В кухоньке на самом деле было не так уж много продуктов, впрочем, Цзян Чанъи и не собирался готовить какие-то изысканные блюда из рыбы и мяса — в конце концов, он же предупреждал, что угощать будет самой простой едой.
Он наугад взял несколько яиц, пучок зелени и пиалу оставшейся с утреннего обеда бобовой похлёбки. Зелень всё ещё была испачкана землёй, так что её требовалось тщательно вымыть. Засучив рукава, он положил овощи в таз для мойки, наклонился, взял ковш и зачерпнул воды из деревянной кадки. Выпрямившись с полным ковшом, он неожиданно заметил Гуй Нуна, который, прислонившись к косяку двери, молча уставился на него — оставалось только гадать, сколько времени тот уже здесь стоял.
Цзян Чанъи так испугался, что у него дрогнула рука, и вода из ковша чуть не плеснула на пол:
— Ты что, призрак? Почему ходишь беззвучно?
— Что, совесть нечиста? — в его тоне прозвучала привычная насмешка.
Цзян Чанъи водрузил таз с овощами на плиту и недовольно закатил глаза. Сам же горбатится у плиты, а этот человек ещё имеет наглость перебирать харчами!
— Боишься, что я подсыплю яду, и потому великий глава лично явился проконтролировать работу? — с сарказмом бросил он, однако заметил, что у Гуй Нуна вялый вид и он словно лишён всяких сил.
— Они слишком шумные, — холодно ответил Гуй Нун, явно имея в виду бесконечно спорящих во дворе Ло Цинъюня и того юнца.
— А у меня тут, значит, тихо? — отвечая на ходу, Цзян Чанъи привычным движением разбил яйцо.
Гуй Нун бросил на него мимолётный взгляд:
— Смотрю я, как ты тут суетишься — неплохое развлечение.
Цзян Чанъи не только не разозлился, но даже усмехнулся и вдруг качнулся ближе на пару шагов:
— Вот и отлично! Поди-ка сюда, этот таз с зеленью теперь твой. — С этими словами он пододвинул таз ближе к Гуй Нуну.
Гуй Нун ответил молчанием, но в его взгляде нежелание читалось предельно ясно.
— Ай, да в конце концов, если я плохо помою, вам же это всё и жрать, — Цзян Чанъи наигранно вздохнул и, покачивая головой, затараторил: — Не то что глава: у вас глаз алмаз, а мытьё овощей для вас — сущая пустяковина. Уверен, с вашими талантами всё будет сделано быстро и безупречно!
Видя, что Гуй Нун по-прежнему безучастен, Цзян Чанъи снова расплылся в улыбке и продолжил льстить:
— Ради того, чтобы все мы поели чистой зелени, неужто главе трудно пальцем о палец стукнуть?
Их взгляды скрестились, и в конце концов Цзян Чанъи первым сдал позиции. Улыбка сполгла с его лица, и он обречённо потянулся к тазу:
— Ладно-ладно, ручки великого главы ведь не созданы для грязной работы…
В этот самый момент Гуй Нун неожиданно протянул руку прямо перед ним.
Цзян Чанъи остолбенел:
— А? — Он недоумённо уставился на эти точёные пальцы с выступающими суставами. — Рука болит?
— ...
— Разве не ты просил меня мыть овощи? — невозмутимо произнёс Гуй Нун. — Засучи мне рукава.
Глаза Цзян Чанъи вспыхнули, на лицо мгновенно вернулась сияющая улыбка, и он тут же принялся аккуратно подворачивать ему рукава:
— Я же говорил, глава ни за что не оставит в беде!
Гуй Нун даже не стал слушать его сладкие речи, подошел к плите и принялся неторопливо мыть зелень. Даже выполняя столь грязную работу, он двигался с неизменной невозмутимостью.
Взбивая яйца, Цзян Чанъи то и дело украдкой косился на профиль Гуй Нуна.
Гуй Нун внезапно изогнул губы в усмешке и, не поворачивая головы, бросил:
— Красиво? Ты слюни-то в миску не пусти.
Цзян Чанъи испуганно опустил взгляд на миску в руке, и лишь услышав тихое, сдержанное хихиканье Гуй Нуна, сообразил, что его провели. Он не удержался от реплики:
— У тебя что, и на затылке глаза растут?
— Твой взгляд чуть к моей спине не прилип, — небрежно бросил Гуй Нун, всё так же сосредоточенно моя зелень.
— Ох, какой же ты чувствительный, — деланно невозмутимо отозвался Цзян Чанъи, отводя взгляд, но кончики его ушей слегка покраснели.
Гуй Нун скосил глаза вбок и как раз успел заметить сосредоточенный профиль Цзян Чанъи, помешивающего яичную массу. Его вечно изогнутые в улыбке глаза сейчас были чуть прикрыты, а длинные ресницы отбрасывали на щеки тени.
В этот момент Цзян Чанъи резко повернул голову, и их взгляды столкнулись лицом к лицу. На секунду Гуй Нун замер, но тут же услышал победный смешок Цзян Чанъи:
— А твой взгляд чуть к моей спине не прилип!
С блеском отыгравшись, Цзян Чанъи пребывал в великолепном расположении духа. Напевая под нос весёлый мотивчик, он повернулся за утварью и принялся готовиться к жарке.
Гуй Нун посмотрел на его пружинистую спину, фыркнул, покачал головой и вернулся к мытью овощей.
В кухне царила тишина, нарушаемая лишь шкворчанием масла на сковороде. Они редко проводили время так мирно, но работали на удивление слаженно. Стоя рядом, Гуй Нун нарезал приправы и время от времени бросал на ловкие движения Цзян Чанъи испытующий взгляд.
— Ты вечно сам готовишь? — вдруг подал голос Гуй Нун, и его слова прозвучали в тишине кухни особенно отчётливо.
Цзян Чанъи переворачивал зелень на сковороде, даже не поднимая головы:
— Да нет, чаще ем где придётся. Я человек без определённого места жительства, готовить для себя — слишком хлопотно.
Гуй Нун знал о страсти Цзян Чанъи коллекционировать всё подряд, так что его вечные скитания были вполне в порядке вещей, и потому спросил снова:
— И куда же ты изначально собирался отправиться дальше?
Цзян Чанъи скосил глаза и одарил его красноречивым взглядом:
— Разве не ты меня только что поймал с поличным? Приходится отрабатывать долг, так куда я теперь сбегу?
— А если бы я тебя не поймал? — не унимался Гуй Нун.
Цзян Чанъи на мгновение замер над сковородой, обдумывая ответ:
— Наверное… двинулся бы на восток, в Цзяохай.
Гуй Нун слегка замер, кончик его ножа легко стукнул о разделочную доску:
— С чего вдруг туда понадобилось?
Цзян Чанъи и сам толком не мог объяснить. Он привык жить по наитию, а решения о поездках принимал под влиянием сиюминутного порыва. Но раз уж Гуй Нун спросил, пришлось на ходу вымучивать причину:
— Говорят, в Цзяохае очень таинственные места. — Поняв, как неубедительно это прозвучало, он тут же добавил: — Говорят, там даже русалы водятся… Кстати об этом: тот скелет русала, который вы собирались выставить на аукцион, он вообще настоящий?
Он до сих пор затаил обиду на ту новость, которую Гуй Нун распустил ради его поимки. В тот вечер Гуй Нун расставил сети повсюду, а он крутился среди стражи, точно ужон, пока Сяо Ян окончательно не загнал его в ловушку. Вот только самого скелета русала он так и не увидел.
Гуй Нун бросил на него ленивый взгляд:
— Очень хочешь посмотреть?
Цзян Чанъи широко распахнул глаза:
— Да ладно! Значит, он реально существует?
— В трактатах столетней давности есть упоминания, — спокойно ответил Гуй Нун. — Можешь сам поискать.
Столь расплывчатый ответ вывел Цзян Чанъи из себя:
— До чего же ты прижимистый! Эту свою уродливую птицу ты без проблем выставил на показ, а рыбу пожалел показать… — бормоча себе под нос, он постепенно умолк, внезапно вспомнив, как когда-то оскорбил вкус Гуй Нуна, сравнив того с Пылающей Золотой Жар-птицей, а мстительный характер главы стоил ему немалых нервов.
— Чего замолчал? — с усмешкой глядя на его перепуганный вид, спросил Гуй Нун.
— Да так… — Цзян Чанъи лихорадочно соображал, как бы выкрутиться.
Но Гуй Нун лишь тихо произнёс:
— Я ведь тоже считаю её уродливой.
Цзян Чанъи опешил:
— Что?
— При жизни ей возносили тысячи почестей, а теперь, после смерти, я сделал из неё чучело, выставленное на потеху толпе — разве не смешно? — Гуй Нун тихо рассмеялся, и в этом смехе слышалась то ли насмешка, то ли какая-то иная, скрытая горечь.
Цзян Чанъи зябко ёжился и молча взял тарелку, чтобы переложить туда готовую зелень. Атмосфера на кухне внезапно стала тяжёлой, нарушаемая лишь едва слышным треском остывающей сковороды.
Тарелка изумрудной зелени, золотистый жареный омлет, аппетитное тушёное мясо и пиала мягкой бобовой похлёбки — всё выглядело столь ярко и источало столь соблазнительный аромат, что у любого мгновенно разыгрался бы аппетит.
Ло Цинъюнь уже изош S*Wлся слюной и, не церемонясь, метнул палочки прямо на блестящий кусок мяса. Но не успел он коснуться еды, как раздался звонкий удар — другая пара палочек с филигранной точностью выбила его кусок обратно на середину стола.
Подняв голову, он встретился с холодным взглядом сидящей напротив Ши Цзя, которая сжимала палочки в руке:
— Мой учитель приготовил это блюдо. С какой стати ты первый тянешься?
Ло Цинъюнь был неправ, и хотя слова застряли поперёк горла, ему пришлось выдавить из себя лишь:
— …Ладно.
Цзян Чанъи бросил взгляд на сердитое лицо Ши Цзя и с улыбкой занял своё место:
— Не церемоньтесь, отведайте-ка стряпню этого мастера.
Гуй Нун тихо сел напротив Цзян Чанъи, обведя взглядом блюда на столе. Пусть еда и не отличалась изысканностью дорогих ресторанов, от неё веяло уютным теплом домашнего очага. Он попробовал кусочек омлета — специи были добавлены в самый раз, и он одобрительно кивнул:
— Готовишь ты отлично.
Услышать от Гуй Нуна похвалу — редкая удача. Цзян Чанъи лихо закрутил палочки в воздухе и гордо задрал нос:
— То-то же! Я этому ремеслу обучился как раз тогда, когда мотался повсюду и обчищал всё подряд от севера до юга.
Ло Цинъюнь тоже воодушевился и уже собрался было потянуться палочками к манящему золотистому омлету, но стоило им лишь коснуться яиц, как Ши Цзя вновь перехватила их на полпути. На мгновение он замер, а мальчишка с совершенно бесстрастным выражением лица отправил яйцо себе в рот и, продолжая жевать, не забыл съязвить:
— Учитель готовит поистине восхитительно. Когда мы были в Лянчжоу, он мне такого не делал. — Про себя Ши Цзя мысленно добавил: „Еще чего, вас тут рассиживать баловать“.
Ло Цинъюнь скрипнул зубами, сдерживая гнев, и перевёл палочки на тарелку с зеленью. Но едва он подцепил листик, как знакомое движение вновь выбило еду прямо в миску Ши Цзя, который выглядел при этом так невозмутимо, будто просто уплетал свой обед. Ло Цинъюня едва не стошнило от злости: этот сопляк нарочно над ним издевается?!
Не веря своим глазам, он решил сменить тактику и потянулся за половником, намереваясь налить похлёбки, но рука Ши Цзя в тот же миг легла на ручку ковша с другой стороны.
Их взгляды скрестились, и ни один не собирался уступать. Ши Цзя первым подал голос, звучавший донельзя уверенно:
— Я тоже хочу есть.
Ло Цинъюнь в этот раз сдаваться не собирался: он наконец-то понял, что этот малец целенаправленно портит ему жизнь.
— Правило очереди не слыхал? — процедил он.
Ши Цзя ни капли не отступил назад и лишь холодно усмехнулся:
— А уважать старших тебя не учили?
Они начали негласно мериться силой, из-за чего половник в супнице заходил ходуном, поднимая по кругу мелкие волны.
Гуй Нун как ни в чём не бывало продолжал трапезу, словно творящееся рядом безумие его совершенно не касалось.
Цзян Чанъи запихнул за обе щеки кусок мяса и с сияющими глазами наблюдал за пикировкой, наслаждаясь зрелищем в лучших традициях зрителя хорошего представления.
Ло Цинъюнь вдруг усмехнулся и неожиданно ослабил хватку:
— Ладно, уважать старших, говоришь? Тогда уступлю тебе, сопляку.
Он выпустил ручку слишком резко, чего Ши Цзя никак не ожидал: из-за исчезновения сопротивления с одной стороны половник резко перекосился —
Хрясь!
Глиняная супница разлетелась вдребезги о пол, густая похлёбка брызнула во все стороны, измазав подолы одежд и обувь каждого присутствующего.
В комнате воцарилась абсолютная тишина.
Цзян Чанъи: «……»
Он никак не мог взять в толк, до чего же эти двое умудрились додуматься до столь идиотской выходки.
http://bllate.org/book/25517/3043951
Готово:
