул на колени, моля о пощаде.
— Ся Э, ступай.
— Слушаюсь.
В Павильоне Осколков Нефрита благородная наложница Хуэй переживала за Чжэнь Хуань. Она стояла у входа в главный зал и шумно требовала отправить её во Дворец Цзинжэнь, а Цай Юэ старалась её отговорить.
Пока они спорили, появился Ся Э в сопровождении целой толпы императорских лекарей.
— Император переживает за драгоценный плод благородной наложницы Хуэй и приказал лекарям осмотреть вас.
Увидев столько лекарей, Шэнь Мэйчжуан тут же почувствовала неладное:
— Мою беременность всегда вёл лишь лекарь Вэнь, так что не стоит утруждать остальных.
— Здесь не вам решать.
Ся Э взмахнул рукой, и несколько младших евнухов бросились вперёд, удерживая Шэнь Мэйчжуан, чтобы лекари могли по очереди проверить её пульс.
В Дворце Цзинжэнь все затаили дыхание, следя за выражением лица Императора, боясь навлечь на себя его гнев.
Одна лишь Вэнь Юань ни о чём не беспокоилась и продолжала нести чушь:
— Император, вы даже не представляете! Связь между этой Си-гуйфэй и Го Цзюнь-ваном возникла вовсе не после того, как она покинула дворец. В ту самую новогоднюю ночь Си-гуйфэй молилась о благополучии в Саду Сливовых Цветов, и Го Цзюнь-ван тоже был там.
Тогда Си-гуйфэй даже принесла с собой бумажную вырезку с собственным портретом и повесила её на ветку. Го Цзюнь-ван подобрал этот портрет и с тех пор прятал его в своём мешочке для благовоний, повсюду нося с собой и бережно храня у самого сердца.
Позже они неоднократно тайком встречались и беседовали на различных дворцовых и семейных баннерах, никого не стесняясь. Благородная супруга Дуань тоже знает об этом — тогда она помогла Си-гуйфэй лжесвидетельствовать, а на самом деле Си-гуйфэй уединялась с Го Цзюнь-ваном на Террасе Цветов Бегонии.
Услышав, что в это дело оказалась впутана и она, благородная супруга Дуань торопливо опустилась на колени и покаялась:
— Император, тогда наложница просто почувствовала духовную близость с Си-гуйфэй и захотела помочь ей, не ведая, где именно та находилась.
Император посмотрел на благородную супругу Дуань, затем перевёл взгляд на Чжэнь Хуань. Прежде чем он успел что-либо сказать, вернулся Ся Э. Он подошёл к Императору и что-то тихо зашептал ему на ухо.
Все вокруг чувствовали, как от Императора исходит волна ярости, а его взгляд, острый словно нож, предвещал скорую бурю.
Долгое время Император хранил молчание, а затем глухо произнёс:
— У благородной наложницы Хуэй начались тяжёлые роды, ребёнок и мать погибли. Вэнь Шичу бросить в Палату наказаний и подвергнуть жесточайшему допросу.
Словно гром среди ясного неба — это известие потрясло всех присутствующих. Неужели слухи о благородной наложнице Хуэй правдивы? А что же Чжэнь Хуань? Неужели и она...
В этот момент Чжэнь Хуань охватила паника. Когда сестрица Мэй и Вэнь Шичу сошлись? Почему она ничего не знала? И что теперь делать? Станет ли Император по-прежнему доверять ей?
Император подошёл к Чжэнь Хуань и приподнял её за подбородок:
— Это правда?
— Ваше Величество, у вашей наложницы ничего не было.
Чжэнь Хуань заставила себя успокоиться и, заливаясь слезами, словно весенний дождь на цветах груши, промолвила:
— Наложница искренне верила, что между нами с Императором глубокое чувство, но кто бы мог подумать, что всё придёт к такому исходу. Если бы я знала, что Император будет до такой степени подозревать меня, я бы предпочла провести всю жизнь в одиночестве и нищете на пике Линьюнь.
Император не смягчился. Его лицо помрачнело, и он приказал:
— Ся Э, отправляйся во дворец Го Цзюнь-вана, приведи его сюда и устрой обыск: проверь, нет ли там брачных свидетельств и тех самых портретов.
Сердце Чжэнь Хуань рухнуло в бездонную пропасть, но поделать она ничего не могла — оставалось лишь надеяться, что Юньли окажется достаточно умён и не оставил у себя этих улик, чтобы суметь выкрутиться перед Императором.
Во дворец воцарилась мёртвая тишина: все ждали прибытия Го Цзюнь-вана, и никто не смел дерзить Императору. Конечно, исключая Вэнь Юань, которой вовсе не прельщала эта гробовая тишина — ей хотелось, чтобы всё вокруг забурлило, а потому она продолжила свои обвинения:
— Император, у этой Си-гуйфэй был далеко не один любовник! Принцесса Лунъюэ — её ребёнок от лекаря Вэй Линя.
Чжэнь Хуань вскричала от гнева:
— Что за бред ты несёшь?! Я никогда прежде не общалась с лекарем Вэем!
Услышав имя Лунъюэ, благородная супруга Цзин больше не могла молчать:
— Верно! Ведь несколько лет назад этот Вэй Линь был всего лишь учеником, с какой стати ему было осматривать Си-гуйфэй? Лишь после возвращения во дворец она пару раз вызывала его для проверки пульса.
Не обращая на неё внимания, Вэнь Юань продолжила:
— Император, Вэй Линь — ученик Вэнь Шичу, так что они с Си-гуйфэй, разумеется, были знакомы задолго до этого. А принцесса Лунъюэ лицом вылитая копия лекаря Вэя — вам стоит лишь взглянуть на неё, чтобы всё понять. Если вы мне не верите, можете прямо сейчас устроить проверку капельками крови!
Благородная супруга Цзин встревоженно произнесла:
— Этот способ ни в коем случае нельзя применять! Как можно вредить драгоценному телу Императора!
Вспомнив недавнее с благородной наложницей Хуэй, Императрица всё же верила Вэнь Юань и поддержала её:
— Ради сохранения драгоценного здоровья можно проверить принцессу Лунъюэ и лекаря Вэя.
Сдерживая порыв ударить Вэнь Юань ногой насмерть, Император приказал привести Вэй Линя и Лунъюэ.
В этот момент Ся Э привёл осунувшегося, с печатью смерти на лице Го Цзюнь-вана и передал Императору найденные при обыске бумажный портрет и брачное свидетельство.
Взглянув на портрет, точь-в-точь похожий на Чжэнь Хуань, и на оба имени в брачном свидетельстве, Император окончательно сорвался.
— Прелюбодеи! Что вы ещё можете сказать в своё оправдание!
Он схватил стоявшую под рукой чашку чая и швырнул прямо в Чжэнь Хуань. Чашка угодила ей в лоб, и по лицу мгновенно заструилась кровь, окрасив половину лица в красный цвет.
Увидев это, Го Цзюнь-ван потерял всякую осторожность. Он бросился вперёд, обнял Чжэнь Хуань и вскричал:
— Хуань-эр, как ты?!
— Старший брат, это я перед тобой виноват, это я соблазнил Си-гуйфэй! Все ошибки и грехи лежат на мне одном, прошу тебя, пощади Си-гуйфэй!
Глядя на этих двоих, которые прямо перед ним предавались нежностям и льнули друг к другу, Император почувствовал, что из его макушки вот-вот повалит дым — причём зелёного цвета.
Император с размаху пнул Юньли и яростно закричал:
— Пощадить её?! А кто пощадит меня?! Вы умудрились даже ублюдков наплодить, и ещё смеете просить, чтобы я вас пощадил?! Не переживайте, я отправлю вас воссоединиться всей семьей на том свете!
Го Цзюнь-ван поражённо выдохнул:
— Хуань-эр, неужели Хунъянь и Линси...
Поняв, что всё раскрыто и пути назад больше нет, Чжэнь Хуань махнула рукой на всё:
— Верно, Хунъянь и Линси — наши дети.
Когда мой отец был при смерти, я надеялась дождаться твоего возвращения, чтобы вместе найти выход, но вместо этого пришла весть о твоей гибели при крушении корабля. Ради своей семьи я была вынуждена вернуться во дворец с детьми.
Го Цзюнь-ван с болью в сердце промолвил:
— Хуань-эр, тебе пришлось тяжко.
Наблюдая за этой трогательной сценой глубоких чувств, придворные лишились дар речи. Неужели этим двоим так надоело легко умирать, что они решили поискать мучительной смерти?
Императора буквально трясло от бешенства:
— Ей тяжко?! Да она жила во дворце в роскоши, держала в руках всю власть над внутренними покоями и вела себя столь величественно — с чего ей было тяжко? Чжэнь Хуань, разве я плохо к тебе относился?!
Чжэнь Хуань обвинила его в ответ:
— Вы никогда меня не уважали, видели во мне лишь замену императрице Чуньюань, превратив меня в посмешище. После возвращения во дворец каждая встреча с вами вызывала у меня лишь отвращение.
Император усмехнулся:
— Ха! Если бы ты не была так похожа на Чуньюань, с какой стати мне было баловать тебя, даровать высокий титул и власть? Кем ты себя возомнила? Ты вошла во дворец лишь наложницей, а не Императрицей и не прародительницей роду!
Стоявшая неподалёку Е Ланьи, переживая за безопасность Го Цзюнь-вана, бесшумно приблизилась к Императору, выхватила кинжал и метнула его прямо ему в грудь. Ся Э молниеносным движением подскочил и отбросил Е Ланьи ударом ноги, а окружающие евнухи тут же набросились на неё и скрутили.
Императрица поспешно бросилась вперёд:
— Император, как вы? Вы не ранены?
— Я цел.
Лицо Императора было мрачнее тучи — он был потрясен до глубины души. Эти люди совершенно утратили страх перед Сыном Неба! Не успел он отдать приказ о наказании, как прибыли Вэй Линь и Лунъюэ. Глядя на вошедших вместе старшего и младшего с совершенно одинаковыми лицами, отпала всякая необходимость что-либо проверять.
Император отдал прямой приказ:
— Хунъянь и Линси скончались от болезней, Си-гуйфэй от невыносимой скорби и душевной боли скончалась. Нин-гуйфэй за жестокие методы и убийство Лунъюэ приговорить к смертной казни. Вэнь Шичу и Вэй Линь за неимение должного врачебного мастерства, приведшее к гибели драгоценного потомства, подлежат казни всего рода. Великая наложница Шу скончалась от простуды, а Го Цзюнь-ван умер от тоски по матери.
Под звуки этих слов стражники поочерёдно уволокли Чжэнь Хуань и остальных. Императрица едва не рассмеялась в голос, но подавила ликование и утешила Императора:
— Император, укротите свой гнев, берегите здоровье.
Затем она обратилась ко всем остальным:
— Что ж, все свободны, можете расходиться.
Куда там расходиться? А я ведь ещё не всё сказала! И тогда Вэнь Юань громко продолжила:
— Император, наложница обвиняет Императрицу в убийстве императрицы Чуньюань и расправе над потомством императорского рода, её преступления непростительны!
— Что? — присутствующие мысленно проклинали собственные ноги за то, что те двигались недостаточно быстро и не позволили им вовремя сбежать из этого опасного места.
Император же резко встрепенулся:
— Что ты сейчас сказала? А ну повтори всё чётко!
Императрицу охватила паника — откуда эта благородная госпожа Ци могла узнать обо всём?
— Император, не верьте бредням благородной госпожи Ци! Мы с покойной сестрой были так близки, как я могла причинить ей вред?
Вэнь Юань возразила:
— Близки? Разве ты не ненавидела императрицу Чуньюань за то, что она заняла твоё место законной супруги? Разве не ненавидела её сына за то, что он отнял у твоего сына статус законного наследника? Заботясь о беременности старшей сестры, ты умудрилась отправить на тот свет и мать, и ребёнка. Поистине, в тебе нет ни капли ненависти!
Император пребывал в сомнениях и страхе, но после предыдущих разоблачений не мог не верить:
— Благородная госпожа Ци, рассказывай подробно, в чём дело!
— Император, вам прекрасно известно, что Императрица искусно разбирается в медицине. Когда-то вы поручили ей, бывшей тогда лишь боковой супругой, заботиться о беременной императрице Чуньюань.
Она изо дня в день готовила еду на листьях банана и заменила чай с миндалем, который пила императрица Чуньюань, на косточки персика. Листья банана и косточки персика обладают холодной природой и наносят тяжелейший вред беременной женщине и плоду. Со временем императрица Чуньюань получила сильнейшее отравление и в конце концов погибла вместе с ребёнком.
Императрица гневно закричала:
— Благородная госпожа Ци, прекратите нести чушь! Разве вы не знаете, какова кара за клевету на Мать Поднебесной?
Игнорируя Императрицу, Вэнь Юань посмотрела на Императора:
— Клевета это или нет, Императору достаточно бросить приближённых служанок Императрицы в Палату наказаний и допросить с пристрастием — особенно Цзянь Цю и Цзян Фухая, и всё станет очевидно.
Императрица задрожала всем телом и отчаянно закрыла глаза.
Видя это, Император испытал глубокое отчаяние. Выходит, это он сам погубил Чуньюань? Если бы он не потребовал от И Сю заботиться о ней, неужели Чуньюань и второй принц не покинули бы его?
Вэнь Юань не собиралась давать Императору время на скорбь — время не ждало, задач было масса, а она ещё далеко не всё сказала.
— Мало того, выкидыши благородной наложницы Фан, наложницы Синь и благородной госпожи Фуча — дело рук Императрицы. У вас почти не рождалось детей ещё со времён вашего удельного владения, а после восшествия на престол вы теряли ребёнка за ребёнком — всё это месть Императрицы вам.
Погруженный в шок и гнев из-за того, что И Сю убила Чуньюань, Император не был потрясен до конца этими новыми словами, но это лишь сильнее открыло ему глаза на чудовищную жестокость И Сю.
Заметив, что Император остался столь невозмутим, Вэнь Юань осталась недовольна и решила преподнести ему поистине грандиозную бомбу.
— Император, я обвиняю Вдовствующую императрицу в искажении чистоты императорской крови, расправе над потомством и заговоре с целью усадить брата на трон вместо брата, её преступления непростительны!
Находящиеся здесь наложницы тряслись от страха, готовые в любую секунду броситься и зажать рот Гуаргия Вэнь Юань. Разве такие вещи можно слушать? Разве они смогут после этого уйти живыми?
Поглощенный воспоминаниями о Чуньюань Император тоже был оглушен этим взрывом. Он дрожащим пальцем указал на Вэнь Юань и процедил:
— Ты понимаешь, что говоришь?
Вэнь Юань было абсолютно всё равно, что чувствует Император:
— Император, вам ведь известна история Вдовствующей императрицы и Лункодо? Ваш четырнадцатый брат — их общий тайный плод любви. Вдовствующая императрица всегда жаждала возвысить четырнадцатого брата, поэтому и сосватала вам И Сю, пытаясь прибрать к рукам ваш внутренний двор.
Но её замысел не удался — покойный император передал трон вам. И тогда Вдовствующая императрица избрала иной путь: лишить вас всех потомков, чтобы четырнадцатый брат смог занять трон после брата.
Все эти годы Императрица уничтожала ваших детей при полной поддержке и прикрытии Вдовствующей императрицы — иначе как бы вы ничего не замечали?
Вспомните: пока вы были в удельном княжестве, у вас всё же рождались редкие принцы, но стоило взойти на престол, как за столько лет не появилось ни единого мальчика! Единственным оказался тот самый ублюдок, которого вам подбросила Чжэнь Хуань. Ах да, кажется, именно Вдовствующая императрица уговорила вас вернуть Чжэнь Хуань во дворец?
Сидевшая рядом Императрица пребывала в полнейшем смятении: неужели Вдовствующая императрица думала именно так? Что она была лишь орудием для захвата трона? Неудивительно, что та покрывала её преступления против детей Императора.
Император прямо на месте выплюнул полный рот крови и, с трудом удерживаясь на ногах, простонал:
— Благородная госпожа Ци, ты всё сказала?
Вэнь Юань ответила:
— Почти.
Сквозь сжатые зубы Император прорычал:
— Раз всё, так возвращайся во Дворец Сюсюй и сиди там смирно, без моего приказа не смей показываться наружу! Вы все — тоже катитесь вон!
Вернувшись в Зал Покорения Сердца, Император приказал Ся Э во всех подробностях расследовать дела Вдовствующей императрицы. Чем больше он думал об этом, тем сильнее закипал гнев в его груди, и он уже собирался издать указ о казни Гуаргия Вэнь Юань, как вдруг при одном лишь движении губ из его рта хлынула кровь, и Император рухнул без чувств.
Очнувшись, Император решил, что разгневался из-за того самого невыпущенного пара, отчего и слег, и потому захотел наказать Вэнь Юань с новой силой. Но стоило ему лишь разинуть рот, как новая волна крови хлынула из горла. Ужаснувшись столь мистическому возмездию вкупе с последствиями приёма сомнительных пилюль долголетия, Император окончательно оставил любые мысли о расправе над Вэнь Юань.
Спустя несколько дней до Вэнь Юань дошли слухи: Императрица внезапно скончалась от тяжёлой болезни. Следом все потомки в резиденции четырнадцатого князя один за другим заразились странной хворью и вскоре умерли. Вдовствующая императрица не вынесла удара и слегла в постель.
Благородная супруга Дуань и благородная супруга Цзин из-за тесных связей с Чжэнь Хуань были разжалованы в благородные госпожи.
Ань Линжун за соучастие в покушении на императорское потомство разжаловали в простолюдинки и сослали в Холодный дворец.
Что до служанок и евнухов, то зачистки следовали одна за другой: Император выкорчевал всех людей кланов Уя и Уланала в императорском дворе, а главным евнухом вместо Су Пэйшэна стал Гао Уюн.
Не было покоя и во внешних делах: только что возвращённое в столицу семейство Чжэнь снова отправилось в Нингуту. На пути в ссылку они столкнулись с разбойниками, и теперь вся семья отправилась под землю воссоединяться с Чжэнь Хуань.
Наэрбу, занимавший невысокий пост, был напрямую смещён со службы, в правительстве от клана Уланала не осталось и следа, а семьи Шэнь и Тун усилиями Императора постепенно оттеснялись на периферию из-за найденных оплошностей.
Впрочем, всё это ничуть не волновало Вэнь Юань. В конце концов, Император всё равно не смел тронуть клан Гуаргия, а благодаря тому самому мистическому и невыразимому стечению обстоятельств он возвёл Вэнь Юань в ранг благородной супруги Ци, окружив её всевозможными яствами и заботой.
Наложницы же внутреннего двора и вовсе стали считать Вэнь Юань страшным чудовищем, обходя её стороной за версту — так Вэнь Юань превратилась в живое божество женской половины дворца.
http://bllate.org/book/25562/3049265
Готово:
