Речь шла даже не о полноценной комнате, а просто о том, чтобы выделить ему спальню.
Цзинь Чжоу лишь глухо усмехнулся:
— Хорошо, тогда я буду ждать.
Сун Шуян откашлялся. Хотя на камеру телефона попадали лишь их лица ниже губ, вести трансляцию впервые было немного волнительно, к тому же зрителей оказалось вовсе не так много, как он себе представлял.
Досадливо обернувшись, он спросил:
— Неужели я плохо выставил свет и декорации?
Цзинь Чжоу с улыбкой ответил:
— Разве стать популярным так просто?
Он настроил гитару и спросил Сун Шуяна:
— Что будешь петь?
— Пой ты, а я подыграю.
Взяв гитару, Сун Шуян по мышечной памяти заиграл вступление к Сильверу.
Цзинь Чжоу с первых же нот узнал мелодию, а когда закончилось вступление, безупречно попал в такт, и его низкий, бархатный голос под мягкие звуки гитары полился по маленькой спальне.
Потерявшись в твоих глазах, я ищу следы Млечного Пути...
В трансляции начали постепенно появляться зрители.
Ух ты, какой сокровище-новичок!
У паренька, который играет на гитаре, такие красивые руки!
А ведущие — пара? *[звёздочки в глазах]*
Сун Шуян был полностью поглощен игрой и не следил за чатом, а Цзинь Чжоу лишь улыбнулся экрану и покачал головой.
Он продолжил тихо петь:
— Сколько еще нужно пройти, чтобы проникнуть в твое сердце, сколько еще ждать, пока мы сблизимся, человек, который так близко, но к которому невозможно прикоснуться...
Песня неожиданно оборвалась, Сун Шуян тоже перестал играть, повернулся к Цзинь Чжоу и спросил:
— Что такое?
Цзинь Чжоу ответил:
— Ничего, давай другую.
В итоге к концу трансляции пиковое число зрителей едва достигало десятка. Посмотрев на статистику, Сун Шуян сильно расстроился:
— До того, как я заработаю кучу денег и куплю тебе новую спальню, еще очень далеко.
Цзинь Чжоу в одиночку убирал вещи и с улыбкой произнес:
— Ничего страшного, считай, просто поиграли.
— Я пойду спать, ты тоже ложись пораньше.
— Угу, спокойной ночи.
Тело старшего брата пробудило у Цзайцзая ориентацию, и за одну ночь он осознал, что мужчинам не положено телесно сближаться друг с другом.
Всем тоже спокойной ночи~ «Спокойной ночи» значит «я люблю тебя»~
Глава 9. Провести чёткую границу
Болезнь настигла Сун Шуяна очень вовремя: стоило ему поправиться, как все прежние обиды и недомолвки с Цзинь Чжоу испарились сами собой. От нечего делать он снова заявился к нему в комнату, чтобы подразнить, но Цзинь Чжоу этого не понимал:
— Есть в моей комнате что-то такое, от чего ты без ума? Хочешь поменяться?
Сун Шуян жалел свою полутораспальную кровать, а еще больше — его классную бамбуковую циновку с эффектом прохлады:
— Губа не дура.
Вспомнив, как Цзинь Чжоу помогал ему стирать простыню, — а все эмоции давным-давно улеглись, ведь он был человеком легкомысленным и толстокожим, — Сун Шуян теперь даже сам завел разговор:
— Эй, а ты умеешь *вот так*?
— Как это — так?
Он сложил правую руку в колечко и стал водить вокруг указательного пальца левой руки, изображая крайне непристойный жест, и бесстыдно произнес заветное слово.
Цзинь Чжоу играл в какую-то ритм-игру, его длинные пальцы молниеносно порхали по экрану, не удостаивая гостя даже взглядом:
— Конечно умею, любой мужик умеет. Хочешь, научу?
Сун Шуян напрочь пропустил мимо ушей пошлую шуточку, которые тот отпускал раз в сто лет, уселся на край кровати и спросил:
— А такое ты смотришь?
Цзинь Чжоу ответил чуть более раздраженным тоном:
— Такое — это какое? Только и слышу от тебя: «то», «се».
— Ну, то самое, где всего два актера.
— Городские диалоги?
— Да нет же! Про мужчину и женщину.
— Цэньцзюань?
Сун Шуян занервничал и топнул ногой у постели.
Цзинь Чжоу вышел из игры, поднял на него взгляд, и уголки его губ медленно изогнулись в недоброй усмешке.
Стоило ему так улыбнуться, как Сун Шуян сразу понял, что тот замышляет какую-то гадость. Попытка закрыть ему рот рукой уже опоздала, и Цзинь Чжоу выпалил:
— Вообще-то актеров там необязательно двое, и они вовсе не обязательно разнополые.
Сун Шуяну стало одновременно и неловко, и любопытно:
— А если двое парней, то как они...
Цзинь Чжоу двинул его ногой в спину:
— Понятия не имею, вали отсюда.
Сун Шуян со злости ухватил его за щиколотку:
— Ну вот, ты опять злишься! Я же просто спросил!
— Так ты смотришь такое или нет? — снова допытывался он.
Цзинь Чжоу раздраженно бросил:
— Не смотрю. Твой покорный слуга страдает фригидностью.
Потерпев неудачу в обсуждении вопросов физиологии и гигиены со средним представителем мужского пола в их доме, Сун Шуян с полным трюмом уныния покинул его комнату, но перед уходом не забыл напомнить:
— Сегодня в восемь вечера снова стрим из твоей комнаты.
— Знаю.
После ужина Сун Шуян от безделья слонялся по двору. Сун Нянь прекрасно понимал толк в красивой жизни, поэтому на пустом участке земли обустроил цветник, сплошь засаженный плетистыми и кустовыми розами. Некоторые плети разрослись до такой степени, что перекинулись за забор, и теперь пестрели цветами, привлекая прохожих, которые останавливались, чтобы сделать фото.
Посмотрев на бурно цветущие розы, он снова принялся донимать Сун Няня:
— Мам, а давай на улице качели повесим?
Сун Нянь не поддался на его уловки, ткнул сына в лоб и разоблачил:
— Повешу я тебе качели! А ну помнишь, как в детстве ты канючил, чтобы тебе купили гамак? Брат тогда столько сил и времени потратил, сам его сделал, а в итоге? Пару раз попользовался, и он теперь на чердаке пыль собирает.
— В этот раз я точно буду качаться каждый день! Ну пожалуйста, мамочка, мамочка~
Сун Нянь не выдержал его ласкового нытья, оттолкнул его и сказал:
— Иди к брату. Если он разрешит, тогда и сделаем.
Как раз в этот момент из дома вышел Цзинь Чжоу:
— На этот раз какую пакость удумал?
Сун Шуян мгновенно сменил объект для уговоров, заглянул в глаза Цзинь Чжоу с сияющим видом и закинул руку ему на плечо:
— Братец, сделай мне качели, а?
На этот раз Цзинь Чжоу согласился на удивление легко:
— Ладно.
Но тут же добавил:
— Только ты должен выполнить одно мое условие.
— Говори, что угодно! Пока твоему младшему брату это по силам, я хоть в огонь, хоть в воду!
Цзинь Чжоу снова скривил губы в ту самую фирмовую улыбку, с которой всегда затевал какую-нибудь гадость. От этого зрелища по спине Сун Шуяна пробежал холодок, и накатывающий страх вновь дал о себе знать.
Однако в конце концов Цзинь Чжоу потребовал лишь одного:
— Отныне каждый раз перед тем, как войти в мою комнату, ты обязан стучать.
Сун Шуян машинально выдохнул с облегчением:
— И делов-то? По рукам.
Сун Нянь с улыбкой заметил:
— Все-таки брат о тебе заботится.
— Ой, да не то слово! Просто золото, а не брат!
Цзинь Чжоу ущипнул его за щеку:
— Подлиза мелкий.
Но на его лице читалась снисходительная улыбка.
Ровно в восемь вечера Сун Шуян затащил Цзинь Чжоу в комнату и вовремя начал трансляцию. Непонятно почему, но стоило им только выйти в эфир, как тут же подскочило несколько сотен зрителей.
— Это еще что такое? Нас что, вывели в рекомендации?
Кто-то в чате подсказал им разгадку: [Пришли с того видео, где парень в черном улыбается и качает головой. Такие милые, просто сил нет, я это шиверю!]
Сун Шуян опустил взгляд. Сегодня на нем была белая футболка, а парнем в черном, очевидно, назвали Цзинь Чжоу. Выходить из трансляции со своего телефона было неудобно, поэтому он протянул руку:
— Дай-ка свой телефон.
Взяв гаджет, он разблокировал его по лицу Цзинь Чжоу, а затем вбил ключевые слова, следуя подсказкам из чата.
Первым же видео оказался классический ролик с озвучкой от группы пиара: [Пользователь случайно наткнулся на музыкальный стрим. Между парнем с гитарой и поющим парнем такая безумная химия! Кто-то спросил в комментариях, пара ли они, а поющий парень так улыбнулся и покачал головой... Моментально проникаешься текстом песни. Кто понимает эту сдержанную любовь?! Кто понимает разницу в росте и комплекции?! Кто понимает это сексуальное напряжение?!]
Видео собрало несколько тысяч лайков, а в комментариях все просто сходили с ума.
Сун Шуяна аж передернуло от отвращения. Если бы кто-то пошутил так раньше, он бы с радостью поддержал шутку в чате, но теперь, когда в его отношении к Цзинь Чжоу обозначилась смутная граница, он тут же поспешил выйти из приложения и вернул телефон Цзинь Чжоу:
— С ума сойти, почему нас кто-то шиверит? Мысль об этом вызывает тошноту.
Повернувшись к экрану, он сурово произнес:
— Хватит нас шиверить, ясно? Мы с ним просто братья.
Чат на мгновение затих, но не прошло и минуты, как половина зрителей покинула трансляцию.
Сун Шуян был шокирован: неужели эта публика настолько меркантильна?
Цзинь Чжоу взял гитару и спросил:
— Продолжаем? Если не хочешь, давай закончим.
— Конечно продолжаем, с чего бы бросать? Давай сюда гитару.
Цзинь Чжоу ответил:
— Пой сам, у меня что-то настроения нет.
И сам собой заиграл Обычных друзей.
Голос Сун Шуяна был чуть звонче, чем у Цзинь Чжоу, и отлично подходил для исполнения R&B, вот только некоторые высокие ноты ему давались с трудом, так что приходилось вытягивать их мычанием. Тем не менее его яркий и приятный голос, а также забавные попытки с улыбкой спрятать фальшь на высоких нотах придавали исполнению игривости, благодаря чему оставшихся зрителей все же удалось удержать.
Под конец трансляции они заработали чуть меньше ста юаней.
Глядя на свой первый в жизни заработок, он быстро выкинул из головы все мысли о шипперах и с широким сердцем перевел Цзинь Чжоу пятьдесят юаней со словами:
— Сходи поешь фастфуда.
Цзинь Чжоу принял перевод:
— Благодарю за милость, о великий правитель!
— Слушай, почему ты сегодня все время играл депрессивные хиты? Ты что, бросил кого-то?
— Я ни с кем и не встречался, с чего бы мне кого-то бросать?
Услышав это, Сун Шуян почувствовал, что странное напряжение последних дней немного отпустило, и ему показалось, что Цзинь Чжоу снова стал прежним.
— Ложись спать пораньше, я тоже пойду, умираю как хочу спать, — он громко зеванул.
— Цзайцзай, — внезапно окликнул его Цзинь Чжоу. — Если тебе станет некомфортно находиться со мной рядом, можешь держаться от меня на расстоянии. Я не стану отдаляться из-за этого.
Млекопитающие наклоняют голову на пятнадцать градусов, когда сталкиваются с чем-то непонятным, словно это помогает мыслительному процессу. Сун Шуян замер в такой же позе и переспросил:
— В смысле?
— Твоя психологическая зрелость катастрофически отстает от физиологической. Именно поэтому в тот день ты без всякой причины сорвался и почувствовал, будто я тебе чужой. Это нормально, ведь ты осознал, что мы уже не дети.
Цзинь Чжоу вздохнул и продолжил:
— Сейчас твои романтические ориентиры еще размыты. До тех пор, пока ты не научишься полностью себя контролировать, не привязывайся слишком сильно ни к кому, кроме мамы. Меня это тоже касается, договорились?
Сун Шуян слушал его как в тумане, единственное, что он отчетливо уловил — это разливающееся внутри чувство потери. В тот же миг его словно обесточило.
— Так бы и сказал, что хочешь провести со мной четкую границу.
Произнося эти слова, Сун Шуян снова почувствовал, как его яркие глаза заволокла пелена влаги, а веки слегка задрожали. Цзинь Чжоу хотел протянуть руку и потрепать его по щеке, как делал бесчисленное количество раз прежде, но в конце концов усилием воли заставил себя опустить руку.
http://bllate.org/book/25532/3045942
Готово:
