Фу Цзиньчи завороженно смотрел на согнувшиеся в улыбке глаза Цзян Цзэсуя, на то, как яркий кусочек света упал на его лицо.
Первой мыслью при упоминании такого подарка было то, что Цзян Цзэсуй просто глуп.
Разве это подарок? Попросить о подобном? Да любой на его месте выбрал бы акции, разве нет?
Глупо, по-детски. Сколько ему лет, чтобы играть в эти сопливые игры? Он что, считает жизнь сериалом?
Так сильно хочется держаться за руки? Чего ради?
Фу Цзиньчи внутренне категорически не одобрял этот подарок Цзян Цзэсуя, считая его проявлением слишком запущенной формы любовной лихорадки.
Он слегка нахмурил брови, несколько секунд смотрел в глаза Цзян Цзэсую, а затем отвел взгляд.
Он уставился на поток машин впереди, на отражение летнего солнца на кузовах и на красный свет светофора, который уже начал обратный отсчет.
Кинотеатр, держание за руки, подарок — эти три слова крутились в голове Фу Цзиньчи.
Цзян Цзэсуй смотрел на Фу Цзиньчи с притворным смущением, но на самом деле в душе он уже вовсю ликовал.
Он наблюдал за Фу Цзиньчи, оценивая его выражение лица, и пришел к выводу, что на том недвусмысленно читались отвращение, неприязнь и недоумение — не хватало только надписи о том, что он идиот. Видимо, сказывались их нынешние романтические отношения, и Фу Цзиньчи изо всех сил сдерживался.
Хотя это было немного подленько, но, видя столь подавленное выражение лица Фу Цзиньчи, удержаться от смеха оказалось выше его сил.
Цзян Цзэсуй как раз злорадно наслаждался сложной и причудливой мимикой своего начальника, как вдруг что-то горячее накрыло его левую руку.
Смех Цзян Цзэсуя застрял в горле, а левая рука словно от удара током онемела. Он ошеломленно опустил взгляд и увидел, что Фу Цзиньчи держит его за руку.
Точнее говоря — крепко ухватил.
Рука Фу Цзиньчи была чуть больше, она полностью обхватила его ладонь, вот только сейчас во всем облике и движениях Фу Цзиньчи сквозили невероятная скованность и неловкость.
Даже руки он держал как-то неуклюже.
Цзян Цзэсуй в этот момент тоже растерялся, его мозг буквально завис на несколько секунд.
Вообще-то он рассчитывал, что Фу Цзиньчи согласится — в конце концов, в прошлый раз Фу Цзиньчи даже воспользовался ложкой, из которой он ел. Цзян Цзэсуй полагал, что хоть начальник и не горел желанием, и, возможно, даже брезговал, но уровень его сговорчивости оказался выше, чем предполагалось.
Однако он никак не ожидал, что Фу Цзиньчи возьмет его за руку прямо сейчас.
Снаружи доносились автомобильные гудки, неразборчивый шепот прохожих и шуршание летнего ветра в листве.
Солнечный свет мерцал на асфальте сквозь трепещущую зеленую листву, а летний зной, проникая в салон автомобиля, казалось, перекинулся и на его руку.
Почему рука Фу Цзиньчи такая горячая? Ощущение от того, что они держатся за руки… такое странное.
Цзян Цзэсуй смотрел прямо перед собой, и вся его лукавость, с которой он только что выдвигал требования, куда-то испарилась, сменившись смирением.
Обратный отсчет светофора подходил к концу: три секунды, две, одна — красный сменился зеленым.
Цзян Цзэсуй моргнул и, изо всех сил стараясь казаться невозмутимым, выдернул руку:
— Поехали, будь осторожен на дороге.
Фу Цзиньчи коротко бросил «угу» и тут же отдернул руку, возвращаясь к рулю.
Передача тепла прекратилась, но Цзян Цзэсую казалось, что его левая рука все еще горит огнем.
Он бросил косой взгляд на Фу Цзиньчи: хотя инициатором был сам Фу Цзиньчи, выглядел тот еще более сопротивляющимся, чем он сам.
Десять минут спустя оба прибыли к кинотеатру.
Фу Цзиньчи не любил толпиться среди людей, поэтому он просто выкупил весь зал целиком. И хотя сам способ просмотра фильма был роскошным, подготовка к нему оказалась донельзя простецкой: покупка молочного чая и попкорна.
Конечно, ни молочный чай, ни попкорн Фу Цзиньчи покупать не планировал — это была идея Цзян Цзэсуя.
Фу Цзиньчи не понимал, что вкусного в этом фастфуде, но все же последовал за Цзян Цзэсуем к стойке с напитками.
У Цзян Цзэсуя не было столь резких предрассудков насчет еды, однако сегодня он вызвался за покупками вовсе не потому, что сам страстно желал перекусить, а потому, что прекрасно знал: Фу Цзиньчи терпеть не может всю эту вредную пищу.
К тому же попкорн в фильмах и сериалах — важнейший реквизит для создания «случайных» интимных прикосновений между главными героями!
Стоит только фильму начаться, поставить ведерко с попкорном посередине, и когда они оба будут время от времени тянуться за ним, их руки непременно столкнутся!
Хотя Фу Цзиньчи уже подержал его за руку в машине, судя по его тогдашней реакции, к физическим контактам между ними он все еще привыкнуть не мог.
И это вполне нормально — в конце концов, Фу Цзиньчи принадлежит к тем людям, которые после рукопожатия с кем-то тут же спешат вытереть ладони влажной салфеткой.
Пусть касания из-за попкорна не идут ни в какое сравнение с тем, чтобы держаться за руки, но если раздражающих мелочей накопится слишком много, это неизбежно начнет бесить.
Ему требовалось участить физические контакты, накопить побольше деталей, которые будут действовать Фу Цзиньчи на нервы.
Они стояли у стойки с молочным чаем, и Фу Цзиньчи лишь лениво скользнул взглядом по меню, даже не пытаясь вникнуть, поскольку заказывать ничего не собирался.
Цзян Цзэсуй же изучил ассортимент с предельной сосредоточенностью, после чего поднял голову и с предвкушающим выражением лица спросил:
— Какую возьмешь? Или выпьем одну на двоих?
И-ли, вы-пь-ем, о-дну, на, дв-о-их — эти семь крупных иероглифов тяжелым молотом грохнули по ушам Фу Цзиньчи.
Фу Цзиньчи: «……»
Куда делся план Цзян Цзэсуя, хоть капельку похожий на те посты, что он сохранил в закладках?
Слегка нахмурив брови, Фу Цзиньчи с подозрением посмотрел на Цзян Цзэсуй и в конце концов выбрал первый вариант:
— Как у тебя.
Цзян Цзэсуй, наблюдая за его едва заметно нахмуренным лбом, испытывал дичайшее удовольствие. Его глаза изогнулись полумесяцами, и он произнес, обращаясь к продавцу:
— Две большие чашки молочного чая с сыром и бобовыми шариками бобо, сахара тридцать процентов, с хрустящими бобо, таро-шариками, жемчугом и молочным дафу.
Фу Цзиньчи: «……»
Судя по названию, сплошная химия.
Расплатившись за чай, они забрали попкорн, и Цзян Цзэсуй, прижимая к груди огромное ведерко, а Фу Цзиньчи — неся два стакана с молочным чаем, направились в седьмой зал.
В огромном кинозале не было никого, кроме них двоих. Они выбрали места в самом центре и сели рядом.
Цзян Цзэсуй отставил попкорн в сторону и взял предложенный Фу Цзиньчи стакан с чаем.
Фу Цзиньчи не испытывал никакого интереса к подобным низкокачественным углеводам. Держа в руках свою порцию чая, он даже не планировал ее пить, в то время как сидевший рядом Цзян Цзэсуй уже ловко сорвал бумажную обертку с трубочки и с усилием проткнул пластиковую крышку.
Выглядел он так, будто ждал этот чай с невероятным нетерпением.
Разве Цзян Цзэсуй любит всю эту химию? Но на работе его никогда не видели за этим занятием, когда же он успевает пить такое?
Пока Фу Цзиньчи предавался размышлениям, в следующую секунду уже вскрытый стакан с чаем поднесли прямо к его губам.
Цзян Цзэсуй сладко улыбнулся и услужливо произнес:
— Я открыл его для тебя.
Фу Цзиньчи: «……»
Глаза Цзян Цзэсуя сияли:
— Попробуй, вкусно или нет.
Сплошная химия, низкокачественные углеводы, зашкаливающий сахар.
Фу Цзиньчи помолчал секунду, взял стакан и сделал глоток.
Насыщенная густота сыра переплеталась с ароматной чайной основой, а упругие жемчужины и хрустящие бобо приятно взрывались на губах и зубах.
Фу Цзиньчи слегка прикусил губу: а этот фастфуд оказался чертовски вкусным.
Цзян Цзэсуй поинтересовался:
— Ну как, вкусно?
Фу Цзиньчи бросил на него взгляд и холодно бросил:
— Нормально.
Цзян Цзэсуй не знал, правду ли сказал Фу Цзиньчи, ответив «нормально», но своей цели он уже добился. Полный удовлетворения, он взял свой собственный стакан, проткнул крышку и сделал жадный глоток.
Ой, кажется, топингов маловато, ощущение, будто кашу ешь.
Фильм начался: мрачные, тусклые кадры переплетались в пустом кинозале со зловещими, причудливыми звуками музыки.
Атмосфера фильма ужасов накрыла зал с головой, но только не Цзян Цзэсуя с Фу Цзиньчи.
Цзян Цзэсуй сделал еще глоток чая и мысленно раскритиковал режиссера за профнепригодность.
Пусть ему было совсем не страшно, это ничуть не мешало ему прижиматься к боку Фу Цзиньчи.
Почувствовав приближение Цзян Цзэсуя, Фу Цзиньчи слегка напрягся всем телом.
Стоило лето, оба были одеты легко: из-за дневных мероприятий на Фу Цзиньчи была дизайнерская рубашка с длинным рукавом, в то время как Цзян Цзэсуй щеголял в футболке с коротким рукавом.
И хотя между ними лежал тонкий слой ткани, Фу Цзиньчи отчетливо ощущал тепло соприкосновения с телом Цзян Цзэсуя.
Цзян Цзэсуй не сводил глаз с экрана, но все его мысли крутились исключительно вокруг Фу Цзиньчи. Он чутко уловил и оцепенение тела Фу Цзиньчи, и напряжение мышц его руки.
Наслаждаясь моментом, Цзян Цзэсуй закинул в рот зернышко попкорна, сохраняя при этом невозмутимый вид человека, увлеченного просмотром.
В просторном кинозале, помимо звуков кинокартины, раздавалось лишь шуршание попкорна, к которому то и дело тянулся Цзян Цзэсуй.
В полумраке зала его изящные тонкие пальцы было почти не разглядеть, но каждое его движение за новой порцией попкорна транслировалось Фу Цзиньчи в режиме реального времени через соприкасающиеся руки.
Снова и снова. Зернышко за зернышком.
Фу Цзиньчи тоже протянул руку за попкорном.
Цзян Цзэсуй среагировал мгновенно: он намеренно столкнулся рукой с рукой Фу Цзиньчи, а затем как ни в чем не бывало отстранился.
Пусть это прикосновение было мимолетным, но лучше так, чем ничего — разве не из череды подобных мелочей складываются неприязнь и отвращение?
Довольный собой, Цзян Цзэсуй исподтишка бросил взгляд на Фу Цзиньчи.
Лицо Фу Цзиньчи на мгновение потеряло привычную невозмутимость.
Цзян Цзэсуй мысленно изумился: неужели эффект настолько силен? Он-то думал, что после кормления сладким супом и тем недолгим держанием за руки подобные касания уже почти никак не влияют на Фу Цзиньчи.
Маньяк чистоты, высокомерный сноб, привереда, черносердечный повелитель зла — Цзян Цзэсуй мысленно наградил Фу Цзиньчи целой россыпью прозвищ.
А этот самый высокомерный сноб Фу Цзиньчи тем временем убрал руку, отправив добытое зернышко попкорна в рот. Жуя лакомство, он помимо своей воли вспомнил, как они держались за руки в машине.
А заодно и о том подарке, который попросил Цзян Цзэсуй.
На тыльной стороне ладони все еще теплился фантомный след недавнего касания. Жуя попкорн, Фу Цзиньчи боковым зрение покосился на руку Цзян Цзэсуя.
Взять его за руку прямо сейчас? Выходит, придется продержаться так весь фильм?
Не понимает он, чего ради вообще за руки держаться? Разве от пота ладони не становятся липкими и мерзкими?
Фу Цзиньчи презрительно скривил тонкие губы. И в этот самый момент на экране развернулась жуткая сцена: главный герой, никого не обнаружив и уже расслабившись, вдруг увидел в зеркале перед собой ужасающее, мрачное лицо.
На самом деле Фу Цзиньчи ничуть не испугался, но его тело вмиг окоченело, потому что Цзян Цзэсуй со всего маху вцепился ему в руку и всем телом прижался к нему.
На этот раз Цзян Цзэсуй не притворялся — его действительно до смерти напугали. Он отшатнулся и зажмурился практически рефлексивно, намертво вцепившись в Фу Цзиньчи.
Лишь за доли секунды до того, как схватить его, он задним числом сообразил, как глупо это выглядит.
http://bllate.org/book/25561/3049184
Готово:
