Чжу Юй возился во дворе, услышал шум, отложил кухонный нож и зашел в дом проверить, что случилось.
Увидев, что брови Янь Цзинмо слегка сдвинулись, а пальцы с четко очерченными суставами массируют локоть, он сначала опешил, но тут же сообразил и спросил:
— Тебе плохо?
Янь Цзинмо кивнул и снова откинулся на постель:
— Плотно, и нога болит.
— Знал бы, что будет так болеть, вчера бы не стал танцевать с Чжу Хэ.
Янь Цзинмо был пареньком живым и любил шумные компании. Вчера на волне веселья он совершенно забыл про травму ноги, а сегодня заболело — вот и пришлось жалеть.
Чжу Юй подошел к краю кровати, откинул одеяло, крепкой рукой обхватил лодыжку Янь Цзинмо и наклонился поближе, чтобы осмотреть ногу.
Кожа на ногах из-за того, что годами не видела солнца, была белой, как корень лотоса, а икры — изящной формы, только слишком тонкими: их можно было обхватить одной рукой, а на лодыжках проступали синеватые вены.
Янь Цзинмо не привык к столь близким телесным контактам с другими людьми и рефлекторно отдернул ногу.
Но руки Чжу Юя, привыкшие к охоте и тяжелому труду, держали намертво — как этот слабый кошачий напор мог легко вырваться?
Чжу Юй слегка шлепнул по белой икре, сжав пальцы еще крепче, и произнес низким голосом:
— Не двигайся.
Рана слегка покраснела и опухла, должно быть, из-за того, что вчера пришлось слишком много ходить. Чжу Юй взял мазу, которую прописал Цинь Чанфэн, и принялся сам натирать ногу Янь Цзинмо.
Щеки Янь Цзинмо слегка запылали, он спрятал ногу обратно под одеяло и, запнувшись, выдавил:
— Я… я сам могу.
Они же только поженились, а уже такие близкие, разве это годится?!
Сказав это, Янь Цзинмо украдкой бросил взгляд на Чжу Юя и заметил, что у того вроде бы испортилось лицо, поэтому поспешно добавил:
— Я немного боюсь щекотки.
Лицо Чжу Юя сделалось еще мрачнее. Когда вчера он приобнимал за плечи Чжу Хэ во время танца, страха щекотки почему-то не наблюдалось, хотя тогда они стояли не менее близко.
Сомкнув брови, Чжу Юй бросил мазу на прикроватную тумбочку, развернулся и вышел, оставив Янь Цзинмо в полном недоумении сидеть в комнате в одиночестве.
Что это с ним?
Разве не хорошо, что его не утруждают?
Янь Цзинмо намазал ногу, привел себя в порядок и только после этого вышел из комнаты.
В этот момент солнце только-только выглянуло из-за далеких гор, а горный туман еще не рассеялся, окутывая всё вокруг дымкой.
Спустя мгновение солнечный свет стал ярче, небо окрасилось в мягкий оранжевый оттенок, сквозь который проступила розоватая дымка.
Туман постепенно рассеялся, обнажив половину золотого солнца — таинственного и прекрасного.
Стоя на пороге, Янь Цзинмо полюбовался восходом солнца, а затем прихрамывая отправился на кухню посмотреть, как Чжу Юй готовит завтрак.
Чжу Юй ловко месил тесто. Не прошло и мгновения, как мука была собрана в упругий ком и отправлена парить в бамбуковую пароварку, после чего он принялся шинковать овощи.
В деревенских семьях белые пышные булочки ели далеко не каждый день. За те дни, что Янь Цзинмо провел в доме Янь Дачэна, он только и делал, что лакал жиденькую, как вода, похлебку, так что живот толком никогда не был сыт.
Манто вприкуску с жареными овощами — такой завтрак можно было считать весьма богатым.
Вот только, хотя движения Чжу Юя были быстрыми, Янь Цзинмо сразу понял, что кулинар из него никудышный — в лучшем случае готовит на уровне съедобно.
Прочие таланты Янь Цзинмо затрагивать не будем, но к еде он относился крайне привередливо.
До перемещения в этот мир единственным, что по-настоящему его интересовало, была стряпня.
Он любил как поесть, так и готовить.
Встав за спиной Чжу Юя, Янь Цзинмо тихо произнес:
— Давай я приготовлю?
Чжу Юй отказался:
— Боль в теле прошла? Иди отдохни.
— У меня вкуснее получается. — Янь Цзинмо взглянул на уже нарезанный водяной сельдерей и повторил: — Лучше я.
Неизвестно почему, но в его тоне Чжу Юй уловил нотку брезгливости. Молча шагнув в сторону, он уступил место Янь Цзинмо.
Янь Цзинмо церемониться не стал: подхватил кухонный нож, мелко нарубил сельдерей, нашинковал соломкой соевую спаржу, бросил на раскаленную сковороду и принялся быстро обжаривать на сильном огне.
Когда всё почти дошло до готовности, он добавил чеснок, соль и прочие приправы, и тут же поплыл аппетитный аромат.
Затем Янь Цзинмо приготовил томатный суп с тофу: очистил помидоры от кожицы, размял до выделения сока, добавил воды, закинул тофу, перец, а напоследок присыпал рубленой зеленью и солью — и блюдо можно было снимать с огня.
К тому моменту, как еда была готова, подоспели и манто на пару. Чжу Юй вынес стол под навес крыши и, глядя на далекие горы, принялся завтракать.
Оценив взглядом изысканные на вид и источающие аромат блюда, Чжу Юй перевел испытующий взгляд на сидящего напротив Янь Цзинмо.
— Где ты этому научился? — спросил он.
Янь Цзинмо откусил кусочек манто, забавно раздув щеки, и, услышав вопрос Чжу Юя, даже глазом не моргнув, брякнул первое, что пришло в голову:
— Сам додумался.
— Здоровье у меня слабое, в поле работать не могу. — Проглотив кусок, Янь Цзинмо продолжил: — Но если сидеть сложа руки, Янь Дачэн меня до смерти забьет. Чтобы выжить, разве не приходится делать то, что по силам?
— Целыми днями сидел дома, стряпал для них. Столько лет готовил, вот навык и выработался.
Чжу Юй лишь приподнял бровь и больше расспрашивать не стал, сосредоточившись на еде.
— Сейчас схожу одолжу бычью повозку. — Чжу Юй допил до дна суп из пиалы и сказал: — Съездим в город, кое на что посмотрим.
— М? — Сейчас была самая пора полевых работ, в огороде куча дел ждала своего часа, к чему это ехать в город?
Чжу Юй пояснил:
— Твой недуг всё же стоит показать нормальному городскому лекарю. Если нужно лечить, лучше заняться этим как можно раньше.
Янь Цзинмо изумился. Забыв про манто в руке, он поднял голову и потрясенно уставился на Чжу Юя:
— Ты хочешь отвезти меня в город к лекарю?
Чжу Юй кивнул:
— Угу.
Янь Цзинмо умолк и долго смотрел на сидевшего напротив высокого мужчину.
— Чанфэн говорил, что у меня истощение, нужно как следует подкрепиться. — Спустя мгновение промолвил Янь Цзинмо: — А все эти целебные снадобья стоят недешево, придется потратить уйму денег.
Услышав это, Чжу Юй поднялся, достал из комнаты небольшой узелок и положил перед Янь Цзинмо.
Маленький черный матерчатый сверток по краям уже потерся, но выглядел пухлым и имел солидный вес.
Янь Цзинмо опешил:
— Что это?
Чжу Юй развязал узелок и подвинул его ближе к руке Янь Цзинмо.
— О серебре можешь не беспокоиться, главное — сначала поправить здоровье.
На этот раз Янь Цзинмо и вправду лишился дар речи. Долго перебирая в уме варианты, он наконец выдавил из себя:
— Я… я пока не смогу вернуть тебе деньги…
Чжу Юй: «……»
Все дальнейшие слова Чжу Юя застряли у него в горле из-за этой фразы Янь Цзинмо. Они не шли ни вверх, ни вниз, застряв в груди и вызывая глухую боль в сердце.
Бросив напоследок: «Никто с тебя не требует возврата», — Чжу Юй, не дожидаясь ответа, собрал со стола посуду и ушел на кухню.
Мытье посуды сопровождалось таким грозным стуком, что у Янь Цзинмо брови подпрыгивали от каждого звука — казалось, нажми Чжу Юй чуть сильнее, и тарелки разлетятся вдребезги.
Чжу Юй рассердился.
Поразмыслив так и эдак, Янь Цзинмо наконец нашел причину его гнева.
Наверное, тот посчитал его слишком чужим?
В конце концов, они уже поженились и теперь были одной семьей: всё твое — мое, а всё мое — твоё.
Но…
Разве из-за этого стоило сердиться?
Строго говоря, они за всё время и парой слов толком не перемолвились — кроме того, что оба жили в Деревне Вейцао, никаких точек соприкосновения в будни у них не было, ничем не отличались от незнакомцев.
Разве в их нынешнем положении не следовало держать некоторую дистанцию?
Он ведь заботился о нем, боялся, что тот понесет убыток, а в итоге разозлился сам.
Не прикасаясь к мешочку с серебром, Янь Цзинмо сосредоточенно догрыз оставшееся манто.
Вскоре Чжу Юй вернулся, закончив с посудой. Заметив, что сверток лежит точно в том же виде, в каком его оставили, он почувствовал, как внутри снова закипает злость.
С холодным лицом Чжу Юй спросил:
— Почему ты не хочешь воспользоваться этими деньгами?
Янь Цзинмо вздохнул, и на его лице проступило такое мучение, казалось, оно готово было вылиться через край:
— Да вовсе я не не хочу. Просто в моем нынешнем положении я никакой работы выполнять не могу, и вечно тратить твои деньги тоже не дело.
Хотя они и поженились, но в его сердце этот Чжу Юй пока ничем не отличался от первого встречного.
Он просто не мог с легким сердцем тратить чужие деньги.
— Я же сказал, тебе не нужно об этом тревожиться. — Брови Чжу Юя сошлись на переносице. — Думай только о выздоровлении. Если уж так совестно, поскорее вставай на ноги — вот когда поправишься, тогда и будешь думать о том, как зарабатывать.
Янь Цзинмо хотел было возразить, но Чжу Юй оборвал его:
— Всё, решено. И не спорь со мной.
— …Спасибо.
В конце концов Янь Цзинмо уступил и развернул серебро, принесенное Чжу Юйем.
В его положении, кроме как воспользоваться деньгами Чжу Юя, иного выхода действительно не было.
Хоть глядя на черный матерчатый узелок он и догадывался, что серебра там наверняка немало, увидеть всё своими глазами — совсем другое дело.
На глаз тут было никак не меньше двадцати лян!
Двадцать лян — что это за сумма?
Янь Дачэн продал его Чжу Юю в уплату долга всего за пять лян серебра, а Чжу Юй сумел скопить целых двадцать!
— Откуда у тебя столько денег? — Янь Цзинмо взял серебряный слиток и попробовал его на зуб.
Твердый.
Заметив, что Янь Цзинмо не ограничился одним укусом и теперь подозрительно щупает каждый слиток, уголки губ Чжу Юя невольно дрогнули в подобии улыбки, которая, впрочем, тут же исчезла.
— Большую часть времени я живу в охотничьем домике в горах, расходов почти нет. — пояснил Чжу Юй. — А добычу потом сношу на продажу в город, вот со временем и набегает круглая сумма.
Янь Цзинмо слушал с нескрываемой завистью: иметь ремесло в руках — это поистине важно!
— Посмотри на меня, я тоже так смогу? Я бы тоже хотел научиться охотиться и зарабатывать! — глаза Янь Цзинмо ярко засияли. Если он поправится и пойдет вместе с Чжу Юем промышлять в горы, неужели тоже сможет скопить столько серебра?!
Чжу Юй на миг онемел. Не желая гасить энтузиазм Янь Цзинмо, он протянул руку и постучал пальцем по его тонкому запястью:
— Сначала начни с того, что верни себе здоровье.
Янь Цзинмо поджал губы, бросил на Чжу Юя косой взгляд и процедил:
— …Не думай, что я не понял, ты просто считаешь, что я не справлюсь.
Чжу Юй поднялся, ускорил шаг, покидая двор, и бросил на ходу:
— Подожди здесь, я пойду займу бычью повозку.
Глядя вслед удаляющейся фигуре мужчины, Янь Цзинмо презрительно скривил губы.
Не хочешь учить — и не надо, он вовсе не обязан промышлять именно охотой.
Сегодня в городе надо будет получше присмотреться, нет ли там какой-нибудь посильной для него работы.
—
Город и вправду шумел и кипел жизнью: уличные торговцы зазывали покупателей протяжными голосами, а те до хрипоты торговались из-за каждой монеты, едва не срываясь в открытую ссору.
http://bllate.org/book/25482/3038592
Готово:
