Хотя они не виделись целый месяц, это вовсе не значило, что они потеряли связь.
В современную эпоху телефон всегда под рукой: даже если видеосвязь не совсем удобна, отправить сообщение не составляет ни времени, ни труда.
Будучи настойчивым ухажёром, Шэнь Ци всего за полмесяца освоил целую систему общения — от трёхразовых ежедневных приветствий, начиная с банального ты поел ли?, до щедрой раздачи стикеров в любое время.
Поэтому, несмотря на разлуку, связь между ними не обрывалась ни на день. Более того, уровень счастья Цзян Чаншэня благодаря этому даже подрос на пять пунктов и достиг сорока четырёх.
Поскольку вокруг находились посторонние, объятия Цзян Чаншэня продлились всего мгновение. Его взгляд на секунду скользнул по лицу Шэнь Ци, а в глубине глаз таилось удовольствие, которого он сам в себе не замечал.
Уровень счастья +3.
Шэнь Ци заметил это краем глаза и сразу всё понял. Он не стал заходить дальше в своих подначках, а вместо этого скромно, по-юношески улыбнулся:
— В следующий месяц побеспокою Цзян-гэ.
Хотя персонаж, которого ему предстояло сыграть, был весьма ярким, в общей сложности сцен с его участием набиралось как раз на месяц съёмок.
Цзян Чаншэнь в ответ тоже улыбнулся:
— Никакого беспокойства. Если что-то будет непонятно, можешь в любой момент подойти и спросить.
На рабочем месте Цзян Чаншэнь безупречно поддерживал свой образ кинозвезды, неизменно сохраняя мягкий и любезный нрав со всеми подряд. Однако именно из-за этого окружающие испытывали к нему скорее почтительное благоговение, чем истинную близость.
Но то, как открыто он обнял Шэнь Ци на глазах у всех, привело окружающих в изумление. Никто не ожидал, что у Шэнь Ци окажутся настолько близкие отношения с самим Цзян-инди.
Те, кто не успел посмотреть недавний выпуск шоу Сельские будни, тут же начали с любопытством гадать, каким же образом Шэнь Ци сумел подкатить к кинозвезде.
— Цзян-гэ, — раздался робкий, полный трепета голос. К ним направлялся Нин Юньтянь.
Шэнь Ци ничуть не удивился: агент уже предупреждал его, что Нин Юньтянь тоже будет сниматься в этом сериале. Ему досталась роль второго плана, причём даже более крупная, чем у самого Шэнь Ци, но по яркости она заметно уступала.
Подойдя ближе, Нин Юньтянь с безупречной вежливостью кивнул и Шэнь Ци, после чего обратился к старшему:
— Спасибо, Цзян-гэ. Я все эти дни очень хотел лично сказать вам спасибо, но у меня не было ваших контактов. Благодарю вас за заботу.
Что это ещё значит? Какая такая забота? Шэнь Ци перевёл взгляд на Цзян Чаншэня, невольно нахмурившись, и мысленно усмехнулся: судя по всему, даже его собственное вмешательство не помешало Цзян Чаншэню замолвить словечко за Нин Юньтяня.
— Я понимаю, что для вас это, возможно, пустяк, но мне ваша помощь очень сильно помогла. Я перед вами в долгу, если в будущем что-то понадобится — только прикажите.
Тон Нин Юньтяня звучал искренне до мозга костей, лицо выражало неподдельную благодарность, а в глазах светились восхищение и трепет — казалось, стоило Цзян Чаншэню лишь намекнуть, и он был готов исполнить любой каприз.
Тут уж Шэнь Ци окончательно нахмурился и недобро посмотрел на Нин Юньтяня.
Улыбка Цзян Чаншэня не дрогнула:
— Не за что благодарить. Ты получил эту роль благодаря собственным способностям, я тут ничего особенного не сделал. Если хочешь кого-то благодарить, благодари режиссёра Чжана, все решения по поводу актёров принимает только он.
Шэнь Ци аж глаза выкатил, охваченный жгучей ревностью: так Цзян-гэ на самом деле лично порекомендовал Нин Юньтяня?! Его самого он не предложил, зато порекомендовал Нин Юньтяня — с какой стати?!
Нин Юньтянь поспешно произнёс:
— Как бы то ни было, вы действительно мне помогли, спасибо. — Он слегка замялся, смущенно опустив взгляд. — И это... понимаете, сестра Ван говорила... нет, не так, это я сам хотел сказать... Чтобы выразить благодарность, могу ли я пригласить вас на ужин? Конечно, если вы очень заняты, то ничего страшного...
Ох ты ж ёлки, а интриган-то какой!
И вид у него такой, будто это его собственный агент заставила налаживать связи — просто мастерство перевоплощения!
У Шэнь Ци, человека не отличавшегося особом терпением, при виде того, как этот наглец лезет на рожон и ещё зовёт его поужинать, мгновенно закипела кровь.
— Прости.
Улыбка Цзян Чаншэня слегка померкла. На глазах у изумлённой публики он не стал вдаваться в подробности, но отказ прозвучал предельно ясно.
— Извините, — лицо Нин Юньтяня мгновенно поблекло, но он всё же вежливо улыбнулся обоим и попрощался.
Шэнь Ци мысленно цокнул языком. С таким уровнем самообладания и актёрской игры он теперь прекрасно понимал, как Цзян Чаншэню удалось обвести вокруг пальца — не знай он правды, сам бы поверил.
Стоило Нин Юньтяню уйти, как у Шэнь Ци не осталось объекта для выплеска гнева. Злиться на Цзян Чаншэня он не смел, а вокруг толпилось столько народу, поэтому оставалось лишь процедить сквозь зубы:
— Похоже, после моего ухода в тот день вы с Нин Юньтянем отлично ладили.
В глазах Цзян Чаншэня мелькнуло подобие улыбки, и он уже собирался ответить, как режиссёр Чжан позвал его к себе. Ему пришлось лишь похлопать Шэнь Ци по спине:
— Поговорим чуть позже.
Это чуть позже затянулось до самого банкета. За столом все оживленно беседовали, а между ними сидело целых несколько человек, так что перекинуться хоть словечком было совершенно невозможно.
Шэнь Ци с самого начала терпеть не мог подобные застолья, а из-за раздражения, вызванного Нин Юньтянем, на душе у него скребли кошки. Ближе к концу ужина под предлогом подышать свежим воздухом он ускользнул в туалет.
Чтобы его никто не заметил, он заперся в кабинке, уселся на унитаз и принялся листать ленту в телефоне. Ему захотелось выкурить сигарету, чтобы немного прийти в себя, но он оставил верхнюю одежду на спинке стула и забыл захватить её с собой, а пачка лежала в кармане.
Обуреваемый мрачными мыслями, он нашёл в контактах аватарку Цзян Чаншэня и отправил сообщение:
Я во второй кабинке с конца.
Никаких эмодзи или смягчающих частиц — сухое утверждение, но за каждым словом крылся целый океан двусмысленных намёков.
Глядя на то, как в строке чата то появляется, то тут же исчезает значок печати, он прищурился и усмехнулся.
Затем он заблокировал экран телефона и прислушался к звукам снаружи.
Шэнь Ци помнил, что сегодня на Цзян Чаншэне были легкие туфли — тот, судя по всему, решил, раз это всего лишь церемония начала съемок, не стоит наряжаться слишком официально. Оделен он был тоже просто: в простую футболку и повседневные брюки. Кинозвезда, разумеется, могла позволить себе любую вольность в одежде, в то время как актёры второго плана вроде Шэнь Ци и Нин Юньтяня одевались куда более продуманно.
Шэнь Ци про себя считал секунды: когда счёт дошёл до восьмидесяти девяти, под дверью показалась пара туфель, а затем в дверь постучали.
На его губах сам собой расплылся широчайший улыбкой рот. Запирать задвижку он не стал, лишь подцепил дверь ногой, и та распахнулась внутрь — перед ним, как и ожидалось, стоял Цзян Чаншэнь.
Шэнь Ци склонил голову набок и лукаво улыбнулся. Сидя на унитазе в довольно расслабленной позе, с широко раскинутыми ногами, он из-за выпитого ранее алкоголя слегка раскраснелся. Чуть приподняв подбородок, он исподлобья окинул вошедшего взглядом красивых глаз — вылитый капризный персидский кот, донельзя соблазнительный.
Цзян Чаншэнь резким движением шагнул вперёд, затворил за собой дверь и повернул щеколду.
Пространство мгновенно сузилось. Тесная кабинка, рассчитанная на одного, оказалась набита двумя рослыми мужчинами до отказа — им даже не нужно было делать лишних движений, стоило лишь податься вперёд, как они оказывались лицом к лицу.
Пользуясь тем, что он был слегка навеселе, Шэнь Ци смотрел на него жадно и дерзко. Встретившись с ним взглядом, он провёл языком по губам, а в его глазах вспыхнул вызов — словно он говорил: смеешь ли?
Сдерживаемое напряжение в глазах Цзян Чаншэня наконец прорвалось. Согнув правое колено, он упёрся им между ног Шэнь Ци и подался корпусом вперед. Сильной рукой он ухватил его за подбородок, заставляя запрокинуть голову и смотреть прямо на него. Возвышаясь над ним, он утратил всю свою прежнюю мягкость — точно хищник, внезапно бросившийся на добычу и прижавший её к земле, властный и непреклонный.
Правой рукой он сжимал его подбородок, большим пальцем рассеянно оглашая чувствительные губы, а левую положил на шею — казалось, вздумай Шэнь Ци сопротивляться, и тот мгновенно свернёт ему шею.
Это была поза абсолютного контроля, не допускающая ни возражений, ни сомнений.
Шэнь Ци смутно это понимал. Он не сопротивлялся и не пытался вырваться, напротив — он улыбался, послушно запрокинув голову и подавшись своей белой шеей вперёд, словно отдавая себя на волю победителя.
В этот миг Цзян Чаншэнь наконец сбросил свою мягкую маску, обнажив истинную суть. Его тёмный взгляд медленно скользил по чужому лицу, словно он взвешивал что-то или решал, с какой стороны лучше впиться в добычу.
До чего же он медлительный!
Мужик он вообще или нет?!
В глазах Шэнь Ци отчетливо читалось всё, что он думал о происходящем. Решив взять дело в свои руки, раз уж сам не справляется, он обвился руками вокруг шеи старшего и потянул его вниз.
Цзян Чаншэнь неожиданно рассмеялся. И это был не дежурный, привычный для кинозвезды смех, а настоящий, идущий из глубины души, полный искреннего удовольствия.
Шэнь Ци чуть не ослеп от этой улыбки, у него даже в глазах рябь пошла. Он и раньше знал, что Цзян Чаншэнь хорош собой, и лицо его ему безумно нравилось, но сейчас симпатия к нему подскочила сразу на две ступени вверх.
В тесном пространстве кабинки воздух моментально раскалился до предела.
Ни один из них не произнес ни слова, лишь взгляды сплелись воедино — обжигающе-горячие и томные.
Не выдержав, Шэнь Ци высунул конёк языка и лизнул большой палец, упершийся ему в губы, словно подгоняя его. Во рту оставался лёгкий привкус табака, от которого у него всё внутри запылало.
Так спешишь?
В глазах Цзян Чаншэня мелькнуло насмешливое лукавство. Он чуть покатал палец туда-сюда и лишь после того, как Шэнь Ци выразил своё нетерпение ещё отчётливее, вытащил руку и наклонился для поцелуя.
От него пахло пивом.
На банкете они оба выпили немало спиртного, и теперь в их сплетении губ и языков отчётливо чувствовался хмельной вкус.
В отличие от неопытности Шэнь Ци, Цзян Чаншэнь целоваться умел мастерски — точнее, он превосходно контролировал ритм. От поверхностного к глубокому, от нежного к страстному, он постепенно будоражил нервы Шэнь Ци, медленно, но верно разжигая в нём огонь и увлекая за собой всё выше и выше.
Шэнь Ци чувствовал, что от волнения у него подкашиваются ноги, и в конце концов ему оставалось лишь вцепиться в партнёра, подчиняясь чужому ритму и полностью отдаваясь во власть того, кто его целует. Лишняя слюна стекала по подбородку, исчезнув в вырезе одежды.
Язык онемел, губы распухли и покраснели, в тишине кабинки раздавались влажные чмокающие звуки, как вдруг снаружи послышались чьи-то шаги.
Кто-то идет!
Рассеянное сознание Шэнь Ци мгновенно прояснилось.
Цзян Чаншэнь замедлил темп, страстный поцелуй стал мягче. Их дыхание смешалось, а грудь старшего содрогнулась от тихого смеха, когда он почувствовал, как напряглось тело прижатого к нему парня.
Шэнь Ци злобно зыркнул на него.
Цзян Чаншэнь чуть шевельнув упертым в него коленом, и Шэнь Ци тут же растаял.
Бессовестный!
Его глаза стали еще свирепее, однако покрасневшие щеки, взметнувшиеся вверх уголки глаз и влажный блеск во взгляде не только не придавали лицу грозного вида, но и делали его еще более соблазнительным.
По крайней мере, Цзян Чаншэнь на эту удочку попался: прислушавшись к затихающим за дверью шагам, он снова прильнул к его губам.
http://bllate.org/book/25541/3047144
Готово:
