На верхней террасе Шанге бесчисленные небесные фонарики освещали ночное небо.
Царь Е скривил тонкие губы, втайне усмехаясь с видом победителя, держащего всё под контролем.
Опустив взгляд на смущенную и готовую распуститься Цянь Цзю, он полыхнул страстным взором, словно сорвавшийся с привязи дикий конь; его мысли разбежались, он не в силах был совладать с собой — этой ночью прекрасный цветок непременно распустится в миру.
Цянь Цзю чутко уловила устремленный на нее прямой и обжигающий взгляд и тихонько усмехнулась.
Она слегка приподняла лицо с изящным макияжем, в ее глазах не было ни малейшего страха. На миловидном личике не осталось и следа прежней наивной беззаботности, а во взгляде проступило безумие искусного охотника — холодное, одержимое, от которого бросало в дрожь.
Царь Е в мгновение ока был ошеломлен этим кровожадным взглядом Цянь Цзю, кровь ударила ему в голову, страсть вмиг улетучилась, и он испуганно выдохнул: — Ты...
Цянь Цзю слегка развернулась, склонив голову набок и прямо глядя на Царя Е — колдовская и соблазнительная, словно дикий, буйно разросшийся сорняк, она таила на самом дне глаз такую жестокость, что способна была заживо опутать и задушить человека.
— Ах... Что ты делаешь? — взвизгнул Царь Е.
Позади Царя Е бесшумно стоял мужчина; меч в его руке уже был приставлен к горлу Царя Е. Клинок держался твердо, но на шее Царя Е все же осталась свежая царапина, из которой выступили теплые, жгучие капли крови.
Цянь Цзю улыбалась, но в этой улыбке, не доходившей до глаз, сквозила леденящая стужа. Царю Е вдруг показалось, что эта улыбка до жути страшна.
Цянь Цзю произнесла: — Гань Юань, опусти меч!
Царь Е разом всё понял и прозрел. Уголки его губ дернулись, и ему вдруг стало невероятно смешно от собственной глупости: его водили за нос вокруг пальца, а он и не подозревал об этом.
— Так это и есть твое истинное лицо? Принцесса Цзю, самая любимая дочь правителя Янь, и вправду непроста.
Цянь Цзю в мгновение ока вернулась к образу хрупкого невинного цветка, но из ее уст слетали слова, от которых стыла кровь.
— Ты раскрыл мой секрет, и я вот думаю: не уничтожить ли тебя, чтобы в Ецзине больше никто не ведал о моем истинном лице?
Царь Е холодно фыркнул и небрежно платком смахнул кровь с шеи. Человек, способный заявить о себе в жестокой борьбе за престол, разумеется, не был заурядной личностью.
Царь Е произнес безмятежно: — Ты намеренно выманила меня поговорить с глазу на глаз. Если бы ты хотела меня убить, то давно бы убила, к тому же убийство меня не принесет тебе никакой пользы. Говори, чего ты хочешь?
Цянь Цзю сладко усмехнулась: — Поговори мы по-хорошему с самого начала, нам не пришлось бы так враждовать.
— Хватит болтать, говори! Зачем ты меня позвала?
Столкнувшись с такой Цянь Цзю, Царь Е в тот же миг отчетливо понял: с этой женщиной лучше не связываться, по крайней мере, сейчас не время для вражды.
Эта женщина была ядовита. Раз так, нужно решать всё быстро, нечего тут затягивать — остается лишь почва для взаимной выгоды.
Эта женщина сполна оправдывала звание любимой принцессы Цзю нынешнего императора Янь. Слишком страшная, отнюдь не добрая душа, лучше держаться от нее подальше.
Цянь Цзю без лишних колебаний наполнила взгляд мягкостью: — Помоги мне заполучить Лэ Сюя, и через три дня я преподнесу тебе один таинственный и щедрый дар.
Услышав это, Царь Е ответил решительным отказом: — Лэ Сюй?! С какой стати мне тебе помогать? Позволить Лэ Сюю стать зятем императора Янь и приумножить его влияние — ты что, считаешь меня дураком?
Цянь Цзю спокойно ответила: — Он будет лишь номинальным зятем без реальной власти, царство Янь не поможет ему взойти на престол.
— Ха-ха... Ха-ха... Раскидываться такими пустыми обещаниями... Принцесса Цзю и вправду ни во что меня не ставит.
Цянь Цзю загадочно подмигнула Царю Е: — В знак извинения за сегодняшний инцидент и искренности нашего будущего сотрудничества через три дня этот таинственный дар доставят в Башню Цинь.
Царь Е с любопытством приподнял бровь: — О~ и что же это за таинственный дар?
— Тогда Ванъянь сам все узнает. Когда Ванъянь примет подарок и увидит мою искренность, мы продолжим разговор о сотрудничестве.
— Договорились, — произнес Царь Е, размашистым шагом направился прочь и без малейших задержек покинул верхнюю террасу Шанге.
Пир изначально затевался ради принцессы Цзю, но теперь настроение было испорчено, и возвращаться за стол Царь Е не собирался. Цянь Цзю тут же последовала за ним, неотступно шагая по пятам.
— Принцесса Цзю, что ты увязалась за мной? — Царь Е слегка нахмурился.
Зачем эта безумная женщина увязалась за мной? От нее веет каким-то жутко зловещим холодом.
— Я вовсе не увязывалась за вами, мне просто тоже нужно по делам, я как раз спешу покинуть Шанге. Царь Е, неужели вы меня испугались? Вы ведь не настолько трусливы, хе-хе...
Царь Е со злостью и стыдом процедил сквозь зубы: — Какая напасть. Вернусь-ка лучше в резиденцию к своей красавице Цзянь, она куда интереснее этой ядовитой змеи.
——————
У ворот Шанге Юнь Му уже ступил на подножку экипажа, собираясь вернуться в резиденцию канцлера.
— Юнь Му, а ну стой!
Лэ Сюй бросился вперед, в один миг ухватил Юнь Му за широкий рукав и силой потянул назад, не позволяя залезть в повозку.
Юнь Му с бесстрастным и холодным выражением лица бросил: — Отпусти меня.
Но Лэ Сюй не желал отпускать; он мертвой хваткой вцепился в просторный рукав Юнь Му, отказываясь отступать.
Юнь Му недовольно нахмурил брови. Заметив, как прохожие на улице бросают в их сторону любопытные взгляды, он с раздражением стиснул зубы: — Отпусти же!
Все накопившиеся за последнее время метания Лэ Сюя слились в единую веру: во что бы то ни стало заставить Юнь Му объяснить, почему тот избегает его. С чего бы верным друзьям, прошедшим вместе через огонь и воду, вот так в одностороннем порядке отдаляться друг от друга?
— Не отпущу, пока не скажешь, почему ты в последнее время все время бегаешь от меня.
Юнь Му со злости потерял рассудок, и гнев ударил ему в голову: — Ты целыми днями околачиваешься с принцессой Цзю, у тебя еще хватает времени обращать на меня внимание?
Сорвавшихся с языка слов Юнь Му испугался сам: в его устах это прозвучало так, будто он ревнует, и от этого он разозлился еще сильнее.
— Я к тому, что раз уж ты проводишь столько времени с принцессой Цзю и не уделяешь ей должного внимания, чего привязался ко мне?
Лэ Сюй растерянно моргнул: — Уделять внимание принцессе Цзю? И как это связано с тем, что ты от меня прячешься?
Юнь Му от злости лишился дар речи: — Ты... Ты... Короче говоря, я устал и хочу домой, пусти руку.
— Ни за пока не объяснишься, никуда не пойдешь! — Лэ Сюй уперлся еще сильнее, намертво вцепившись в широкий рукав Юнь Му и ни за что не желая его выпускать.
В гневе Юнь Му тихо зарычал: — Да как ты вообще можешь не понимать человеческой речи?! Я сказал — отпусти, отпусти! — Его ледяной и безупречный образ едва не трещал по швам.
Неподалеку раздался мерный, неторопливый стук шагов.
— Братец Лэ Сюй, что вы тут делаете? — серебристый, звенящий девичьим смехом голос раздался прямо рядом с Лэ Сюем.
— Принцесса Цзю! — Юнь Му вежливо поприветствовал Цянь Цзю.
Цянь Цзю с привычной непринужденностью перехватила руку Лэ Сюя и незаметно оттеснила его от Юнь Му, так что Лэ Сюй поневоле разжал пальцы на чужом рукаве.
Цянь Цзю перевела взгляд на Лэ Сюя и спросила: — Братец Лэ Сюй, я ведь никого толком не знаю в Ецзине. Не познакомишь меня? Кто этот столь статный и благородный молодой господин?
Потерявший всю решимость из-за вмешательства Цянь Цзю, Юнь Му больше не мог с прежним ледяным отчуждением смотреть на Лэ Сюя.
Он сложил руки в поклоне перед Цянь Цзю и мягко улыбнулся: — Заместитель главы суда присяжных, господин Цю Юньму.
За последние годы благодаря доверию императора и наследного принца Юнь Му стремительно поднялся с должности помощника судьи до заместителя главы суда присяжных.
Цянь Цзю восторженно и блестящими глазами уставилась на Юнь Му: — Оказывается, вы тот самый прославленный господин Цю, о котором слагают стихи! Говорят, вы искусны и в литературе, и в боевых искусствах, обладаете глубочайшими познаниями и несравненной красотой, гремя славой на все царство Янь. Сегодняшняя встреча поистине оправдала слухи.
Юнь Му ответил официальной вежливостью: — Принцесса льстит! Лишь несравненная красота самой принцессы вызывает искреннее восхищение.
Цянь Цзю притянула к себе Лэ Сюя и с легким кокетством обратилась к Юнь Му: — Эта принцесса давным-давно восхищалась талантом господина Цю. Если вы не брезгуете, в один из дней я устрою пир. Не соизволит ли господин Цю почтить его своим присутствием?
Юнь Му удивился столь бурному приглашению принцессы Цзю, но, подумав, решил, что это наверняка пустые любезности, и тепло улыбнулся: — Разумеется. Для меня это будет честью.
Цянь Цзю ласково прижалась к руке Лэ Сюя и с улыбкой произнесла: — Господин Цю, тогда мы покинем вас первыми.
Затем она повернулась к Лэ Сюю: — Братец Лэ Сюй, я устала, давай вернемся в княжескую резиденцию отдохнуть.
— Я... Ай! Подожди... Погоди... — не успел Лэ Сюй договорить, как Цянь Цзю потащила его за собой в сторону экипажа Резиденции князя Лэ.
Юнь Му молча смотрел вслед удаляющимся Лэ Сюю и Цянь Цзю, пока их силуэты полностью не растворились вдали.
Долгое время спустя он лишь горько усмехнулся собственному одинокому отражению, покачал головой и прямиком направился к карете резиденции канцлера. И зачем порой допытываться до самой сути вещей, разбивая котелок до конца?
———————
Резиденция князя Е, внутренние покои.
Вернувшись в поместье, Царь Е сразу направился в павильон Пионов к красавице Цзянь: — Шан Эр, иди ко мне, поцелуй меня, дай успокоить нервы!
Царь Е развалился на ложе за резными занавесками и лениво притянул к себе красавицу Цзянь. В его объятиях оказалась мягкая и благоуханная дева, и на лице мужчины не осталось ни единого следа недавнего испуга — лишь предвкушение бесконечных весенних ночей в роскошном алькове, напоенных томной негой.
— Ванъянь такой несерьезный! — нежно укрывшись в объятиях Царя Е, пролепетала красавица.
— Ха-ха-ха... Будь я серьезным, я бы перестал быть Царем Е, Дунфан Цяое.
Царь Е приподнял подбородок красавицы, легонько коснулся ее алых губ и жарко впился в них страстным поцелуем.
— Мм... — легко затрепетав, красавица издала тихий прерывистый стон, погружая всю комнату в пьянящий дурман занавесок.
— Все же моя красавица Цзянь лучше всех понимает толк в забавах и ближе всех к моему сердцу.
Красавица Цзянь напевно и сладко проворковала: — Ванъянь сегодня не в духе? Наложница готова стать той, кто рассеет все ваши печали.
Царь Е небрежно бросил: — Я устроил пир, рассчитывая прибрать к рукам принцессу Цзю из царства Янь, но никак не ожидал, что эта девчонка скрывает под личиной овечки волчий нрав. Весьма опасная особа.
Красавица Цзянь протянула: — Говорят, эта принцесса когда-то скиталась в низах, а потом ее отыскали. Всего за несколько лет она умудрилась стать любимой дочерью правителя Янь. Кто бы мог подумать, что она такая штучка.
Царь Е пристально посмотрел на красавицу Цзянь и лукаво улыбнулся: — Шан Эр, если я не ошибаюсь, ты ведь родом из Района Хуанъянь, из Двора Цветов Груши, верно?
В голосе красавицы смешались три доли кокетства и три доли притворного гнева: — Ванъянь, я давно покинула те места и не хочу вспоминать о тех днях. Умоляю вас, больше не заводите о них речь, иначе Шан Эр рассердится.
Красавица Цзянь и была той самой старшей ученицей Двора Цветов Груши, Цзянь Сюэ Шан. Сюэ Шан не захотела отправляться в Цинчжоу вместе со всеми остальными и сбежала прямо по дороге, а после долгих мытарств в конце концов оказалась наложницей в резиденции князя Е.
— Ну же, Шан Эр, это нужно для дела. Как только все закончится, мы больше никогда не вспомним про Двор Цветов Груши,детка,детка,детка?
Царь Е охотно ублажал красавицу в своих объятиях: в конце концов, ее изогнутые брови с мягким изломом и полные невысказанной страсти глаза были опьяняющими, манящими и пробирающими до костей.
Сюэ Шан нарочито ласковым и медовым голоском запела как нельзя слаще: — Чем же наложница может помочь Ванъяню?
— Ты хорошо знаешь Цянь Цзю?
Сюэ Шан потрясенно ахнула, и ее пальцы сжались в побелевшие кулаки, которые едва заметно дрожали.
— Цянь Цзю?! Она же пропала несколько лет назад, почему Ванъянь вдруг вспомнил о ней... Неужели... Принцесса Цзю — это она?!
Царь Е искоса глянул на Сюэ Шан. Ее реакция показалась ему странной, но виду он не подал, небрежно бросив: — По моим сведениям, принцесса Цзю и есть Цянь Цзю.
Уголки глаз Сюэ Шан покраснели, лицо затуманилось от отрешенности: — Быть того не может! Ее же забрали бродяги, она не должна была выжить!
Царь Е с любопытством следил за выражением лица Сюэ Шан. Ее лицо менялось на глазах, но, полностью погруженная в собственные эмоции, она не заметила его взгляда.
Тогда Царь Е с легкой ленивой улыбкой продолжил: — Теперь она стала девятой принцессой царства Янь и собирается выйти замуж за Лэ Сюя, став княгиней.
Лицо Сюэ Шан мгновенно исказилось от злобы, она так сильно стиснула зубы, что даже не заметила этого.
Царь Е ласково погладил нежную щеку Сюэ Шан и, наклонившись к ее уху, холодно и свирепо прошептал: — Сюэ Шан, твое лицо только что выдало твои истинные чувства. Ты ненавидишь Цянь Цзю или всё еще надеешься заполучить Лэ Сюя?
Сюэ Шан в ужасе встретилась взглядом с хищными, свирепыми глазами Царя Е. Сердце ее затрепетало, а давящая аура страха сковала все тело.
Дрожащим голосом она выдавила: — Ванъянь, наложница виновата. Умоляю, пощадите наложницу на этот раз, я буду слушаться Ванъяня во всем, и любое ваше поручение исполню изо всех сил.
— Я же говорил тебе: радость и гнев не должны отражаться на лице. Ты совершила огромную ошибку!
Царь Е резким движением приподнялся, и от недавней неги не осталось и следа — лишь сплошной холод и жестокость. Он отпихнул слабо сопротивляющуюся Сюэ Шан, та потеряла равновесие и кубарем покатилась с ложа.
Сюэ Шан прекрасно знала переменчивый нрав Царя Е. С дрожью в сердце и слезами на глазах она рухнула на колени у кровати, смиренно умоляя:
— Прошу Ванъяня о милосердии, я не хочу в Зал Наказаний, наложница не хочет в Зал Наказаний!
Зал Наказаний наводил ужас на всех слуг резиденции князя Е. Стоило прошвинившемуся слуге угодить туда, как он лишался всякого человеческого достоинства: дневные и ночные душевные и телесные муки были таковы, что из человека буквально выдирали живьем кусок кожи.
Когда Сюэ Шан только попала в резиденцию князя Е, ее за непокорность уже отправляли в Зал Наказаний. С тех пор она до смерти боялась ослушаться хоть в чем-то, страшась снова оказаться в том страшном месте.
Царь Е приподнял за подбородок лицо Сюэ Шан: — Сюэ Шан, если не проучить тебя как следует, ты ничего не усвоишь. А если повторишь подобное впредь, то испортишь мне всё великое дело, понимаешь?
Сюэ Шан вся затряслась в слезах, вновь моля Царя Е: — Ванъянь... Ванъянь... Умоляю... Не отправляйте меня туда, умоляю...
— Тогда ступай во внутренний двор и прими наказание сама. Пусть управляющий отпорет тебя ста ивовыми прутьями. Только смотри, чтобы не осталось следов на коже, иначе наложница моего Ванъяня подурнеет. — Царь Е менял выражения лиц быстрее, чем страницы в книге, и ласковым, полным нежности тоном успокаивал Сюэ Шан.
Затем он добавил: — Иди же, иди! Отдохнешь пару дней, а потом вернешься прислуживать. — С этими словами он оттолкнул Сюэ Шан и вышел прочь.
— Благодарю Ванъяня...
Хотя сто ударов ивовыми прутьями не оставляли внешних ран, управляющий при исполнении наказания вливал внутрь капельку ци, нанося удары в одно и то же место раз за разом. От каждого шлепка боль становилась невыносимой, как раз на те самые два дня, когда человек терял способность ходить.
Вскоре из заднего двора донеслось: — Хлёсь — хлёсь — хлёсь... — звуки ударов ивовых прутьев о нежную плоть.
— Мм... — Сюэ Шан терпела боль, раздирающую сердце и душу на части, слезы безостановочно текли из глаз, но она закусила губу до крови, не смея издать ни звука громче.
От невыносимой боли Сюэ Шан казалось, что она умирает, а в расширенных от ярости глазах ярче и ярче разгоралась жгучая ненависть.
Почему женой Лэ Сюя должна стать именно Цянь Цзю? Почему не я?! Мы обе выросли во Дворе Цветов Груши, и в таланте, и в красоте я ничуть не уступаю ей. Но она взлетела на ветку и стала фениксом, а я упала в грязь! Я не смирюсь!
Сбежав из Цинчжоу, она думала, что по возвращении в Ецзин сможет положиться на Лэ Сюя — пусть даже наложницей, но он все равно принял бы ее по всей форме. Кто бы мог подумать, что на полпути ее опоят наркотиком, продадут в веселый дом, а оттуда выкупит Царь Е?
Каждая из этих бед, одна за другой... Я не смирюсь! Я заставлю всех разделить мою участь и вечно гореть в аду!
На следующий день в павильоне Пионов Царя Е Сюэ Шан с мрачным лицом лежала ничком за резными занавесками.
Царь Е распахнул дверь и вошел. Сюэ Шан напустила на себя манящую, полустыдливую улыбку и протянула сладким голосом: — Ванъянь...
Царь Е улыбнулся, пребывая в прекрасном расположении духа: — Одумалась?
— Наложница одумалась. Наложница готова стать самым острым клинком в руках Ванъяня.
— Хэ-хэ-хэ... Отлично, под стать красавице, которую я выпестовал. Если великое дело свершится, я непременно пожалую тебе титул благородной супруги Цзянь, и ты будешь наслаждаться богатством и почетом всю жизнь.
— Ванъянь, правда? Тогда... тогда вы отдадите мне Цянь Цзю?
— Отдать ее тебе можно, но она все-таки принцесса царства Янь, так что жизнь ей сохранить придется.
В глазах Сюэ Шан промелькнул холодный огонек, и она легко улыбнулась: — Уговор дороже денег.
http://bllate.org/book/25508/3042662
Готово:
