К сожалению, у Лянь Чжихоя был всего один чемодан.
Тесный, убогий, в потёртостях — казалось, брось его где-нибудь на скамейку в парке, ляг прямо в одежде рядом, и так можно провести всю ночь.
Увидев царившее у входа оживление, Лянь Чжихой немного растерянлся.
Немного помявшись, он вместе со всеми вошёл во двор.
Воздух теплел. По обеим сторонам дорожки, выложенной мелкой галькой, зеленела густая листва — чистая, прозрачная и тёплая.
— Сяо Лянь, ты правда ничего с собой не взял?
— Всё здесь.
— Я имею в виду то, что тебе нравится: книги, мангу, пластинки, игрушки...
— У меня нет особых увлечений.
— Но! — Я Нин сочла это ужасно обидным. — По крайней мере, у тебя должно быть полно одежды, такой, чтобы каждый день разная, одет стильно, по-модному...
Стильно... по-модному? Почему эти слова вообще применимы к нему?
Лянь Чжихой отвлёкся. Обернувшись, он увидел, как за его спиной медленно смыкаются железные ворота. В то же самое время в груди поднялось странное, непередаваемое чувство. Наверное, когда он переступил этот порог впервые, какая-то его часть ещё оставалась в городе, но на этот раз внутрь вошло всё его существо.
Он надеялся, что его выбор был правильным.
Я Нин и А Чуань провели его в подготовленную пустую комнату.
— Сяо Лянь, с этого балкона виден сад, — сказала Я Нин.
— А плитка в отдельной ванной — кобальтово-синяя, — добавил А Чуань.
— Постельное белье...
— Напольное покрытие...
— Кондиционер...
Они перебивали друг друга, в мельчайших подробностях объясняя, как пользоваться всем в комнате.
Наверное, чтобы он ничего не сломал по незнанию и не создал проблем, подумал Лянь Чжихой.
Но...
Ветер подул с балкона, наполняя это белоснежное, чистое, просторное и светлое помещение.
— Это... правда комната для слуг? — засомневался Лянь Чжихой.
— Абсолютно точно! — не задумываясь ответила Я Нин.
— Без сомнений, — отрезал А Чуань.
Уже в сумерках Лянь Чжихой узнал, что по случаю его переезда Я Нин и остальные устроили небольшой ужин-встречу.
За окном чернела густая зелень, и в наступившей тишине, среди безмолвия природы, чутко улавливавшей смену сезонов и потепление воздуха, едва слышно стрекотали просыпающиеся цикады. Несколько человек собрались вокруг маленького квадратного столика при свете зажжённых свеч — пламя было низким, тихим и уютным.
На столе красовались скатерть, приборы и салфетки, разложенные Я Нин и А Чуанем, ужин, приготовленный госпожой Пан — от закусок до десерта, а ещё букет свежих цветов, искусно перевязанных мастером Дином. Названия цветов он не знал: бледно-зелёные, с едва заметной белизной на кончиках лепестков.
Лянь Чжихая усадили на самое почётное место во главе стола.
— Сяо Лянь, — Я Нин откашлялась, беря слово. — Спасибо, что решился приехать. С новосельем!
Остальные дружно поддержали её:
— С новосельем.
— ...Спасибо, спасибо всем, — растерянно подбирая слова, произнёс Лянь Чжихой. — Я искренне благодарен вам за наставления и терпимость... Встретить вас здесь — огромная удача для меня.
Быть может, сгустившиеся сумерки затуманили зрение? Лянь Чжихой невольно протянул руку, желая коснуться пламени свечи, словно пытаясь убедиться: то, что освещает этот огонёк — правда или иллюзия?
— Кстати, хоть тебя и перевели вместе с нами, раньше мы тебя не видели. Лицо совсем незнакомое.
— Раньше я работал на кухне в доме семьи Жань...
Я Нин и остальные переглянулись:
— Надо же. Госпожа обычно не отпускает людей с кухни.
— Всё не так, — Лянь Чжихой на мгновение замолк. — Просто... тогда я лично попросил господина Минь Яня разрешить мне последователь за ним и прислуживать.
— Э? — голос Я Нин звучал удивлённо и любопытно. — Сяо Лянь, почему ты вдруг захотел перевестись?
Именно этот вопрос.
Лянь Чжихой ждал его, он нуждался именно в нём. Ниточка, за которую можно было потянуть, чтобы продолжить двигаться по намеченному пути. Неважно, кто её протянет.
Он опустил голову и замолчал на несколько секунд. В этом коротком молчании проступило нечто невысказанное, не слишком искусное, но в то же время удивительно точное. Едва уловимое, горьковато-сладкое выражение лица, казалось, скрывало множество неразрешимых тайн, ждущих своего часа.
— Потому что я восхищаюсь господином Минь Янем, — подняв голову, сказал Лянь Чжихой. — Тётушка Цяо говорила, что господин Минь Янь — благородный муж с безупречной репутацией. Я стремлюсь быть похожим на него.
Он слышал, как его собственный голос медленно срывается с губ, но в конце концов он шёл из глубины его тела, из самой души. В глубине души он вовсе не считал это ложью — он просто пересказывал то, чему был свидетелем.
— Тётушка Цяо не обманула меня. Господин Минь Янь образован, мягок, прекрасен... Право же, он куда благороднее тех людей, — продолжал Лянь Чжихой, говоря как бы сам с собой. — Моя жизнь вошла в новое русло, я могу свободно дышать полной грудью, стоит лишь оказаться рядом с ним, и мне становится так легко. Он принёс в мою жизнь новую надежду... поэтому я хочу изо всех сил отплатить за эту доброту.
Лица остальных смазывались в мягком свете свечей, но все внимательно слушали его.
— Сяо Лянь, — на суровом лице госпожи Пан промелькнуло редкое тепло. — Господин Минь Янь оценит твои искренние чувства.
Глава 18
Неизвестно почему, но Лянь Чжихой не любил зажигать свет, когда писал дневник. В горах небо совсем не такое, как в городе: погода изменчива, луна всегда яркая, прячущаяся за несущимися облаками, и если смотреть на неё слишком долго, на душе становится неспокойно.
Закончив дневные дела, Лянь Чжихой садился на границе комнаты и балкона и при лунном свете записывал то, что узнал за день.
Такого-то числа, месяца. Переменно облачно. До годовщины смерти остаётся полмесяца. Но я всё ещё не готов к тому дню по-настоящему.
Господин Минь Янь передал Я Нин бумажную коробку, перевязанную синей лентой. Внутри клубничный торт.
Такого-то числа, месяца. Ясно.
Господин Минь Янь передал коробку А Чуаню. Внутри клубничный торт, другой вид.
Такого-то числа, месяца. Ясно.
А Чуань сказал, что господин Минь Янь решает сократить число приглашённых гостей, список урежут по меньшей мере на две трети.
— Не переживай, господин Минь Янь любит тишину. Никого лишнего не будет, — сказал А Чуань.
Я не переживаю. Почему-то они думают, что я переживаю. Но теперь я начинаю волноваться: а вдруг имена Жань Вэйжаня и Юй Линя тоже вычеркнут? Впрочем, они ведь лица довольно важные.
Господин Минь Янь передал мне коробку. Клубничный торт. Другой вид.
Такого-то числа, месяца. Дождь.
Я увидел у А Чуаня новый список гостей. Имена Жань Вэйжаня и Юй Линя действительно не вычеркнули. Я вздохнул с облегчением, отлегло от сердца. А Чуань вроде бы обрадовался. Я заметил, что рядом с именами этих двоих вклеены новые фотографии: лица те же самые, но от них у меня в желудке поднимается странная тошнота.
Клубничный торт. Новый вид.
Такого-то числа, месяца. Сильный дождь.
Я заметил, что при виде имён Жань Вэйжаня и Юй Линя меня тошнит. Это дурной знак? Наверное, мне нужно показаться врачу.
Клубничный торт, новый вид.
Почему господин Минь Янь вечно приносит торты?
Такого-то числа, месяца. Небольшой дождь.
До годовщины осталось восемь дней.
Я должен как можно быстрее завоевать доверие господина Минь Яня. Он ко мне добр, но этого всё равно недостаточно, чтобы перевесить кровные узы с таким родственником, как Жань Вэйжань.
Прошёл почти год с тех пор, как Сяо Чжи не стало. Будут ли его близкие в день годовщины смерти вот так же приглашать много людей и пышно оплакивать его?
Нельзя забывать о нём.
Рано утром Лянь Чжихой порой слышал, как в глубине сада заводится автомобильный мотор, а затем звук постепенно затихал, растворяясь в тающих снах. Ему смутно казалось, что у Минь Яня должен быть водитель, но самого этого призрачного водителя он никогда не видел.
Горный воздух теплел очень медленно, и солнечному свету требовалось немало времени, чтобы рассеять ночной туман.
Умывшись и приведя себя в порядок, он приступал к повседневным обязанностям.
Шёл в оранжерею ухаживать за рассадой, перекапывал землю и расставлял бирки. На стеллажах уже зеленели побеги с самыми разными листьями. Открывал окна и двери во всех комнатах для проветривания и уборки, опускался на колени на плитку, чтобы вымыть ванну. Помогал Я Нин и А Чуаню перетаскивать припасы со склада, хотя эти двое вечно норовили утащить львиную долю в два счёта.
Мелкие бытовые заботы шли своим чередом, стабильно, без просветов. Он снова лишился опоры, которая толкала его вперёд, и мог лишь внимательно изучать коробки, приносимые Минь Янем.
Аккуратные, белоснежные, без каких-либо надписей и букв.
Голубая шёлковая лента была искусно завязана изящным узлом. Цвет ленты — ни светлый, ни тёмный — напоминал извивающуюся реку. Сравнивая её с собой, Лянь Чжихой случайно заметил, что этот оттенок очень близок к цвету вен на его собственном запястье.
Госпожа Пан, заметив, как долго он смотрит на коробку, наконец не выдержала:
— Сяо Лянь, что ты задумал?
— Госпожа Пан, вы не могли бы научить меня делать торты? — спросил Лянь Чжихой. — Кажется, господин Минь Янь любит торты.
— ... — госпожа Пан с некоторым трудом произнесла: — Господин Минь Янь не любит сладкое.
— О... вот как? А вы не знаете, что именно любит есть господин Минь Янь?
— Это дело господина. Нам не положено гадать.
— Мне кажется, он не очень любит горячую еду.
— Возможно.
— Я тут записывал: на этой неделе он уже три раза ел салаты. Наверное, они ему нравятся?
— Пожалуй... а может, это просто привычка.
— Тогда, может, вы научите меня готовить салаты? — в голосе Лянь Чжихоя звучала искренность.
— ...Эх, руки-крюки, иди сюда, — пробормотала госпожа Пан. — Чего бы ты ни приготовил, он всё равно наверняка съест.
Лянь Чжихой не расслышал конец фразы. За те несколько часов он освоил три вида салатов и воплотил их в жизнь уже тем же вечером. Возможно, в эту еду были вложены все его желания и цели, и к её приготовлению он отнёсся с предельной старательностью.
Он принёс еду Минь Яню и остался стоять неподалёку.
Ветер с улицы уже стал тёплым, а лицо Минь Яня освещал тусклый, мягкий и зыбкий свет свечи.
http://bllate.org/book/25552/3048260
Готово:
