Ответив на несколько рабочих писем, Цинь Юйцзин вернулась на главный экран телефона и нажала на иконку FEMALE в правом нижнем углу.
Будучи полностью женской социальной платформой, FEMALA, без сомнения, стала самым успешным проектом последних лет. По сравнению с неизбежным снижением планки на других платформах, FEMALE обладала более молодой аудиторией и более качественным контентом, демонстрируя не только разнообразные эстетические вкусы современных женщин, но и рождая бесчисленные смелые и модные идейные столкновения. Разумеется, возможностью выделиться среди множества чисто женских социальных платформ она была обязана ослабленной системой прямых трансляций в рамках принятой политики цензуры.
Еда и секс — суть человеческой природы; независимо от пола и даже вида, стремление к прекрасным вещам заложено в самой костной ткани живых существ.
Она ввела имя Линь Сюаня в поисковую строку и никак не ожидала, что этот человек всё еще ведет трансляцию, хотя эфир был просто запущен, а сам он давно спал.
Укрывшись тонким пледом, он свернулся калачиком, его белые щеки покрывал легкий румянец, и выглядел он так, будто видел самые сладкие сны.
Вероятно, из-за долгого отсутствия движений система сочла трансляцию заброшенной, функция подарков была отключена, но в чате все еще оставалось несколько активных зрителей, очевидно, преданных фанатов этого маленького стримера, которые превратили комнату вещания в простой чат-рум.
Цинь Юйцзин обратила внимание на ряд аватарок наверху трансляции — это был рейтинг спонсоров текущего эфира. Первое и второе места, шедшие ноздря в ноздрю, все еще оставались в сети, явно не желая так просто прекращать этот фарс и намереваясь во что бы то ни стало выяснить, кто сильнее.
Цинь Юйцзин не понимала этого, но для нее все складывалось как нельзя лучше.
Звонок прошел почти мгновенно, и на том конце раздался сонливый и слегка ласковый голос: — Это Юйцзин? Зачем звонишь так поздно?
— Тетушка Сун, прошу прощения, я не помешала вашему отдыху?
— Нисколько. Только что закончила совещание, еду домой, дремлю в машине.
Цинь Юйцзин улыбнулась, и в ее тоне промелькнула доля вежливой теплоты: — Я так и думала, вы ведь всегда ложитесь поздно. Соблюдя все приличия, она наконец заговорила: — Видите ли, я хотела попросить вас об услуге, речь идет о начальнике Мэне из городского управления жилищного строительства в Наньчэне...
Трансляция Линь Сюаня внезапно прервалась, при попытке зайти на главную страницу аккаунта стало выдавать системную ошибку, и точно так же дело обстояло следующие два-три дня.
Кому ни посмотри — чистой воды официальная блокировка.
Вот только эта блокировка выглядела совершенно беспричинной и немного странной.
Сунь Цзиньбао битый день пыталась подать апелляцию, но ничего не добилась, махнула рукой, бросила телефон на стол и со вздохом произнесла: — Ладно, пусть так. Разморозят только в начале следующего месяца.
— Хм...
— Чего ты мне тут хмыкаешь? — Сунь Цзиньбао повернулась, сердито уставившись на нее, собиралась уже вспылить, но, взглянув на ее лицо, растеряла всю злость.
До чего же Линь Сюань красив! Хотя по природе своей они оба кошки, человеческий облик у него такой тонкий и изящный, кожа белая, с нежным сиянием, словно покрытая тонким слоем воды.
Впрочем, и в кошачьем обличье Линь Сюань был весьма хорош собой, — смутно подумала Сунь Цзиньбао. Жаль только, что нынче у людей вкусы изменились, большинство предпочитает тех глуповатых, привязчивых толстых кошек, а коты вроде Линь Сюаня, не умеющие дарить людям эмоциональную отдачу, разумеется, не вызывают всеобщей любви.
Телефон, который едва успел умолкнуть, снова зажужжал. Сунь Цзиньбао и без того знала, что это Ян Цзяньцин звонит с другого номера. Подумать только: как котяра Линь Сюань потерпел полный крах, зато в человеческом обличье нравится абсолютно всем.
Хотя нет, не всем.
Сунь Цзиньбао присела на корточки перед ней и с любопытством поинтересовалась: — Эй, в тот день, когда тебя удалили, больше никаких новостей не было?
— Угу.
— И что теперь? Разве ты спустился с гор не ради воздаяния за благодеяние? Кое-как нашел благодетельницу, так почему не шевелишься?
Линь Сюань наконец приподнялся и выдал вполне осмысленную человеческую фразу: — Это благодеяние сложно вернуть.
— Тебе-то сложно, не то что мне. — Сунь Цзиньбао изначально пыталась выведать, как продвигаются успехи Линь Сюаня в возвращении долга, но стоило зайти подобной теме, как она невольно предавалась воспоминаниям и принималась без умолку трепаться о прошлом: — Когда я возвращала свой долг, это вообще не стоило мне никаких усилий. Мама, едва увидев меня, забрала домой, и я изо дня в день только и делала, что ела, спала и смотрела с ней телевизор в этом доме. Возвращала добро, хи-хи, справляла нужду в унитаз — вот тебе и воздаяние.
По части человеческой жизни Сунь Цзиньбао была существом с богатейшим жизненным опытом, однако при упоминании своей мамы от нее неизменно веяло какой-то детской наивностью.
У Линь Сюаня мамы не было. Он родился прямо в даосском монастыре, питался подношениями, впитывал аромат благовоний и целыми днями дрых на коленях у прародителей Саньцин. Весна сменяла осень, так прошло много-много лет в полном спокойствии, пока в один прекрасный день, когда небо было абсолютно чистым, а солнце светило особенно ярко, Линь Сюаню вдруг не взбрело в голову спуститься с гор и посмотреть на мир.
И стоило ему спуститься, как чистокровный кот угодил в кармическую кабалу, задолжав за спасение собственной жизни.
Кармический долг — дело серьезное. Если Цинь Юйцзин случайно погибнет раньше, чем он полностью рассчитается, Линь Сюаня гарантированно поразит небесная кара пяти громов.
Он вовсе не жаждал быть пораженным молнией, но и платить по счетам оказалось непросто.
Линь Сюань совершенно не представлял, с чего начать, от одних только мыслей об этом уже накатывала усталость.
Цинь Юйцзин решила применить тактику холодного игнорирования.
Часов в восемь-девять весеннего вечера у жителей Наньчэна только начиналась ночная жизнь: шумные торговые кварталы пестрели разноцветными неоновыми вывесками, а на улицах бурлили толпы людей и непрерывным потоком шли машины.
На их фоне район Пиншань, отделенный рекой, казался тихим и почти заброшенным. Это был старый район Наньчэна, городские дороги и коммуникации давно обветшали, а жилье неуклонно падало в цене по мере старения домов, из-за чего центр коммерческой активности постепенно сместился в новый район на том берегу реки.
Резиденция Пиншань, расположенная менее чем в двух километрах от Пиншаня, оставалась невосприимчивой к этим переменам и по-прежнему слыла известным в Наньчэне элитным жилым комплексом.
Местность здесь была возвышенной, застройка — ограниченной, повсюду росли вековые деревья, а озеленение походило на настоящий лесопарк. Поэтому столь ценный земельный участок был разобран спозаранку, и среди густой темно-зеленой листвы выросли с десяток вилл. Если взглянуть издалека, все они отличались по архитектурному стилю, но каждая поражала своим величественным размахом, и по сей день сохранял статус жилья высшего класса.
Черный Бентли плавно остановился перед воротами двора в новом китайском стиле. Водитель привычно отстегнул ремень безопасности, собираясь выйти и открыть дверь для сидевшего сзади работодателя, как вдруг услышал: — Погоди.
Водитель замер, ничего не понимая, и принялся осторожно наблюдать через зеркало заднего вида. К сожалению, двух уличных фонарей у ворот двора не хватало для нормального освещения, свет в салоне был тусклым, и разглядеть что-либо толком не удавалось.
Поскольку сзади долгое время ничего не происходило, водитель невольно перевел взгляд в автомобильное окно, и на сей раз ему действительно удалось заметить кое-что необычное.
В тени, куда не доставал свет уличного фонаря, что-то шевелилось. Водитель присмотрелся повнимательнее и наконец разглядел стоявшую там фигуру, отчего у него мгновенно екнуло сердце.
Ночь темна, ветер черн — самое время для убийств и поджогов. Нанимательница в машине — особа непростая, и наличие у нее за душой парочки кровавых судебных тяжб выглядело вполне закономерным.
Опасаясь получить удар ножом едва только приоткроется дверца, водитель повернулся и спросил: — Госпожа Цинь, вызвать полицию?
— Не нужно, поезжай домой.
Цинь Юйцзин вышла из машины.
Фигура, прятавшаяся в тени, тоже сделала пару шагов вперед. При тусклом свете водитель наконец смог разглядеть лицо того человека, напрочь позабыв и про темные ночи, и про кровавые расправы — в голове осталась лишь одна крошечная догадка: неужели это какая-то из новых молодых кинозвезд, прославившихся в последнее время?
Голос донесся сквозь стекло машины, и девушка прозвучала так, будто предъявляла претензии: — Почему ты удалила меня из WeChat?
К счастью, речь шла не о кровной мести, а о сердечных делах.
Успокоившись, водитель застегнул ремень безопасности и уехал.
Цинь Юйцзин стояла на прежнем месте, не отвечая на вопрос Цинь Линьсюаня, вместо этого окинув ее взглядом с ног до головы.
Джинсы, кеды, белая футболка и чуть просторная толстовка-худи.
Влажная и прохладная весенняя ночь, небо затянуто тучами, собирается то ли дождь, то ли нет... Сколько же она простояла здесь? Волосы покрылись слоем влажной водяной взвеси, а кончик носа и уши покраснели от холода.
Игра на жалость?
Методы, которыми пользуются лишь дети.
Вот только из-за этого лица она не вызывала раздражения.
Хотя до симпатии тоже было далеко.
Цинь Юйцзин легко улыбнулась и переспросила: — Как ты меня нашла?
В легкой одежде маленькая стримерша выглядела немного жалкой, однако в глубине ее глаз таился холод.
— Сначала ты должна ответить мне.
Похоже, она еще не постигла всю суть игры на жалость, оставшись такой же заносчивой и невоспитанной.
Цинь Юйцзин отлично ее понимала: люди столь привлекательные, вечно окруженные всеобщим вниманием и не испытавшие никаких жизненных трудностей, в большинстве своем взрослеют очень поздно.
— Прости, у меня нет причин отвечать тебе. — Цинь Юйцзин не собиралась тратить на нее время: — Если хочешь поиграть, обратилась не по адресу, ты мне не интересна.
— А ты любишь кошек?
Каждая фраза маленькой стримерши оказывалась полной неожиданностью для Цинь Юйцзин.
Неужели она решила заводить темы для разговоров и сближаться именно таким способом? Слишком уж неуклюже.
— Терпеть не могу.
— Ох.
Заметив, что та замолчала, словно бы оставив мысли о дальнейших преследованиях, Цинь Юйцзин развернулась, толкнула калитку и, не оглядываясь, вошла внутрь.
Уши при этом продолжали прислушиваться к шагам позади — на случай, если та вздумает проскользнуть следом без всякого чувства меры.
Но даже когда ворота двора захлопнулись сами собой, издав тяжелый звук щелкнувшего замка, шаги стоявшего сзади человека так и не сдвинулись с места.
Вернувшись на второй этаж в кабинет и глядя из панорамного окна вниз, Цинь Юйцзин больше не увидела ту фигуру под фонарем.
Сдалась так быстро.
Что ж, ума хватило.
Цинь Юйцзин приоткрыла окно: в саду на ветках покачивались гроздья сирени, а налетевший весенний ветерок обдал лицо прохладой и сладостью — неповторимым густым ароматом сирени.
Она вытянула руку наружу, и крупные капли дождя забарабанили по ладони, разлетаясь брызгами — предвестники того, сколь мощным и яростным будет этот ливень.
Резиденция Пиншань располагалась в тихом месте, и вызвать такси здесь, скорее всего, окажется непростой задачей.
Кому-то, судя по всему, придется вымокнуть под дождем.
Цинь Юйцзин подумала: по-настоящему надеялась, что эта гроза заставит ее окончательно прийти в себя.
...
Когда Линь Сюань вернулся домой, было уже три часа ночи. Сунь Цзиньбао в синей пижаме с принтом большеротой рыбы варила на кухне лапшу со стеблями бамбука, и по квартире плыл кислый запах маринованных побегов — не то чтобы откровенно зловонный, но и приятным его назвать было нельзя.
— Почему ты вечно жрешь эту гадость?
— Ради просмотров, конечно! Выпущенный мной в прошлую пятницу ролик про эту лапшу взлетел в топы, скоро появятся рекламодатели, так что надо ковать железо, пока горячно, и постараться побыстрее перешагнуть отметку в миллион подписчиков.
http://bllate.org/book/25497/3041213
Готово:
