Сун Шуян не мог толком объяснить, что чувствует, но в общем и целом был рад. Он помахал рукой:
— Мама, пока!
Сун Нянь ушла на работу. Утром было не слишком жарко, так что он просто сидел на качелях и покачивался — так тихо и мирно, что его даже клонило в сон. Едва он прикрыл глаза, как услышал приближающиеся шаги. Открыв их, он увидел Цзинь Чжоу.
Сун Шуян спросил:
— Ты проснулся?
— Я и не спал.
— Тогда почему не идёшь спать?
Цзинь Чжоу с улыбкой ответил:
— Я пришёл проверить качество строительных работ.
Он изо всех сил раскачал все четыре опоры — те стояли как влитые, — а затем наклонился к Сун Шуяну и спросил:
— Не соблаговолит ли ваш благородный зад немного подвинуться, чтобы я тоже мог это исценить своим присутствием?
Цзинь Чжоу уперся обеими руками в верхний солнцезащитный навес, и в таком положении Сун Шуян оказался целиком укрыт в тени его тела. Окутанный чистым ароматом, исходившим от Цзинь Чжоу, он почувствовал, как у него онемели руки и ноги, и медленно, с опаской перебрался на самый край.
Цзинь Чжоу присел рядом.
Стоило ему сесть, как Сун Шуян уже не мог раскачиваться, но просить об этом Цзинь Чжоу ему не хотелось, поэтому оставалось лишь ждать, пока тот сам задаст импульс. От неожиданности качели вдруг резко качнулись, Сун Шуян потерял равновесие и чуть не рухнул вниз, но в критический момент Цзинь Чжоу обхватил его за талию и вернул на место.
— Осторожнее.
Сун Шуян резко вскочил. К счастью, балансировка у качелей была отличной, иначе Цзинь Чжоу давно бы уже растянулся носом в грязи. Он в упор посмотрел на Цзинь Чжоу, собираясь что-то сказать, но в итоге промолчал и, с пылающей от стыда головой, бросился обратно в комнату.
Он не выносил, когда Цзинь Чжоу прикасался к нему, а после того сна любое телесное соприкосновение и вовсе причиняло ему невыносимые муки. Он отторгал запах Цзинь Чжоу, и в тот самый миг, когда тот дотрагивался до него, в пояснице начинало противно ныть — прежде такого никогда не случалось.
Закутавшись с головой в одеяло, он пытался припомнить, с какого же момента всё так изменилось, и в конце концов списал всё на этот нелепый сон.
Цзинь Чжоу постучал снаружи:
— В чём дело, Сун Шуян? Ты обо что-то ударился?
Сун Шуян глухо отозвался:
— Я в порядке.
Он достал телефон и написал Го Цзысю: «Я собираюсь взять билет на следующую неделю, поеду обратно».
Го Цзысю ответил почти сразу: «Отлично, как купишь, скинь мне скриншот билета, сможем вместе скинуться на попутку до школы».
Сун Шуян кое-как купил билет на следующую неделю до города Хань, отправил скриншот Го Цзысю и снова зарылся лицом в одеяло, изображая страуса.
Он понятия не имел, что с ним творится, но сейчас единственной чёткой потребностью было вернуться в университет.
Ему нужно было держаться подальше от Цзинь Чжоу какое-то время.
Узнав, что он уезжает на следующей неделе, Сун Нянь испытала облегчение, смешанное с лёгкой грустью:
— А я-то думала справить тебе день рождения, прежде чем ты уедешь.
— Мой день рождения тридцать первого августа. Если праздновать и только потом возвращаться в университет, я уже опоздаю.
До поступления в университет Сун Шуян каждый год встречал свой день рождения в ужасе перед приближением учебного года, из-за чего он совсем не ждал этот праздник — ведь тот означал конец прекрасных летних каникул.
Но теперь ему казалось, что лето длится слишком долго. Этот сезон казался бесконечным: прошёл целый месяц, а миновала едва ли треть.
Он решил занести лето в список своих самых нелюбимых времён года — даже несмотря на то, что их всего четыре.
Сун Нянь передала Цзинь Чжоу, что Сун Шуян уезжает на следующей неделе. Тот лишь сухо бросил короткое «угу» и отправился на работу. Этот человек перевернул душу Сун Шуяна вверх дном, а сам продолжал жить как ни в чём не бывало.
Группа Ладья, погоняющая солнце отыграла всего два концерта, и на этом всё заглохло. Сун Шуян смотрел на личные сообщения в телефоне с вопросами о том, когда будет следующий стрим, и не знал, что ответить, поэтому просто делал вид, что ничего не видит.
Время летело быстро, и в мгновение ока настал день возвращения Сун Шуяна в университет.
Цзинь Чжоу отвёз его в аэропорт и на прощание напутствовал:
— Будь осторожен в дороге. Как приземлишься и доберёшься до университета, дай мне знать.
Сун Шуян молчал и даже не выходил из машины.
Цзинь Чжоу приподнял бровь:
— Что такое, брата своего отпустить не можешь?
Сун Шуян опустил голову и добрую минуту ковырял ногти, прежде чем наконец выдавить:
— Я смогу увидеть тебя, когда вернусь на зимние каникулы?
— Что, думаешь, я не дотяну до зимы?
Сун Шуян болезненно реагировал на слова не дотяну и зима, поэтому с досадой произнёс:
— Перестань нести чушь, ладно? Кто же так про себя говорит!
— Ты же сам спросил!
— Я имею в виду... — голос Сун Шуяна становился всё тише, — ты ведь не заведёшь девушку до моих зимних каникул и не съедешь куда-нибудь?
Цзинь Чжоу не колебался ни секунды:
— Не заведу.
Увидев, что Сун Шуян поднял голову, он добавил:
— Я не стану заводить отношения раньше тебя, теперь доволен?
Сун Шуян наконец успокоился, стряхнул с лица выражение мрачной задумчивости, которое не покидало его последние дни, и улыбнулся Цзинь Чжоу.
— Ну погоди у меня, псина, дождусь зимних каникул — я тебе покажу.
Цзинь Чжоу тоже улыбнулся:
— Хорошо, буду ждать.
Устроившись на своём месте, Сун Шуян отправил сообщение Го Цзысю: «Я сел в самолёт, как приземлюсь — напишу».
Он уже собирался перевести телефон в авиарежим, как на экране всплыло уведомление о переводе: Цзинь Чжоу снова перевёл ему тысячу юаней, с тем же примечанием, что и в прошлый раз: «Компенсация дорожных расходов».
Стюардесса прошла по проходу, напоминая:
— Уважаемый пассажир, пожалуйста, выключите телефон или переведите его в авиарежим.
— Хорошо, извините.
Принимать перевод он не стал и просто выключил телефон.
Дорога у Го Цзысю была короче, и когда Сун Шуян прибыл на место, тот ждал его уже почти час. Увидев закадычного друга, Сун Шуян наконец почувствовал себя лучше и за секунду вернулся к образу жизнерадостного студента, весело и задорно перешучиваясь с ним.
Подоспело заказанное такси, и оба сели на заднее сиденье. Го Цзысю тут же завёл разговор:
— Выкладывай давай, что за сон тебе такой приснился, что ты, со своей пофигистичной душонкой, аж спать перестал?
Сун Шуян бросил косой взгляд на водителя и слегка кашлянул:
— В общежитии расскажу.
Он скосил глаза на Го Цзысю. Возможно, из-за того, что в его собственном сознании произошли какие-то тонкие сдвиги, теперь даже окружающие парни казались ему какими-то странными. В их комнате было четыре человека, и с Го Цзысю он сошёлся близко исключительно потому, что у того был отличный характер — в отличие от Цзинь Чжоу, который при любом удобном случае норовил его поддеть. Практически обо всём на свете Сун Шуян рассказывал Го Цзысю, и тот всегда умел его утешить.
Но сейчас, приглядевшись к нему повнимательнее... Го Цзысю каждый день перед выходом из дома тщательно прихорашивался, а от его постели вечно исходил лёгкий цветочный аромат. Сун Шуян спал на соседней койке, так что чистоплотность соседа была у него как на ладони: для обычного студента тот был всё-таки чересчур щепетилен.
К тому же, дурачась с ним, тот всегда строго соблюдал дистанцию, практически полностью исключая любые физические контакты. Раньше на это никто не обращал внимания, но теперь, когда все эти ниточки сошлись воедино, всё это казалось несколько подозрительным.
Опасаясь задеть друга, он сдержался и не стал расспрашивать дальше.
От ворот Ханьского университета до общежития было больше двух километров пешком. Когда Сун Шуян дотащился до комнаты со своим огромным чемоданом, сил у него почти не осталось. Не обращая внимания на покрывший постель за месяц с лишним слой пыли, он расстегнул чемодан и ввалился прямо на кровать.
Го Цзысю предостерёг его:
— Не ложись так, Янь-янь, подхватишь аллергию.
Сун Шуян отмахнулся:
— Пустяки, с чего бы мне так легко подхватить аллергию.
В итоге его слова оказались пророческими: аллергия действительно началась. Руки нестерпило зачесалось, и всё тело покрылось сыпью.
Го Цзысю беспомощно вздохнул и по привычке достал из его ящика тюбик с мазью, бурча под нос:
— Я же говорил, что начнётся аллергия, а ты не верил.
Сун Шуян засучил рукава до самых плеч, чтобы Го Цзысю было удобнее мазать. В тот момент, когда их кожи соприкоснулись, он ожидал испытать такой же дискомфорт, как рядом с Цзинь Чжоу, но ничего подобного не произошло; даже когда он уловил исходящий от друга слабый аромат геля для душа, никакой бурной реакции не последовало.
Вот это было действительно странно.
Мазывая мазь, Го Цзысю спросил:
— Ну что, теперь-то расскажешь, что тебе за сон приснился?
При упоминании об этом Сун Шуян смущённо почесал кончик носа. Он не решался вдаваться в подробности и лишь слегка размыл ключевые детали:
— Да мне всё время снится, что я с каким-то парнем обнимаюсь... это вообще нормально?
— Сны — это отражение реальности, — Го Цзысю закрутил крышечку тюбика. — Возможно, это значит, что тебе нравятся парни.
Хотя в глубине души у него самого уже зарождались смутные подозрения, думать про себя и услышать это вслух — вещи совершенно разные. Сун Шуян даже заикаться начал:
— П-правда, что ли?
Го Цзысю придвинул табурет, сел напротив и с абсолютно серьёзным видом задал вопрос:
— Когда ты приближаешься к девушкам, у тебя учащается сердцебиение или сбивается дыхание?
Сун Шуян покачал головой:
— Никогда такого не было.
— Хорошо, вопрос второй: когда ты видишь девушку в откровенном наряде, у тебя появляются какие-нибудь мысли на этот счёт?
Сун Шуян снова покачал головой. Какие уж там мысли — он старался лишний раз на них и не смотреть.
— Вопрос третий: тебе больше нравится смотреть сериалы на военную или историческую тематику, или про любовь?
Сун Шуян постарался припомнить:
— Кажется, смотрю всё подряд.
— И последний вопрос: когда ты... ну, занимаешься тем самым, ты представляешь мужчин или женщин?
— Вообще-то... я никогда этим не занимался.
— А? — Го Цзысю вытаращил глаза, не веря своим ушам. — Серьёзно? Тебе скоро двадцать, а ты до сих пор ни разу?
Сун Шуян потёр лицо, не зная, с чего и начать.
У него отроду не было особых мыслей на этот счёт — обычно всё разрешалось само собой, когда организм переполнялся. Он знал, что у Цзинь Чжоу опыт был, но стоило ему из любопытства спросить того, каково это, как он тут же получил отповедь, ледяной взгляд и пинок под зад из комнаты, после чего всякое желание расспрашивать пропало насовсем.
Го Цзысю кивнул с видом знатока:
— Похоже, ты слишком сильно всё это подавлял, вот твоя ориентация и проснулась с таким грохотом.
Сун Шуян нервно огляделся по сторонам и понизил голос:
— Я что, и правда гей?
— Почти наверняка. Ты самый настоящий гей.
— Да ну нет... — лицо Сун Шуяна снова скривилось, как от кисшего лимона.
Он ведь ещё мечтал пережить чистую, прекрасную университетскую любовь, прогуливаясь по вечерам за руку с красивой девчонкой по школьному стадиону, а тут — такой внезапный удар судьбы, словно его на полном ходу снесло грузовиком прямо посреди прогулки.
Тут до него дошло кое-что странное, и, сузив глаза, он подозрительно уставился на Го Цзысю:
— Ты во всём этом так хорошо разбираешься... Слушай, ты случаем не...
— А по мне разве хоть в чём-то можно заподозрить натурала?
http://bllate.org/book/25532/3045945
Готово:
