Мужчина долго жил в горах — высокий, с крепкими мышцами, длинными и сильными ногами, по одному виду было понятно, что он человек бывалый.
Лесная тропа казалась ему ровной дорогой, а ноша за спиной, судя по всему, нисколько его не тяготила.
Янь Цзинмо посмотрел на него, помолчал немного, а затем вложил свою руку в ладонь Чжу Юя.
Чжу Юй тут же крепко сжал в руке эту тощую руку.
Хотя они карабкались в гору и на лбу выступила мелкая испарина, руки у Янь Цзинмо были ледяными.
Взгляд Чжу Юя стал глубоким, а большим пальцем он легко погладил тыльную сторону чужой руки.
От прикосновения зачесалось, Янь Цзинмо отдернул руку и не удержался от смеха:
— Щекотно!
Чжу Юй сжал ладонь еще сильнее, не давая Янь Цзинмо вытащить руку, а вдобавок перевел стрелки:
— Не ерзай, иди нормально.
Янь Цзинмо сплошь покрылся вопросительными знаками и тихо проворчал про себя:
? Да ты же первый начал!
Чжу Юй снова замолчал, продолжая крепко держать его за руку и притворяясь глухим.
Янь Цзинмо наконец понял: стоило Чжу Юю услышать то, что ему не нравится, как он тут же делал вид, будто ничего не слышал, и не отвечал.
Янь Цзинмо любил всё на свете, кроме как оставаться в дураках. Подумав добрую минуту, он слегка изогнул губы, немного придвинулся к Чжу Юю и понизил голос:
— Да ты, часом, не просто захотел подержать меня за руку? Постеснялся признаться, вот и свалил всё на меня, будто я кручусь.
Чжу Юй: «……»
Он никак не ожидал, что Янь Цзинмо выпалит всё вот так напрямую. В его глазах мелькнула темная искорка, и лишь помолчав, он произнес:
— Не болтай глупостей.
Янь Цзинмо отвернулся и тихо фыркнул — он человек великодушный, спорить с Чжу Юем не станет.
Они шли, то и дело останавливаясь передохнуть, и потратили немало времени, прежде чем добрались до деревянного дома.
Увидев хижину, Янь Цзинмо тут же расслабился и с чувством произнес:
— Наконец-то пришли.
Он был с пустыми руками — корзина за его спиной неизвестно когда оказалась у Чжу Юя.
Теперь эта заплечная корзина была доверху набита грибами, которые он насобирал по дороге.
Дождей выпало вдосталь, и в горах полезли грибы. За всю дорогу он набрал немало, и если бы они еще помещались, их наверняка было бы куда больше!
— Давай сегодня вечером сварим грибной суп, — немного переведя дух и восстановив силы, Янь Цзинмо вывалил грибы из корзины и принялся осматривать их по одному. — Если не съедим, завялим на солнце, спустим с горы, и с кашей или маньтоу будет за милое дело.
Янь Цзинмо так вкусно расписал всё, что сам проголодался — у него аж в животе заурчало. Он собрался готовить.
Хотя хижина Чжу Юя выглядела простовато, было заметно, что он действительно живет здесь постоянно: котел, чашки, ложки, кастрюли — всё имелось в наличии, было абсолютно всё, что нужно.
Янь Цзинмо закатал рукава и принялся за готовку.
Подумать только, он ведь целую вечность не ел грибов, собранных собственными руками.
Едва его пальцы коснулись дров, как подошедший Чжу Юй перехватил его за руку:
— Отдохни немного, я сам приготовлю.
Янь Цзинмо скрестил руки на груди и склонил голову набок:
— Сготовить еду я вполне способен.
— Иди отдыхай.
Чжу Юй отказался слушать любые возражения, указал на ноги Янь Цзинмо и нахмурился:
— Не геройствуй.
Янь Цзинмо опустил взгляд на свои чуть подрагивающие ноги. Он действительно чувствовал слабость во всем теле и нехватку сил, хотя и мог бы еще держаться, но никак не ожидал, что Чжу Юй это заметит.
Янь Цзинмо замер, вспомнив кое-что из прошлой жизни.
Он вырос в неполной семье, с самого детства его воспитывали дедушка с бабушкой. Они баловали внука, но и требовали с него строго.
В начальной школе он уже умел готовить еду, и когда дедушка с бабушкой были заняты, сам стряпал себе обеды и сам стирал свои вещи.
Позже, после смерти дедушки с бабушкой, он стал жить в общежитии, и кроме как за карманными деньгами, с отцом виделся редко.
Он с детства привык к самостоятельности и теперь отвык от того, что кто-то вдруг начинает о нем заботиться, так что чувствовал себя немного не в своей тарелке.
Янь Цзинмо поджал губы, немного поколебался, а затем уселся на стоявший в стороне низкий табурет:
— Ладно уж, тогда я и вправду отдохну, помогать не буду.
Чжу Юй ответил «угу», сначала тщательно вымыл лекарство, которое Янь Цзинмо должен был выпить вечером, а когда развел огонь, поставил отвар на краешек очага томиться на медленном огне.
Раз уж кто-то готовит, Янь Цзинмо был только рад расслабиться — он послушно сидел на табурете и наблюдал за хлопотами Чжу Юя.
Впрочем, не прошло и нескольких минут, как его глаза стали слипаться от усталости. Конечности отяжелели, голова то и дело клювала носом, словно у цыпленка, собирающего зерна.
Сидевший неподалеку Чжу Юй был полностью поглощен готовкой, но, заметив такое состояние парня, невольно улыбнулся краешком рта.
Он подошел к Янь Цзинмо и легко похлопал его по щеке. Голос его звучал очень мягко — так, будто он хотел разбудить парня, но намеренно говорил едва слышно:
— Янь Цзинмо.
У Янь Цзинмо были очень мягкие щеки и правильные, утонченные черты лица, лишь из-за слабого здоровья цвет кожи слегка отливал нездоровьем.
Когда он полностью поправится и окрепнет, то наверняка станет самым красивым парнем во всей Деревне Вейцао.
Чжу Юй даже не смел хлопать слишком сильно, смертельно боясь причинить ему боль.
К счастью, Янь Цзинмо оказался на редкость послушным: проснувшись от зова, он даже не стал сердиться, послушно доплелся до кровати, лег и заснул.
Глядя на спящего парня, Чжу Юй простоял у кровати добрую минуту и лишь тогда вспомнил, что ужин еще не доготовлен. Он торопливо вернулся к очагу жарить грибы.
В горах темнеет быстро: к тому моменту, как еда была готова, небо уже совсем заволокло темнотой. Чжу Юй зажег лампу и только после этого позвал Янь Цзинмо ужинать.
Из леса то и дело доносились птичьи крики вперемешку с шумом ветра — на слух это звучало до жути пугающе, так что сонный Янь Цзинмо вмиг протрезвел.
— Это… — лицо Янь Цзинмо переменилось. На лице, обычно тронутом легкой улыбкой, залегли глубокие морщины меж бровей, а в голосе проступил неуловимый страх. — Почему этот птичий крик так похож на плач ребенка?
Плач этот был до того реалистичным, что он почти поверил, будто в лесу и вправду плачет малыш.
Ночь, глухие горы, да еще и такие жалобные детские рыдания — от этого просто кровь стыла в жилах, у Янь Цзинмо волосы на теле вставали дыбом.
Он инстинктивно подвинулся ближе к Чжу Юю в поисках хоть какого-то островка безопасности.
Этот человек постоянно живет в горах, силен и крепок здоровьем — если сюда заявится какая-нибудь нечисть, он ведь сможет его защитить… Наверное.
Заметив, что парень и впрямь напуган и даже побелел лицом, Чжу Юй поспешил его успокоить:
— Не бойся, это лирохристи, птаха совсем маленькая, вреда причинить не может, они так просто привлекают пару.
Янь Цзинмо дернул уголками рта, улыбнуться не получилось, так что ему оставалось лишь изо всех сил стараться не замечать жуткий крик снаружи и сосредоточиться на еде.
Зная, что парень боится, Чжу Юй тоже изо всех сил старался говорить побольше, чтобы отвлечь внимание Янь Цзинмо.
— Как только добудем дичь, сходим в поселок, купим цыплят и утят, будем растить. Тогда у нас всегда будут свежие куриные и утиные яйца, — Чжу Юй положил в пиалу Янь Цзинмо угощение и налил ему воды, добавив: — Если будешь съедать по яйцу каждый день, твое здоровье наверняка быстро поправится.
В деревнях яйца — вещь редкая, прямо как мясо, не каждая семья может позволить себе такое изобилие.
В нынешние времена урожаи выдавались скудными, и если собранного за год зерна хватало прокормить семью, это уже считалось невиданно щедрым годом.
Кушать каждый день яйца и мясо, да еще отремонтировать те два деревянных дома в Деревне Вейцао — при таком раскладе их вполне можно было бы назвать зажиточной семьей.
В глазах Янь Цзинмо наконец вновь заплясали веселые искорки, губы изогнулись в улыбке:
— Я запомнил твои слова, смотри потом не отказывайся от своих обещаний.
Чжу Юй ответил:
— Не откажусь.
После ужина оба не стали сразу ложиться спать, посидели еще немного, болтая и мечтая о том, как в будущем их двор наполнится гогочущими гусями и курами и жизнь станет сытой и богатой. И лишь когда тяжесть в желудках немного прошла, они легли на кровать.
В этот раз Янь Цзинмо не стал жаться к стене, как раньше, а лег совсем близко к Чжу Юю, так что они почти соприкасались телами.
Янь Цзинмо даже чувствовал дыхание Чжу Юя, и хотя ему было неловко, отступать он не стал.
Причина была проста: крики той птицы звучали слишком жутко. Он изо всех сил старался их игнорировать, но разве можно было избавиться от страха начисто?
Только такие люди, как Чжу Юй, привыкшие жить в диких горах, могли ничего не бояться.
Лежащий рядом человек сжался в маленький комочек — было видно, что он до смерти перепуган.
Крепкая рука Чжу Юя протянулась вперед, притянула этот маленький комочек прямо в объятия, и он произнес:
— Подвинься ближе.
Между ними и так почти не оставалось расстояния, а от рывка Чжу Юя Янь Цзинмо и вовсе угодил прямо в мужские объятия.
Их комплекции сильно различались, и Янь Цзинмо целиком оказался окутан жарким дыханием Чжу Юя.
Ну вот.
Только что он не смел шевельнуться из-за криков птицы, а теперь — из-за объятий Чжу Юя.
Слишком близко!
Уши Янь Цзинмо пылали, ему было невероятно неловко.
Оставалось лишь надеяться, что завтра эта птица сменит место жительства и улетит подальше отсюда, ну или хотя бы не станет орать следующей ночью!
Янь Цзинмо уже несколько дней пил отвары из трав, так что от его тела неизменно исходил едва уловимый, еле заметный лекарственный шлейф.
В темноте Чжу Юй незаметно глубоко вдохнул этот запах, а обнимавшие Янь Цзинмо руки сжались еще крепче.
Под ладонями хрупкая фигурка казалась сплошь состоящей из одних костей, и Чжу Юй боялся приложить хоть чуть больше силы, чтобы случайно не раздавить его.
Он резко опомнился, тут же ослабил хватку и принялся мерно, то и дело постукивать ладонью по спине Янь Цзинмо.
— Спи, — хрипловатым голосом произнес Чжу Юй, успокаивая испуганного парня.
Янь Цзинмо разрывался между чувством неловкости и страхом. Пролежав так солдатом по стойке смирно добрую половину ночи, он наконец провалился в глубокий сон.
Проснувшись на следующий день, Янь Цзинмо с удивлением обнаружил, что Чжу Юй, вопреки обыкновению, еще не встал. Под его глазами залегли темные круги — оставалось только гадать, в котором часу он лег прошлым жемчужным утром, раз у него такие страшные синяки от недосыпа.
Как только рассвело, Янь Цзинмо забыл про вчерашний страх, на цыпочках соскользнул с постели и с энтузиазмом вышел умываться.
Утренний туман стоял густой пеленой, лес окутывали облака и дымка, словно в какой-то волшебной обители небожителей. Будь у него сейчас с собой телефон, Янь Цзинмо непременно запечатлел бы эту красоту на камеру.
Умывшись, он заметил, что под заплечной корзиной что-то шевелится.
Это была ловушка, которую вчера перед сном установил Чжу Юй.
Он подпер корзину снизу тонкой палочкой и положил под нее немного еды: стоило какой-нибудь живности польститься на приманку, как она оказывалась заперта внутри.
Янь Цзинмо на цыпочках приподнял корзину и обнаружил внутри белоснежного кролика с красными глазками, раздвоенной губой и еле живого.
— Ой, — глаза Янь Цзинмо вспыхнули от неожиданной радости. — Крольчонок!
Услышав за спиной шаги — это проснулся Чжу Юй, — Янь Цзинмо приподнял кролика за ушки и радостно обернулся:
— Вечером у нас будет добавка к ужину! Можно приготовить зайчатину по-деревенски со специями или просто сварить в супе!
Примечания автора:
Крик птички нагуглил в Байду, робким малышам ни в коем случае не советую искать.
Некоторые рецепты тоже подсмотрены в Байду.
Глава 12
Солнечные лучи пробивались сквозь листву и падали на Янь Цзинмо, отчего казалось, будто он окутан легким золотым сиянием; его лицо озаряла лучезарная улыбка, а глаза сияли.
http://bllate.org/book/25482/3038598
Готово:
