После короткого отдыха и приведения себя в порядок темные круги под глазами всё еще оставались, но в целом Линь Цзэчуань заметно взбодрился. Замазав синяки макияжем и переодевшись, он выглядел вполне неплохо.
Поскольку до начала оставалось еще немного времени, Линь Цзэчуань сел в кресло и углубился в сценарий.
— Эй, ты видела сегодняшнюю газету? — тихонько спросила первая актриса.
— Видела. Это правда? Не верю, — отозвалась вторая.
— Конечно правда, в газете даже большая фотография напечатана. Разве ты не заметила, какой у Небесного Ван Чжоу сегодня был вид? Его явно довели до изнурения. Борьба-то развернулась нешуточная. Хе-хе-хе… — первая актриса мерзко хихикнула.
Вторая актриса возмутилась:
— С чего бы это? Разве Небесный Ван Чжоу любит не женщин? Почему нынешние мужчины так и норовят сойтись с другими мужчинами? Как нам, женщинам, теперь жить?
— Да без всяких чувств можно в постель лечь, — парировала первая. — Шоу-бизнес, сама понимаешь.
…………
Изначально Линь Цзэчуань не хотел обращать на это внимания, но, как назло, сколько бы ни шептались девушки, их голоса упорно летели ему в уши. К тому же предметом их обсуждения был Чжоу Юйтун.
Он подошел к Цзян Иньтяню и спросил:
— У тебя есть сегодняшняя газета о развлечениях?
— Есть, — Цзян Иньтянь протянул ему свежий выпуск.
Линь Цзэчуань развернул газету, и первым делом его взору предстал ряд жирных черных заголовков: «Небесный Ван Чжоу тайком проник на виллу молодого господина Циня на три часа!» К статье прилагался смазанный желтоватый снимок. Хотя фотография была нечеткой, в этом человеке без труда угадывался Чжоу Юйтун. Заголовок поистине цеплял взгляд и пробуждал самые разные домыслы.
Суть заметки сводилась к тому, что вчера около семи вечера Чжоу Юйтун навестил старшего наследника семьи Цинь и пробыл на его вилле целых три часа. Репортеров на территорию элитного поселка не пустили, поэтому оставалось только гадать, что именно там происходило. Однако текст был написан столь двусмысленно, что невольно наводил на определенные мысли.
Линь Цзэчуань сжал кулаки так сильно, что бумага пошла складками. Четыре года чувств — и вот какова плата. У него перехватило дыхание, в груди закипела такая ярость, что хотелось убивать. Пока он был жив, они предавались страсти в его собственной спальне. А стоило ему умереть, как тот без всякого сожаления развернулся и открыто бросился в объятия Цинь Мина, даже не утруждая себя хоть сколько-нибудь прикрываться?
В то время, когда они были вместе с Чжоу Юйтун, он оберегал начинающую карьеру партнера и заставил все СМИ замолчать с помощью связей. Когда Чжоу Юйтун наконец стал суперзвездой галактического масштаба, Линь Цзэчуань сам предала огласке их роман. Тогда он потратил огромные средства на пиар-компанию, чтобы обнародование их связи не только не навредило образу Чжоу Юйтуна, но даже улучшило его.
Теперь, оглядываясь назад, понимаешь: всё, что он делал, было не более чем глупой шуткой. Чжоу Юйтун плевать на это хотел. Цинь Мин по крайней мере соизволил прийти на могилу и даже почтил визитом похороны, пусть это и было данью формальности. А Чжоу Юйтун не удосужился явиться на его погребение, и, пожалуй, понятия не имел, где находится его могила. Четыре года — за такой срок даже дикую собаку можно приручить. Линь Цзэчуань очень хотел спросить Чжоу Юйтуна: неужели у тебя совсем нет сердца?
Он глубоко вздохнул, унял эмоции, опасаясь, как бы Цзян Иньтянь ничего не заметил.
— С чего вдруг появились такие новости? Разве Чжоу Юйтун не главная опора Медиа Хайлань? Разве их пиар-отдел бездействует? — с улыбкой спроил Линь Цзэчуань.
Отдел по связям с общественностью Медиа Хайлань издавна славился своей зубастостью, ничуть не уступая профессиональным пиар-агентствам. Это признавали все в кругах шоу-бизнеса. Будучи лицом и главным артистом компании, Чжоу Юйтун всегда находился под ее особым присмотром, и подобные порочащие его репутацию материалы должны были исчезнуть со страниц всех ведущих изданий еще до того, как те успели бы их напечатать.
Цзян Иньтянь поправил очки и тоже выглядел озадаченным:
— Возможно, это раскрутка нового фильма?
— Пожалуй, — Линь Цзэчуань свернул газету. Но его не покидало смутное ощущение фальши. Неужели за этим стоит Цинь Мин? Неужели он хочет объявить всему миру, что Чжоу Юйтун теперь принадлежит ему?
— Твои сцены скоро начнутся, иди готовься, — сказал Цзян Иньтянь.
— Угу, — ответил Линь Цзэчуань и по пути к съемочной площадке небрежно бросил газету в урну.
Линь Цзэчуань столкнулся с Чжоу Юйтуном лицом к лицу только тогда, когда объявили начало съемок.
Вид у Чжоу Юйтуна был скверный: даже тяжелый слой макияжа не мог скрыть бледность и печать изнурения на лице. Он разительно отличался от того высокомерного человека, каким был еще пару дней назад.
Линь Цзэчуань списал это на неуемную энергию Цинь Мина, судя по всему, изрядно измотавшего Чжоу Юйтуна.
Стоило Ван Фэю скомандовать «Экшен», как выражение лица Чжоу Юйтуна мгновенно переменилось. Пусть в нем не было прежней бодрости первых двух дней, уныние тоже исчезло.
Это заставило Линь Цзэчуаня поневоле восхититься его профессионализмом и преданностью делу.
К этому моменту сюжета Лю Лэлан уже успел завоевать доверие Сунь Чживея. Теперь предстояло внедрить Чжао Линя в банда Хайлун. Полиция уже подчистила досье Чжао Линя, и теперь он официально числился мелким уличным хулиганом.
Лицо Линь Цзэчуаня озаряла беспечная, презрительная усмешка, в зубах дымилась сигарета. На нем был дерзкий панк-наряд: рваные джинсы, черная кожаная куртка, сплошь увешанная сверкающими цепями.
Утонченные черты лица, чуть приподнятые уголки глаз, источающие легкое легкомыслие, и небрежная, зловещая аура вкупе с едва заметной усмешкой на губах — такой Чжао Линь просто не позволял отвести от себя взгляд.
Цзян Иньтянь опасался, что Линь Цзэчуань не сможет передать присущие Чжао Линю легкомыслие и темную харизму. Ведь, насколько он знал Линь Цзэчуаня, тот по природе своей отличался некоторой зажатостью и робостью. Изображать смазливых меланхоличных принцев из молодежных драм — это пожалуйста, но справиться со столь сложным характером... Цзян Иньтянь сильно сомневался, что Линь Цзэчуань потянет такую роль.
К тому же, хотя актерские способности Линь Цзэчуаня были неплохи, он впервые снимался в полнометражном кино, и Цзян Иньтянь до смерти боялся повторения вчерашних провалов. Изначально он не питал больших надежд, когда пробивал для него эту роль, но никак не ожидал, что внешность Линь Цзэчуаня так точно совпадет с образом Чжао Линя в представлении Ван Фэя, что позволило ему неожиданно заполучить столь весомого персонажа.
Однако агент даже не подозревал, что в тело Линь Цзэчуаня давно вселилась совсем другая душа. Пусть его мастерство перевоплощения уступало настоящему Линь Цзэчуаню, но вот манеры и взгляд были точь-в-точь как у Чэн Сяннаня в его самые бурные годы, благодаря чему Линь Цзэчуань с легкостью оживил образ Чжао Линя.
Наблюдавщий из тени и пока не задействованный в сцене Чжоу Юйтун при виде такого Линь Цзэчуаня внезапно вздрогнул. До боли знакомое ощущение. Этот Линь Цзэчуань казался ему до странного похожим на прежнего Чэн Сяннаня. Но откуда у какого-то захудалого актеришки взяться вайбу Чэн Сяннаня? Чэн Сяннань был баловнем судьбы, чья ослепительная гордость казалась чем-то само собой разумеющимся. Разве мог фальшивый блеск, рожденный под софитами, сравниться с ним?
И все же этот взгляд… Он пугающе напоминал Чэн Сяннаня в день их первой встречи. Тогда Чэн Сяннаню исполнилось двадцать два, он был так молод. Вовсе не такой неторопливый и изящный, какими делает людей закалка взрослой жизни. Избалованный с детства родными, шедший по жизни легко и беззаботно, он походил на гордого павлина, красивого и надменного. Одно лишь его мимолетное сияние способно было ослепить.
Поскольку Чжоу Юйтун стоял в темноте, никто не заметил, как его лицо на секунду исказилось от мрачной боли. Впрочем, это длилось всего мгновение. В следующее же мгновение его черты вновь обрели привычную холодную отстраненность.
Чжао Линь с размаху пнул стул, опрокидывая его, поставил на него правую ногу, небрежно закинул руку на бедро и поманил пальцем стоявшую вокруг шпану:
— Смеете трогать девчонку твоего дедушки? Валяйте, все разом, избавите меня от необходимости разбираться с вами поодиночке.
С этими словами он вытащил из рта сигарету и стряхнул пепел.
— Мелкий ублюдок, жить надоело? — главарь шайки оказался здоровенным грубым мужиком, по слухам, работавшим каскадером. Режиссер взял его на эту второстепенную роль исключительно из-за подходящей фактуры. И хотя персонаж был незначительным, гримеры постарались на славу, наложив на его правую бровь весьма правдоподобный шрам от ножа. — Братья, фас! — взмахнул рукой громила, и толпа головорезов ринулась вперед.
Эта драка предъявляла высокие требования к хореографии, и изначально Ван Фэй планировал привлечь профессиональных каскадеров. Такие бойцы имелись при каждой съемочной группе. В отличие от дублеров, которых из-за дороговизны нанимали лишь для главных звезд один в один по комплекции и внешности, каскадерам лица показывать было не нужно — в пылу драки зрители всё равно не разглядывают актеров, да и монтаж никто не отменял. Поэтому один профессиональный каскадер мог отдуваться за нескольких персонажей.
Но Линь Цзэчуань потребовал позволить ему попробовать свои силы, пообещав уступить место каскадерам, если не справится. Поначалу Ван Фэй и слышать об этом не хотел — кому охоту тратить пленку ради актера третьего эшелона? Но после долгих и неотступных уговоров режиссер, потеряв терпение, все же сдался. Правда, с условием: если потребуется больше двух дублей, его тут же заменят.
В подростковом возрасте старейшина Чэн лично отправлял Чэн Сяннаня на закалку в армию, так что боевыми искусствами тот владел отменно. И хотя сейчас ему досталось слабое тельце офисного планктона, мышечная память рук и ног никуда не делась. Впрочем, постановочные драки в коммерческом кино требовали лишь красивых и четких движений на камеру.
Поэтому с массовой дракой против мелкой шпаны Чэн Сяннань справился играючи: его связки ударов были плавными, а стойки — изящными, но внушающими трепет. Даже Ван Фэй не удержался от восторженного цыканья.
— Отлично, превосходно! Именно так! — возбужденно орал режиссер.
Уровень этой сцены превзошел все его ожидания. Мало того что личное очарование Чжао Линя раскрылось на сто процентов — в будущем его гибель отзовется куда большим резонансом у зрителей, — так еще и боевая хореография вышла зрелищной и захватывающей. Просто прекрасно, великолепно! А ведь он собирался заменить Линь Цзэчуаня, какое счастье, что не сделал этого. Кто бы мог подумать, что в парце столько скрытого потенциала.
Вся мелочь валялась на полу, стоная от боли.
Раздались неторопливые аплодисменты:
— Хлоп… хлоп… хлоп…
— Кто там? — прищурившись, Чжао Линь настороженно огляделся. При его боевых навыках он до последнего не замечал присутствия посторонних.
Из тени, не спеша шагнул вперед Лю Лэлан, с легкой улыбкой хлопая в ладоши:
— Неплохо дерешься.
— Ты кто такой? — Чжао Линь отступил на шаг, не сводя с него подозрительного взгляда.
— Лю Лэлан, — он протянул руку, озарив лицо мягкой, утонченной улыбкой. — Давай дружить, м?
— Я тебя не знаю.
Лю Лэлан и не подумал убирать руку:
— Разве не познакомились только что?
— Чего тебе надо? — прямо спросил Чжао Линь.
Лю Лэлан улыбнулся:
— Я могу тебе помочь. Я знаю, что тебе вечно не везет. Пойди со мной, и я дам тебе всё, о чем ты мечтаешь… Деньги, власть, женщин… — его голос, подобно дурманящему маку, отравлял разум.
Услышав это, Чжао Линь на секунду замер, но бдительности не потерял:
— А какую цену мне придется заплатить?
— Разве у тебя еще что-то осталось? — с улыбкой напомнил Лю Лэлан, давая понять, что тот и так гол как сокол.
— Идёт! Я пойду за тобой. Терять мне всё равно нечего, кроме собственной шкуры. Чего мне бояться? — Чжао Линь протянул руку и крепко пожал протянутую ладонь Лю Лэлана.
Лю Лэлан рассмеялся:
— Ты не пожалеешь.
— СТОП! — Ван Фэй выглядел донельзя довольным. — Блестяще.
Лицо Чжоу Юйтуна мгновенно вернуло прежнее ледяное выражение, он даже не взглянул в сторону Линь Цзэчуаня. Тот ответил ему тем же. Разойдясь плечом к плечу, оба направились отдыхать.
http://bllate.org/book/25522/3044944
Готово:
