Чэнь Кэ напоследок взглянул на двух кошек и мысленно попрощался с ними.
По дороге в отель Чэнь Кэ отправил Вэй Чжияню сообщение:
— Маленькая тележка больше не нужна, когда у тебя будет время её забрать?
Вскоре Вэй Чжиянь прислал ответ — голосовое сообщение.
Чэнь Кэ слегка удивился, бросил взгляд на водителя, который вёл машину, убавил громкость, поднёс телефон к уху и нажал воспроизведение.
Из динамика раздался знакомый, приятный голос Вэй Чжияня, смешанный с шумом ветра — судя по всему, он был на улице и у него были заняты руки.
— Мм, дай подумать... Завтра у меня не получится заехать, может, послезавтра или через три дня вечером?
Чэнь Кэ опустил телефон и напечатал:
— Подойдёт.
Отправив сообщение, Чэнь Кэ задумчиво посмотрел в окно: небо снова потемнело, и вокруг стали зажигаться огни магазинов.
Опустив голову, Чэнь Кэ снова включил то голосовое сообщение и поднёс к уху:
— Мм, дай подумать...
Глава 7. Два мира
Другой фильм группы Чэнь Кэ сняли очень быстро: участники встали спозаранку и за день отсняли всё на территории отеля.
Накануне, когда съёмки его собственной картины подошли к концу, Чэнь Кэ уже предлагал свою помощь на следующее утро, но товарищи по группе отказались. Причина была в том, что фильм простой и Чэнь Кэ там без надобности — мол, сиди себе спокойно и жди этапа монтажа.
Когда вечером, возвращаясь после сдачи реквизита, Чэнь Кэ подошёл к входу в отель, он неожиданно столкнулся с Сунь Цзинъи, которая спускалась вниз, чтобы перекусить на ночном рынке.
Тогда он снова заговорил об этом:
— Завтра точно не нужна помощь? Мне аж совесть немного жрёт.
Сунь Цзинъи отмахнулась:
— Не нужна.
Она вдруг будто что-то вспомнила и добавила:
— Мы сегодня, когда сдавали аппаратуру, как раз по дороге обсуждали: у тебя, оказывается, за эти два дня такой измождённый вид, поэтому все и решили дать тебе завтра выспаться.
— А? — Чэнь Кэ опешил. — Серьёзно?
— Ты точно в порядке? В Жунчэн в последние дни погода скачет туда-сюда, совсем не так, как в Нинчэне, смотри не простудись.
— Всё нормально, наверное, просто устал на съёмках, через пару дней пройдёт.
Сунь Цзинъи окинула Чэнь Кэ оценивающим взглядом с ног до головы, в её глазах всё ещё читалось сомнение.
— Ладно-ладно, тогда я наверх, а ты иди поешь.
Чэнь Кэ не хотелось продолжать этот разговор, и он молча помахал Сунь Цзинъи на прощание.
— Ну ладно, я пошла.
Вечером после завершения съёмок второго фильма вся компания шумно активизировалась в общем чате.
К тому времени как Чэнь Кэ в каком-то приложении ответил отказом всем, кто в последнее время звал его на съёмки или постобработку, он открыл WeChat и увидел там больше девяноста девяти непрочитанных сообщений.
Отложив чат, в котором непрерывно всплывали новые уведомления, Чэнь Кэ сначала зашёл в диалог с Вэй Чжиянем. Тот написал ему пару сообщений с десяток минут назад, но поскольку телефон Чэнь Кэ годами стоял на беззвучном режиме с заблокированными уведомлениями, он заметил их не сразу.
— Сегодня неожиданно появились дела, я не смогу прийти.
— Могу я зайти за тобой завтра примерно в половине седьмого?
Чэнь Кэ попытался мысленно прикинуть планы — он никак не мог вспомнить, запланировано ли у него что-нибудь на завтра. Наверное, нет, подумал он.
— Угу, можно.
— Вот адрес.
К сообщению прилагалась геометка отеля, где останавливался Чэнь Кэ.
— Хорошо, до встречи завтра.
— До встречи завтра.
Выйдя из чата, Чэнь Кэ открыл групповой чат с девяноста девяью плюсами — участники вовсю тегали его там. Прокрутив переписку вверх, он примерно понял: они обсуждают, куда пойти поесть.
— Это же момент завершения съёмок наших официальных двух фильмов, куда в итоге идём?
— Эй, ты там кого тегаешь? Неужели уснул уже?
Чэнь Кэ напечатал ответ:
— Нет, я тут. Можно, а куда идём-то?
— Сунь Цзинъи говорит, что в нескольких сотнях метров к югу от ночного рынка нашего отеля есть улочка, там просто невероятно вкусная забегаловка со стир-фрай.
Чэнь Кэ в еде был непривередлив, последние дни его притупленный рот неожиданно захотел чего-нибудь яркого:
— Можно, я не против.
— Единогласно! Решено, надеваем вещи и спускаемся, let's go!
Другой парень скинул в чат голосовое сообщение и в конце издалека странно взвизгнул. Остальные три участника в чате наперебой принялись шутливо ругаться.
Чэнь Кэ больше не стал читать сообщения, отбросил телефон в сторону и натянул куртку.
Одевшись, он подоплёку подошёл к зеркалу и, уставившись на собственное лицо, подумал: неужели у меня и правда такой измождённый вид?
Чэнь Кэ повертелся так и этак, не заметив никакой разницы со своим обычным состоянием — разве что губы немного пересохли и потрескались, наверное, потому что в последние дни он бессознательно покусывал их, когда тревожился или о чём-то размышлял.
Забегаловка, о которой говорила Сунь Цзинъи, и впрямь оказалась отличной. Сначала компания широко размахнулась и заказала целую гору блюд — Чэнь Кэ даже испугался, что они всё не съедят. В итоге же дело дошло до того, что они умяли три маленьких тазика риса.
Когда после оплаты счёта все вывалились из заведения, каждый принялся жалостливо охать и ахать.
Чэнь Кэ обычно не отличался аппетитом и в большинстве случаев ел раз в сутки, а иногда и вовсе забывал поесть за весь день, так что и в этот раз налётывать на еду не стал. Глядя на мученические лица остальных, он невольно усмехнулся:
— Чуть в дверь не зашли вертикально, а выкатились горизонтально.
Ни у кого уже не оставалось сил разговаривать — лишь Сунь Цзинъи обессиленно бросила в ответ:
— Ты только эту крошку и сжевал, бессмертным собрался стать, что ли?
Чэнь Кэ рассмеялся и замедлил шаг, ожидая, пока «пузатые» от сытости товарищи по группе поплетутся слева и справа, тяжело вздыхая на каждом шагу.
По дороге Чэнь Кэ услышал обрывки разговоров сзади:
— Это кто вообще заказывал третий тазик? Он же тааакой огромный!
— Какая разница, кто заказывал, ты что ли не уплетал за обе щеки?
— Ха-ха, завтра проснусь — плюс килограмм.
— Чую, я уже объелся так, что еда в горле стоит...
Наперебой сыпались голоса.
Чэнь Кэ на самом деле любил общаться с людьми, когда находился в хорошем ресурсном состоянии — это служило для него каналом связи с внешним миром.
Его болезнь на самом деле не повергала его в круглосуточную тоску; выражаясь словами самого Чэнь Кэ, стоило перетерпеть этот приступ, и становилось полегче. Однако он и сам не знал, когда наступит следующий эмоциональный спад, и не ведал, в какой момент всё снова ухудшится.
Причиной могло стать мимолётное разочарование на душе, какое-нибудь непреодолимое в данный момент препятствие в жизни или даже неудачно ступнутая на улице плитка тротуара.
Если говорить прямо, любое затруднение могло разрушить его психологическую защиту до самого основания. Чэнь Кэ не мог контролировать болезнь и был не в силах вымести её из головы раз и навсегда, словно мусор.
Поэтому он изо всех сил старался сделать свою психику крепче, научиться большей независимости, чтобы свести недуг к минимуму. Когда в следующий раз придётся столкнуться с болью, Чэнь Кэ надеялся, что эта заноза станет мягче и оставит хотя бы меньше царапин.
Эти раны заживали с такой болью, образовавшиеся корочки зудели, и даже после заживления на коже оставались едва заметные шрамы.
Последние два дня бессонница Чэнь Кэ не беспокоила. Проснувшись естественным образом после долгого сна, он лежал в постели, лениво не желая шевелиться.
Провозившись так добрую половину дня, Чэнь Кэ сообразил, что даже телефон наскучил, и поднялся, чтобы достать ноутбук с SD-картой и перекинуть отснятый материал.
В гостиничном номере на двоих остался только он один: съёмки фильма Чжао Чэна закончились, а вот у его девушки — нет, так что с самого утра он с жалобами отправился на работу.
Видеофайлы неспешно переливались с карты на жёсткий диск. Глядя на ползунок передачи, который целую вечность стоял на месте, Чэнь Кэ вспомнил множество печальных историй о том, как съёмочные группы теряли жёсткие диски со всеми материалами, и невольно рассмеялся.
Вот так прохихикав с глуповатым видом добрую половину дня, он внезапно почувствовал накатившую волну сонливости — усталость всё-таки дала о себе знать. Потянувшись, он поднялся и снова направился к окну.
Ближе к вечеру ночной рынок неподалёку уже переходил в состояние боевой готовности. Оперевшись подбородком о руку, Чэнь Кэ во все глаза следил за снующими туда-сюда людьми.
— Эй, ты что, домой собираешься? — Чэн Бо оторвался от экрана телефона и крикнул Вэй Чжияню.
Тот как раз подхватил со стула куртку, собираясь выйти из общежития.
— Нет, отлучусь ненадолго.
— Разве днём не было объявления о собрании?
Вэй Чжиянь сложил ладони у груди:
— Передай, что у меня живот прихватило, мне плохо, я ушёл.
— Тебе в этом не холодно? — Чэн Бо бросил на него косой взгляд и озадаченно спросил.
— Нормально, пока.
Последнее слово «пока» потонуло в звуке захлопнутой Вэй Чжиянем двери.
— Тебе не холодно? — едва увидевшись, Чэнь Кэ даже не поздоровался, а сразу задал этот мучивший его вопрос.
Вэй Чжиянь был одет в чёрную куртку с белым воротником: выглядела она стильно, но от одного её вида веяло холодом. Хотя в Жунчэне стояла осень, в таком наряде всё же было зябко.
— Нормально, у меня крепкое здоровье, — улыбнулся Вэй Чжиянь. — Ты ужинал?
Чэнь Кэ покачал головой: он проспал далеко за полдень, так что за весь день ещё ничего не ел, а стоило Вэй Чжияню задать этот вопрос, как в животе тут же заурчало.
— На улице неподалёку есть улочка, там варят потрясающие вонтоны, сходим?
— Можно? — поинтересовался Чэнь Кэ. — А что делать с этой тележкой?
Он кивнул на тележку, которую Вэй Чжиянь только что забрал.
— Сначала оставим её на ресепшене вашего отеля, а заберём после еды. Проблемы надо решать по мере их поступления.
Хозяйкой забегаловки с вонтонами оказалась добродушная пожилая женщина: несмотря на возраст, бодрости духа она не уступала никакой молодежи. Сама она была родом из других мест, и едва Вэй Чжиянь с Чэнь Кэ переступили порог, как она с характерным акцентом принялась называть их «гуайгуай-зай» [прим. милый мальчик / послушный сынок].
«Гуайгуай-зай» Вэй Чжиянь растерял весь свой несерьёзный вид и послушно согнулся в три погибели, приближаясь к самому уху старушки:
— Да, бабушка, я снова тут. Две порции вонтонов, хорошо?
Бабушка Хуан перевела взгляд с Вэй Чжияня на Чэнь Кэ и зажмурила глаза в улыбке:
— Хорошо-хорошо-хорошо.
Заметив, что бабушка Хуан повернулась и направилась на кухню, Вэй Чжиянь пододвинул стул к одному из столов и уселся:
— У бабушки Хуан слух плохой, надо прямо в ухо кричать, иначе не расслышит.
http://bllate.org/book/25559/3048945
Готово:
