У меня нет семьи, сколько себя помню, я всегда жил в коровнике нашей деревни. Там очень безопасно, разве что пахло немного сильнее.
Чи Нинбао произнес это совершенно непринужденно, а когда упомянул сильный запах, даже смущенно улыбнулся.
Такой была его прежняя жизнь, к которой он давно привык.
Однако эти слова заставили Чжуан Бая и Чжуан Цай погрузиться в долгое молчание. Они и представить себе не могли, насколько жалкой и одинокой была прежняя жизнь Нин-нин.
Они тоже лишились родителей, но у них были друг другу: они росли вместе, окруженные взаимной заботой, и их жизнь была куда лучше, чем у других в деревне.
Чжуан Цай протянула руку, нащупала ладонь Чи Нинбао и крепко сжала ее.
Теплая, но совсем не мягкая, она была вся в мозолях от тяжелой работы.
Чи Нин-нин еще не понимал, почему Чжуан Цай вдруг решила поиграть с его рукой, поэтому послушно сидел неподвижно и глуповато улыбался ей.
— Глупый Нин-нин, не бойся. Отныне мы будем опираться друг на друга и никогда не расстанемся. — Чжуан Бай не понимал, как Чи Нинбао мог так равнодушно говорить о пережитом.
Он едва сдерживался, изо всех сил стараясь контролировать свой голос.
— Цц, не мешай. — Чжуан Цай безжалостно шлепнула Чжуан Бая по голове, заставляя его замолчать.
По их словам, до того, как он научился ходить, за ним присматривала какая-то семья, которая даже кормила его молоком и укладывала спать.
Взгляды, которыми Чжуан Бай и Чжуан Цай смотрели на него, заставляли его тело гореть.
Однако прошло всего несколько лет, как его выбросили в коровник, а та семья съехала и больше никогда не возвращалась.
Они вовсе не считали Чи Нинбао старшим на несколько лет братом и даже окружали его самой искренней нежностью и заботой.
Теперь, когда все было высказано, Чи Нинбао уже не так сильно смущался.
Он не стал рассказывать о том, как по дороге его много раз били. Самый страшный случай произошел, когда он случайно уронил чью-то тарелку: взрослые и дети избили его вместе, а потом бросили в канаву.
— Тогда я не боялся, по-настоящему страшно было только в пути. Обычно я старался ходить по безлюдным местам, а когда голод становился совсем невыносимым, просил милостыню у домов поприличнее.
Об этом ему не хотелось говорить, и он даже не смел вспоминать — было слишком больно.
Чи Нинбао недоумевал: с чего это они вдруг расплакались?
— Не обращай на него внимания, давай поговорим, скоро успокоится. — Чжуан Цай вовсе не жалела жалко плачущего брата.
Они знали лишь одно: отец умер, мать сбежала, оставив их троих выживать самим по себе.
— У-у… у-у-у… — Чжуан Бай уткнулся носом в постель, задрал задницу и завыл. Чжуан Цай, которая еще секунду назад была глубоко опечалена, чуть не рассмеялась в голос.
Все еще погруженный в скорбь Чжуан Бай мгновенно подскочил:
— Что?! Нин-нин — невеста старшего брата?!
Неужели… неужели то, что говорили в деревне раньше, правда?! Они отрицали это только для того, чтобы утешить меня!
Чи Нинбао знал, что старший брат очень хороший, иначе с чего бы ему приютить его?
Честно говоря, Чи Нинбао немного завидовал: по крайней мере, они знали, что у них были отец и мать. У него же, не говоря уже обродителях, не осталось ни единого родственника.
— Мы с детства росли под присмотром старшего брата, когда были маленькими, тоже голодали. Отец умер, когда нам было по четыре года, матери приходилось одной растить нас троих, жизнь была невероятно тяжелой, а вскоре она и вовсе пропала, — рассказывала Чжуан Цай об их семье. Многими вещами с ними поделился старший брат, сами-то они в те годы почти ничего не помнили.
От этих слов сердце Чи Нинбао едва не выпрыгнуло из горла. Его лицо покраснело, шея налилась кровью, и он не мог вымолвить ни слова.
— Для нас старший брат — и отец, и мать. Он вполне мог бросить нас и уйти куда глаза глядят, но он… предпочел тащить нас двоих на своем горбу и даже отправил Чжуан Бая учиться в город.
Об этом моменте у самого Чи Нинбао воспоминаний не было. Если это правда, то в тот момент ему, должно быть, было легко.
Чжуан Цай украдкой взглянула на мягкую улыбку на лице Чи Нинбао и, казалось бы, невзначай бросила:
— Нин-нин, выходи замуж за нашего брата.
От этих слов лицо Чи Нинбао покраснело еще сильнее. Ему хотелось возразить, но слова застряли в горле, и он залился краской до самых кончиков ушей.
Хоть было и заметно, что Нин-нин сейчас сгорит от стыда, Чжуан Цай продолжала без смущения:
— Наш брат хорош собой, ростом высок, а про заработки и говорить нечего — в деревне с ним никто не сравнится. Девушки и юноши подходящего возраста без ума от него, через меня передавали ему столько подарков! Но брат велел мне все вернуть. Даже Цин-эр, самая красивая из всех, получила отказ. О, ну, разумеется, ей далеко до миловидности и красоты Нин-нин!
Она знала, что брат неравнодушен к Нин-нин, иначе не относился бы к нему с таким особым трепетом.
— Разве ты не замечаешь, что он относится к тебе совершенно не так, как к остальным? Ни к кому из нас он никогда не проявлял подобного внимания. Нин-нин и сам писаный красавец, они со старшим братом идеальная пара, созданная на небесах. И характером вы отлично сойдетесь: брат потом будет баловать тебя так, что и края не найдешь!
Остановиться Чжуан Цай уже не могла.
Чжуан Бай тоже внимательно слушал со стороны. Он тоже считал, что отношение брата к Нин-нин было особенным:
— Я тоже так думаю! Сегодня утром вы даже держались за руки!
— Нет, мы не держались за руки, просто… — попытался возразить Чи Нинбао, хотя сам не знал, как это объяснить: любые оправдания выглядели лишь попыткой скрыть правду.
Желание Чжуан Бая и Чжуан Цай выговориться достигло предела. Они оба страстно желали, чтобы старший брат наконец завел жену или мужа и зажил полегче, перестав надрываться ради одних только денег.
И вот удача: сами они найти никого не могли, а готовый домашний зятеёк сам пришел к ним в дом.
К тому же было очевидно, что и у Нин-нин, и у брата есть взаимные чувства. Сами они были безумно рады за Нин-нин, не имели абсолютно никаких возражений и даже хотели, чтобы те как можно скорее поженились.
Чжуан Цай и Чжуан Бай переглянулись и решили нанести по Нин-нин решающий удар:
— Хороший наш Нин-нин, что ты думаешь об этом? Как только брат вернется, мы сразу пойдем и спросим его!
Чи Нинбао, который только что собирался спрятать голову в песок, как перепелка, мгновенно запаниковал:
— Нет, не нужно спрашивать! Я не нравлюсь старшему брату!
— Да как такое возможно?! Он может не любить нас всех, но тебя — никогда! — громко запротестовал Чжуан Бай, ради Чи Нинбао решительно пожертвовав репутацией — своей и Чжуан Цай.
Вспомнив утренний инцидент, Чи Нинбао снова почувствовал себя уязвленным:
— Старший брат не захотел брать меня с собой в горы, хотя я так его просил.
Чжуан Бай и Чжуан Цай снова переглянулись, с трудом сдерживая смех.
Заметив, что Чи Нинбао готов расстроиться еще сильнее, Чжуан Цай торопливо заговорила:
— А ты знаешь, что значит, если брат берет тебя с собой в горы?
— Не знаю… Я бы не мешал, я бы только убирался в доме и готовил для него, — наивно рассуждал Чи Нинбао.
Тут не выдержал Чжуан Бай:
— На горе он один. Если он возьмет тебя туда, вы останетесь вдвоем посреди дикой природы… Пока вы не поженитесь, брат ни за что тебя с собой не возьмет!
— … — Чи Нинбао остолбенел. С чего это вдруг снова зашел разговор о женитьбе? Он просто хотел быть рядом со старшим братом.
Но стоило ему представить, что брат возьмет его с собой только после свадьбы… от одной этой мысли у него онемели руки и ноги, а сердце заколотилось как безумное.
— Впрочем, если мы ошиблись, и Нин-нин вовсе не любит старшего брата, мы не будем настаивать. В городе полно хороших парней и девушек, пойду посватаю брата в другое место, — неторопливо протянула Чжуан Цай, боясь, что кто-то не уловил сути.
На этот раз она попала в самую точку: страх потерять всё заставил Чи Нинбао забыть про стыд. Он вцепился в руку Чжуан Цай и торопливо забормотал:
— Не надо! Нельзя так!
— Почему это нельзя? Если Нин-нин к брату ничего не чувствует, так что ж теперь, брату и жениться нельзя?
Чи Нинбао, густо покраснев маленьким личиком, тихонько пробормотал:
— Чувствую…
И, боясь, что Чжуан Цай не расслышала и завтра же отправится в город искать брату невесту, он решился броситься в омут с головой:
— Я люблю старшего брата. Я хочу выйти за него замуж, помогите мне, пожалуйста.
Услышав признание из уст самого Чи Нинбао, оба пришли в неописуемый восторг. Кто знает, может, на этот раз они сыграют свадьбу сразу по возвращении старшего брата!
Тогда Нин-нин станет их настоящим зятем, по-настоящему войдет в их семью и останется с ними на всю жизнь.
В ту ночь они заснули очень поздно, болтая обо всем на свете: от прежних тягот до планов на будущее, от взаимной любви до будущих малыхов.
Лишь когда на небе начал брезжить рассвет, они с неохотой смежили глаза.
Чи Нинбао прижал к себе Сяо Цзю и заснул, прислонившись лбом к его макушке. Ночь прошла без сновидений.
— Чжуан Цай, Нин-нин, вставайте, хватит спать… — вяло бормотал лежавший пластом Чжуан Бай, пытаясь разбудить сладко спавших рядом двоих.
Сам он тоже не до конца проснулся, кое-как пробормотал пару бессвязных фраз для вида и снова перевернулся на бок.
Первым же проснулся Чи Нинбао, которого разбудило влажное поглаживание языка Сяо Цзю.
Ему тоже не хотелось вставать, поэтому он просто лежал без движения, то лаская Сяо Цзю, то поглядывая на Чжуан Цай.
Стоило ему вспомнить вчерашние разговоры с Чжуан Баем и Чжуан Цай, как остатки сонливости улетучились, и лицо тут же залилось ярким румянцем.
Чтобы хоть как-то отвлечься, он пошел в комнату, достал свою книгу и уселся читать, ожидая, пока остальные проснутся.
Неумение читать и писать — такое жуткое неудобство. Рисунки-то понятные.
Но… всё равно оставались вещи, которые по картинке разобрать не удавалось, да и с пропорциями всё было не так просто.
Почему они до сих пор не проснулись? Чи Нинбао мысленно подгонял их скорее вставать, а сам действовал так бесшумно, что ни единого звука не слетело с его пальцев.
Изучив еще пару страниц, Чжуан Цай наконец протерла глаза и проснулась:
— Нин-нин, почему ты нас не разбудил? — с этими словами она попыталась толкнуть спавшего рядом брата.
Тот все еще лежал с приоткрытым ртом, пуская слюни. Ладно, будить не стала, вместо этого она пнула Чжуан Бая ногой в зад.
— Чжуан Цай, я же не умею читать, совсем не понимаю, что тут нарисовано. — Заметив, что Чжуан Цай проснулась, Чи Нинбао тут же подсел к ней с книгой в руках, сгорая от нетерпения узнать, что же это за блюдо.
Чжуан Цай грамоте обучалась, но знала далеко не все иероглифы. Девочек в школу не принимали, поэтому поначалу Чжуан Бай каждый раз по возвращении с занятий учил ее сам.
Вот только осилить текст ей оказалось выше сил, да и заставить себя усидеть за письмом ей никак не удавалось.
Если поначалу Чжуан Бай вопил: Все должны уметь читать, я тебя научу!, то позже… он искренне уверовал, что учеба — это просто не по адресу Чжуан Цай.
— Дай-ка я взгляну. Если что-то забуду, потом спросим у Чжуан Бая. — Чжуан Цай в этот момент чувствовала себя немного неуверенно: Нин-нин обратился за помощью к ней, но гарантировать, что она сама все поймет, она не могла.
Чи Нинбао сиял глазенками и указывал пальчиком на иероглифы под маленькой точкой, которые встречались почти на каждой странице.
— Соль. Здесь написано: добавить три ложки соли. — Чжуан Цай радовалась, что хотя бы этот знак ей знаком.
Что это рисунок соли, он теперь понял, но вот сами иероглифы тут же поставили Чи Нинбао в тупик. Три ложки соли… а какого размера должна быть эта ложка?
Ответить на этот вопрос Чжуан Цай наверняка не смогла бы, поэтому ему пришлось ломать голову самостоятельно.
Он решил сегодня приготовить лепешки с начинкой — вчера в городе они все так ими восхищались.
В книге как раз нашелся рецепт, правда, внешний вид на картинке немного отличался, а вот каков вкус — оставалось загадкой.
Вот только дома не было мяса, а из овощей — лишь тот нехитрый набор, что они ели в последнее время. Придется идти на рынок.
Тащиться снова в город далековато, и тут Чи Нинбао вспомнил, как раньше покупал мясо прямо в деревне вместе со старшим братом.
Он решил дождаться, пока они все соберутся, и сходить за покупками вместе.
Идти туда в одиночку он все-таки пока не решался.
http://bllate.org/book/25553/3048347
Готово:
