Прошло немного времени, дверь больничной палаты отворилась, и Мелани, подняв голову на вошедшего гостя, надула губки и возмущённо произнесла: — Венли, как же ты надоела — мне ведь выпал редкий шанс побыть с Лайдвинтом наедине...
Собеседница невозмутимо улыбнулась и присела у кровати: — Зато я уверена, что он предпочел бы видеть меня, а не тебя.
— Тц! — Мелани отвернулась.
— МакКоун пойман? — подал голос всё это время молчавший Лайдвинт.
— Лайдвинт, ты наконец-то заговорил... — Мелани уже собиралась броситься к нему, но Лайдвинт решительным жестом оттолкнул её.
— Нет, — Венли поправила прядь волос. — Они даже не догадываются, что среди них завёлся предатель, неужели ты надеешься на какие-то толковые действия от Совета Старейшин? К тому же, я уверена, спрятаться где-нибудь в Академии для кровопийцы не составит труда.
— Он всё ещё в Академии? — тихо произронил Лайдвинт, во взгляде которого читалось глубокое задумчивое выражение.
— Когда ты поправишься? — Венли не обращала внимания на испепеляющие взгляды Мелани и намеренно подсаживалась всё ближе к Лайдвинту.
— Дай мне ещё одну ночь, — Лайдвинт повернул голову. — Венли, не могла бы ты дать мне немного Слезы русалки?
— Полагаю, с твоими способностями к регенерации тратить мои слёзы вовсе без надобности.
— Как знаешь, не хочешь — не надо, — Лайдвинт не стал настаивать: просить о чём-то людей всё равно не было в его характере.
Венли вздохнула и вложила в его ладонь крошечный стеклянный флакон: — Ну и характер у тебя, только мы, старые друзья, и можем это вытерпеть... Ладно, здоровье раненого превыше всего! — С этими словами она подхватила яростно сопротивляющуюся Мелани и покинула палату.
— Не хочу! Не хочу уходить от Лайдвинта! — Мелани отчаянно брыкалась.
— А я не хочу, чтобы ты мешала ему нормально восстанавливаться, — со злой ухмылкой Венли вытащила Мелани за дверь.
Лайдвинт легко сжал в пальцах Слезу русалки, бросил взгляд на белые стены палаты и вдруг с раздражением взъерошил собственные волосы.
Снова наступил вечер. Друзья, навещавшие Рио, один за другим разошлись, и в тишине палаты Рио невольно с тоской вздохнул. До чего же невезенье — даже такое простое движение, как вздох, отдавало резкой болью в разорванном горле.
Внезапно Рио резко сел на постели.
Кто здесь?!
— Не напрягайся. Я не МакКоун. — Холодный голос разрезал ночную тишину.
Лайдвинт, ты зачем пришёл?
— Хм, — легкая усмешка резанула слух Рио. — Забыл, ты же не можешь говорить.
Маленький стеклянный пузырек по дуге упал прямо на одеяло перед Рио.
— Это Слеза русалки. Выпей её, и мы сможем нормально пообщаться.
Рио поморщился: он знал, что Лайдвинт не лжёт — точнее, тот попросту не считал нужным опускаться до лжи. Сняв крышку, он проглотил прохладную жидкость, прокатившуюся по горлу в желудок, и сделал глубокий вдоx. Мгновенно в теле разлилась бодрость, а боль в горле исчезла без следа. Хотя он уже не в первый раз сталкивался с чудесными свойствами Слезы русалки, в душе всё равно шевельнулось лёгкое удивление.
— Ты меня спас, — констатировал Лайдвинт.
— И вовсе не жду от тебя благодарности, — Рио откинулся обратно на подушки. Раз уж есть удобное место, на которое можно опереться, глупо стоять у окна, как Лайдвинт.
Однако тот не смотрел на него, отвернувшись к застывшей за окном ночи. Лунный свет вырисовывал изящный профиль на фоне теней, а обычно непокорные на ветру пряди волос тихо падали на лоб, создавая ощущение умиротворенной красоты.
— Почему? — Вопрос прозвучал настолько тихо, что Рио даже засомневался, к нему ли обращался собеседник или к самому себе.
— Если бы я бросил тебя, я бы тоже умер.
— Я о том моменте, когда ты мог сбежать. Тебе совсем не обязательно было брать меня с собой, — Лайдвинт по-прежнему смотрел куда-то в сторону.
— Это была ошибка, которую я совершил, — Рио пожал плечами. — Только я никак не ожидал, что за такую ошибку придётся платить столь высокую цену.
— Не люблю быть у кого-то в долгу.
— Знаю. Разве великий и всеми почитаемый господин Лайдвинт нуждается в чужой помощи? — Рио намеренно добавил в голос сарказма, но, к его удивлению, собеседник вовсе не разозлился.
Лайдвинт засунул руки в карманы брюк, изящной походкой приблизился к кровати, а уголки его губ изогнулись в очаровательной улыбке: — Никогда не задумывался, почему тебе вечно хочется вывести меня из себя?
— Всё просто, — Рио прислонился к подушкам. — Потому что ты никогда никого не уважаешь...
Лайдвинт подался вперёд, и его полуразвернутое лицо вплотную приблизилось к лицу Рио: — Всё потому, что тебя гложет мысль: ты ведь когда-то публично признался мне в чувствах, получил публичный отказ, да ещё и сиганул вниз прямо из Центральной библиотеки. Ты злишься на меня вовсе не за неуважение к окружающим, а потому что отчаянно пытаешься вернуть собственное достоинство в моих глазах.
— Ты! — слова Лайдвинта так задели Рио, что он резко подался навстречу, и его губы случайно мазнули по холодному кончику носа собеседника. Тот отпрянул назад так стремительно, будто обжёгся кипятком. Рио замер, а затем яростно принялся тереть тыльной стороной ладони собственные губы.
— Ха-ха... — Лайдвинт, склонив голову набок, затрясся от смеха, всё ещё горделивый, но в этот момент донельзя по-детски наивный.
Рио молча смотрел на него, пока тот не успокоился и не встретился с ним взглядом.
— Ты прав, — спокойно произнёс Рио.
— В чём?
— Я хочу вернуть достоинство перед тобой.
— Ты слишком прямолинеен в своих признаниях.
— А ещё я завидую тебе.
— О? — во взгляде Лайдвинта промелькнуло любопытство. — Чему же ты завидуешь?
— Нескончаемому времени, внешности, приковывающей взгляды, огромной силе и... привилегии безнаказанно творить любые глупости и получать за это прощение.
Губы Лайдвинта растянулись в дерзкой усмешке: — Ты до неприличия честен, Рио Лоуэндол.
— Спустя семнадцать веков времени накопилось столько, что его с лихвой хватит, чтобы научиться отличать фальшь от искренности. Мне нет смысла притворяться.
— Верно, тебе ни к чему маскироваться, — изящные пальцы Лайдвинта вновь легли на шею Рио, на этот раз не сжимая её. — Тогда ответь мне, кто ты на самом деле?
Рио широко распахнул глаза, его сердце забилось в бешеном ритме. Он всматривался в глаза Лайдвинта — они напоминали глубокое море у подножия айсберга: внешне спокойное, но скрывающее бушующие под поверхностью скрытые течения.
— Я всё тот же я. Просто уже не прежний, — невозмутимо ответил Рио, словно не замечая пальцев на своей шее, способных в любой момент сломать ему хребет. Или, возможно, этот вопрос был одновременно настолько простым и сложным, что он просто не знал, с чего начать объяснения.
Лайдвинт смотрел на него без враждебности, без высокомерия — в его взгляде читалось лишь запоздалое понимание.
— Нынешний ты мне вполне по нраву.
Затем он отнял руку и направился к двери.
— Я приду на совместное занятие.
— А?
— Нечему удивляться. Разве ты не затем приходил ко мне в тот день, чтобы вытащить на учёбу?
Рио хотел что-то сказать, но дверь уже бесшумно закрылась. Он перевёл взгляд на подоконник, где стоял Лайдвинт: яркие звёзды в небе внезапно утратили свой блеск, и ночная мгла показалась до боли опустошенной.
Рио в очередной раз позавидовал Лайдвинту.
В тот самый миг, когда затворилась дверь, Лайдвинт замер в кромешной тьме коридора, наконец-то вырвавшись из пространства, насквозь пропитанного пьянящим ароматом крови. Впервые в жизни он поддался столь безумному порыву: ему чуть не хватило сил притянуть эту хрупкую шею к себе и впиться клыками в плоть. Он отчётливо представлял, сколь прекрасен этот вкус — горячий, пульсирующий жизнью и манящий.
Но почему, стоило ему отойти от этого запаха даже на мгновение, в груди образовалась такая звенящая пустота?
Он поднял руку и коснулся собственного носа.
Он прекрасно знал, что вампиры лишены способности чувствовать температуру, тогда почему в ту секунду ему почудилось, будто его обожгло прикосновением чужих губ?
Вернувшись в свою комнату, Лайдвинт упал лицом в мягкий матрас, однако мысли в его голове были на редкость ясными.
Небо на востоке начало сереть. Кто-то отворил дверь, и Лайдвинт даже не поднял головы, заранее зная, кто вошёл.
— Феликс.
— Ну как?
— Полностью исцелился.
— Замечательно.
— А вот на душе у меня скверно.
— О? Что случилось?
— Все говорят, что кровопийцы — создания, сотканные из соблазна. Но почему порой мне кажется, что соблазняют именно меня?
Стоявший у кровати Феликс улыбнулся, опустил голову и не спешил с ответом.
Лишь когда лучи солнца полностью выкатились из-за туч, Феликс неторопливо произнёс: — Зачем мы тратим столько сил, искушая остальных Искушением Голубого Бриллианта? Быть может, всё дело в том, что мы сами оказываемся очарованы своей жертвой ещё до того, как успеем её соблазнить.
— ... — Брови Лайдвинта вновь сошлись на переносице.
— Когда ты вглядываешься в бездну, бездна тоже вглядывается в тебя.
В этот самый миг Лайдвинт с пронзительным предчувствием понял: его ждет неминуемая гибель, от которой некуда бежать.
http://bllate.org/book/25469/3036310
Готово:
