Тогда это дело зашло в тупик, и Сюй Юй, как в детстве, сжала его руку, снова и снова спрашивая, правда ли это всё, не принуждал ли его Гао Даньчэнь, но так и не добилась ответа.
Цзян Июй тоже когда-то испытывал глубокую растерянность и боль. Ему было очень жаль, он прекрасно понимал, что виноват перед мамой и папой, которые так хорошо относились к нему с самого детства и теперь так разочарованы, но он также понимал, что не в силах ничего изменить.
В конце концов, он не умел обманывать других и самого себя; если бы он тоже стал лгать, то чем бы он отличался от Гао Даньчэня?
Лишь год назад, незадолго до окончания магистратуры, их отношения с трудом немного наладились, но ту трещину, что пролегла между членами семьи, невозможно было не замечать, а шрамы в сердце не затягивались сами собой.
Увидев эту сцену, Цзян Июй только сейчас понял, сколько прекрасного уже не вернуть: оказывается, в его семье когда-то тоже царили такое веселье, тепло и счастье.
– Вот тут фрукты, – Цзян Июй переобулся, по привычке брызнул на обувь дезинфицирующим средством, поставил ананасы в соленой воде и бамбуковые шпажки на журнальный столик. – Поешьте с папой.
Проходя мимо дивана, он заметил незажженную сигарету, которую Цзян И во рту держал, молча вытащил её прямо у него из губ, направился на кухню, сначала добавил в миску Сюэцзюя питательных лакомств на ужин, поставил еду перед псом, а затем наложил ужин себе.
Рот Цзян И внезапно опустел, отчего этот мужчина средний лет на мгновение растерялся. Хоть он и давно привык к немногословному и решительному характеру сына, ему всё же казалось, что что-то неуловимо изменилось.
Они с Сюй Юй переглянулись, и он исподтишка толкнул её локтем:
– Сын какой-то странный? У него сегодня настроение плоховатое?
Сюй Юй, держа в руках тарелку с фруктами, съела кусочек соленого ананаса и с озадаченным видом промолчала.
После ужина Цзян Июй сначала помог Сюй Юй перемыть всю посуду, нажал кнопку стерилизации, затем вычесал Сюэцзюя и только после этого вернулся в свою спальню.
Приближался промежуточный экзамен. Поскольку со времен старшей школы прошло уже много лет, чтобы полностью восстановить в памяти все темы, требовалось время, и в час ночи Цзян Июй всё ещё склонялся над химическим тестом, вглядываясь в помеченные задания и вспоминая типичные способы решения, записанные тогда в тетради.
В 1:15 телефон завибрировал.
«Е Вэньвэнь: Извини за сегодняшнюю историю с передачей кролика, я узнала об этом только вечером. Если бы узнала пораньше, ни за что не стала бы тебя просить. Прости, если это тебя задело, но я ещё не до конца во всём разобралась, отвечу тебе чуть позже».
«Yu: Ничего страшного, это была моя инициатива. Удачи на экзамене».
Во всей комнате тусклым желтоватым светом горела лишь настольная лампа.
Глядя на экран, который уже собирался погаснуть, Цзян Июй снова зажег его и полистал содержимое своего телефона пятнадцатилетней давности.
В галерее хранились лишь несколько фотографий с ответами из рабочей тетради. Тогда ещё пользовались QQ Music; он учился играть на фортепиано и сам по себе очень любил фортепианные мелодии, поэтому его плейлист состоял почти исключительно из них.
Полистав список, он обнаружил, что чаще всего на повторе стояла фортепианная композиция авторства музыканта Гао Чжихао.
The truth that you leave
(Фактически ты уходишь)
Стоило ему нажать на воспроизведение, как музыкальная колонка по Bluetooth зазвучала на полную громкость, едва не напугав Цзян Июля.
Он дважды подряд нажал на кнопку, чтобы успешно заглушить музыку и отключить Bluetooth. К счастью, ему удалось не разбудить папу с мамой, всё обошлось. Иначе, узнай они, что он не спит в такую пору, его бы ждала долгая отповедь.
Цзян Июй потер лоб и снова открыл тетрадь. Но заметив заложенный в книгу лист ксерокопии с химическими уравнениями, он внезапно потерял всякое желание заниматься.
В левом верхнем углу листа размашистым почерком красовалось: Ученик класса «А» по углубленному изучению точных наук Хэ Цинянь.
Химическая группа регулярно заставляла учеников записывать уравнения по памяти. Поскольку проверять их никому не хотелось, преподаватели лишь бегло просмотрели работы нескольких ребят и, обнаружив, что у Хэ Циняня всё верно, сделали копии его работы и раздали остальным.
Для Цзян Июля такие базовые вещи, как уравнения, вовсе не нуждались в закреплении путем заучивания наизусть, поэтому каждый раз, когда ему выдавали тесты, он использовал их листы как черновик.
Но эту бесполезную ксерокопию с ответами угораздило заложиться в книгу, и она отлично сохранилась.
Е Вэньвэнь была замечательной девушкой: красивой, с живым и открытым характером. По крайней мере, в старшей школе они с Хэ Цинянем казались идеальной парой, поистине созданной друг для друга. Он всегда это знал.
Но когда ты по-настоящему влюбляешься в кого-то, разве сможешь спокойно смотреть, как этот человек любит другого, и добровольно оставаться незамечаемым посторонним наблюдателем? Даже при том, что эмоциональные колебания Цзян Июля всегда были невелики, порой ему становилось тяжело и горько, а тоска накатывала волнами.
Цзян Июй бросил черную ручку, распахнул окно, позволив прохладному летнему ветерку мгновенно ворваться в комнату, растрепать прядки у него на лбу и унести излишние эмоции.
Всё это были свершившиеся факты, не стоило забивать ими голову; всё, что от него требовалось, – это успешно выполнить задание по путешествию во времени и изменить судьбу Хэ Циняня.
Вдруг Цзян Июй заметил у обочины дороги какую-то фигуру: кто-то в форме первой старшей школы с книгой в руках стоял возле фонарного столба и, наклонив голову, надевал проводные наушники.
Сейчас было уже за час ночи, почему Хэ Цинянь не идет домой спать, а бродит на улице?
К тому же он впервые видел, чтобы Хэ Цинянь проходил мимо под его окнами, и если бы не желание развеяться в этот день, он ни за что не стал бы раздвигать занавески и прижиматься к окну, подставляя лицо ветру.В этот момент Цзян Июй внезапно почувствовал сильнейшее шестое чувство: оно подсказывало ему, что причина этого позднего возвращения домой, возможно, кроется в важном событии, произошедшем с Хэ Цинянем в 2015 году, которое ему необходимо было выяснить.
Недоделанная Музыкальная шкатулка
Но было уже поздно: тот человек быстро отошёл от его дома и скрылся в конце улицы.
Их след простыл.
Цзян Июй вспомнил о серебристых карманных часах в своём кармане. Достав их, он выдвинул металлический колёсик, чтобы остановить время, перевёл стрелки назад на пять минут и неуверенно нажал на кнопку.
Он просто попробовал наугад и никак не ожидал, что Хэ Цинянь действительно снова появится в начале лесной тропинки! Тот был в форме Первой средней школы, прижимая к груди книгу, стоял у фонарного столба и как раз доставал из кармана проводные наушники.
Цзян Июй ошеломлённо уставился на карманные часы. Только что замершая секундная стрелка вновь описала красивую окружность, намекая на то, что в эту самую минуту время не застыло, а продолжало течь своим чередом, как и прежде.
Те пять минут словно растворились в пространстве и времени: кроме него, никто не знал, что только что время откатилось назад.
Цзян Июй взял ключи и тихо вышел из спальни. В гостиной царила темнота; спавший у двери пойнтер, решив, что среди ночи хозяин собрался на прогулку, завилял хвостом и последовал за ним, бросившись следом по бетонной лестнице на второй этаж.
Человек и собака стремглав выбежали на обочину дороги. Опершись руками о коленки, Цзян Июй тяжело дышал — в его голове билась лишь одна мысль: остановить этого парня.
— Разве ты не...?
Интонация слегка повысилась, голос звучал очень приятно, но в нём угадалсь нотка недоумения. Хэ Цинянь остановился под тусклым светом фонаря, с сумкой на одном плече, вытащил наушник, и в тот миг, когда он поднял взгляд, на его лице мелькнуло удивление.
Цзян Июй выпрямился и прямо спроил:
— Что ты здесь делаешь?
Хэ Цинянь озадаченно потрепал себя по затылку. Вспомнив о событиях сегодняшнего дня, он слегка помрачнел, но постарался сохранить дружелюбие:
— С какой стати мне тебе отвечать?
Однако выражение лица Цзян Июня было на редкость серьёзным, отчего Хэ Циняню стало немного не по себе. Он моргнул и, не выдержав пристального взгляда, произнёс:
— Я только что вернулся из круглосуточного книжного магазина, иду домой пешком.
Цзян Июй нахмурился:
— Возвращаться домой за час до ночи, и родители не против?
К тому же на следующий день предстояло утреннее чтение в семь тридцать.
— Да нет, просто попалась на глаза потрясающая книга, и я не заметил, как пролетело время.
Хэ Циняню было немного неловко, но говорил он совершенно естественно, словно подобные вещи случались с ним сплошь и рядом из-за чтения посторонней литературы.
Он вдруг вспомнил ещё кое о чём:
— Кстати, ты не слышал поблизости фортепианную мелодию? Такая знакомая, кажется, я слышал её много раз, но только что хотел поискать в сети и понял, что не знаю названия.
Неужели это была та самая музыка, которую он случайно включил по 블루투с [старых наушников/наушников]?
Цзян Июй отнёсся к его объяснениям с долей скептицизма, но пока принял их.
Опустив взгляд, он разблокировал телефон, открыл QQ Music, и в следующее мгновение плавная мелодия полилась ручьем, перекликаясь и переливаясь волнами, а время потекло в такт нотам.
Нежная и меланхоличная.
— Она самая! Как называется эта композиция? — Хэ Цинянь удивленно приподнял бровь и придвинулся к Цзян Июю.
— The truth that you leave, — Цзян Июй дал музыке доиграть до конца, заново переживая мелодию, которую так часто гонял по кругу в старшей школе. — Фактически ты уходишь.
Хэ Цинянь достал из кармана простую деревянную музыкальную шкатулку:
— Её подарил мне кто-то в книжном магазине, всё равно она сломана и толку от неё нет. Я собирался её починить, но никак не мог решить, какую мелодию сделать, а теперь наконец появилась идея.
— Собираешься подарить Е Вэньвэнь? — Цзян Июй взял шкатулку и по привычке открыл крышку, чтобы осмотреть её. Металл внутри закономерно проржавел, и при вращении заводного ключа раздавалось лишь фальшивое дребезжание.
Цзян Июй слегка поморщился:
— Как ужасно звучит.
Хэ Цинянь вспомнил недавний урок китайского языка:
— Как там говорится в той фразе? То ли звуки охрипшие слух режут, то ли хриплые невыносимо слушать?
Цзян Июй примерно понимал, что тот цитирует поэму Письмо о лютне, но сам он никогда ничего не зубрил и понятия не имел, охрипшие там звуки или ещё какие-то.
Два двоечника по древнелунному языку переглянулись в молчании, и в этот момент было трудно определить, кто из них хуже.
Цзян Июю очень нравилось возиться с подобными вещами. Учившись в университете S, он подрабатывал в ремонтной мастерской — чинил компьютеры для сокурсников, а иногда из всяких деталей собирал роботов или велосипеды.
— Вообще-то я делаю это просто ради забавы, вряд ли она оценит такую рухлядь, — Хэ Цинянь вдруг осознал всю нелепость ситуации и чуть не рассмеялся. — Мы же соперники в любви, а болтаем здесь посреди ночи, это как-то странно. А ты что делаешь на улице?
Не успел он договорить, как пойнтер задрал свою похожую на лисью острую морду и закинул лапу на штанину Хэ Циняня, требуя внимания. Стройный и ладный, он по праву считался крутым парнем в собачьем мире — под стать своему хозяину. Тот потрепал пса по мохнатой голове и похвалил крупного пса за невероятную красоту.
Объяснить правду было невозможно: им двигало лишь какое-то смутное предчувствие, заставившее его сорваться вниз, поэтому Цзян Июй первое попавшееся на ум:
— Я живу неподалёку, только что вернулся с прогулки с собакой.
Услышав это, Хэ Цинянь подозрительно окинул его взглядом с ног до головы. На парне были свободная чёрная пижама и тапочки, из-под штанин виднелись бледные щиколотки — вид был явно не для долгих вылазок на улицу. Не удержавшись, он хмыкнул:
— Эй, да кто в здравом уме выгуливает собаку за час до ночи?
http://bllate.org/book/25528/3045546
Готово:
