Этот цвет волос действительно шёл впору тем золотисто-розовым глазам Сан Вань.
— И вправду очень идёт.
Шан Тиньюнь, глядя на сидевшего в лучах света человека, по достоинству оценил вкус Сан Яня:
— Очень красиво.
Альфа сделал подряд несколько комплиментов о красоте, и хотя в них не было никакого иного подтекста, кроме похвалы, Сан Вань всё равно почувствовал себя не в своей тарелке.
[Но мне не нравится.]
Он с досадой застучал по экрану:
[Я не товар, мне не нужна упаковка.]
Увидев это, Шан Тиньюнь проникся к сидящему перед ним омеге новой долей уважения.
Именно с этого момента Шан Тиньюнь смутно осознал: их встреча с Сан Вань была предопределена не только судьбой, но и волей случая, благодаря которой Сан Вань пытался спасти себя сам.
Побег из аукционного дома, использование феромонов, чтобы заставить Шан Тиньюня заметить его… всё это было попыткой Сан Ваня спасти себя в безвыходной ситуации.
Сан Вань оказался куда упрямее и сильнее, чем он думал.
Вспомнив, как в прошлый раз обвинил его в том, что он безвольный неудачник, Шан Тиньюнь счёл это забавным без всякой на то причины.
Он беззвучно усмехнулся, перевёл взгляд на шелковистые розовые волосы омеги и, всё ещё мысленно колеблясь и считая их потрясающе красивыми, рука его сама собой легла на голову Сан Ваня.
Альфа легко потрепал его по макушке:
— Если не нравится, найди время перекраситься обратно.
— Сам же говорил, что самое главное — это радость.
Правда ли?..
Но он уже так давно не руководствовался собственными чувствами…
Сан Вань замер, а когда тепло с макушки исчезло, смущённо написал:
[Я говорил это только дедушке Шану.]
Шан Тиньюнь не придарил этому особого значения:
— Мм, именно дедушка мне об этом и рассказал.
— Что такое? — заметив, как омега недовольно нахмурился, Шан Тиньюнь улыбнулся. — Ты не хочешь сближаться со мной, вот мне и приходится выведывать твои секреты у деда.
— Разве нельзя так попытаться узнать моего будущего супруга?
Стоило Сан Ваню услышать это новое, непривычное обращение, как у него в ту же секунду покраснели уши.
Поступки и слова Шан Тиньюня совсем не походили на поведение человека, которого принудили к браку.
Он сердито надулся, не смея ответить, и лишь мгновение спустя, покраснев лицом, спросил:
[Ты очень хочешь жениться на мне?]
Проследив взглядом за тем, как постепенно краснеет подбородок омеги, Шан Тиньюнь приподнял бровь над этим вопросом.
Он не стал отрицать и тихо ответил:
— Мм.
— На самом деле я жду этого с нетерпением.
Слова затихли, и Сан Вань лишь слегка отвернулся в сторону — оставшееся на виду ухо покраснело донельзя.
Весь он сейчас походил на крошечного спелого томатика, который застенчив до предела и отчаянно хочет спрятаться, да только некуда.
На душе у Шан Тиньюня стало необычайно тепло, уголки его губ тронула беззвучная улыбка.
Хватит дразнить, а не то он так доведёт его до состояния полной готовности.
— Скоро придёт тётушка и принесёт ужин, поешь и ложись отдохнуть пораньше.
— Завтра я приеду за тобой, чтобы забрать из больницы.
Сан Вань в последние дни спал неважно: стоило закрыть и открыть глаза, как наступило смутное утро.
В день выписки всё повторилось: проснувшись и повертевшись в постели без сна, Сан Вань в конце концов решил встать, умыться, взять книгу и устроиться с ней в подвесном кресле на балконе.
Прошло неизвестно сколько времени, прежде чем в дверь палаты постучали.
Затем дверь отворилась, и вошёл Сюй Кэ.
Сан Вань приподнялся и выглянул с балкона через окно.
Сюй Кэ стоял в ногах кровати, слегка склонив голову, и почтительно произнёс:
— Доброе утро, господин Сан.
— Я Сюй Кэ, помощник генерального директора Шана. Это одежда, которую директор Шан велел вам передать. Позже, после окончания совещания, он приедет сам, чтобы забрать вас из больницы.
Планшет лежал на прикроватной тумбочке.
Услышав это, Сан Вань отложил книгу и вернулся в палату.
Он уже встречался с Сюй Кэ несколько раз, и поскольку тот неизменно сопровождал Шан Тиньюня, Сан Вань примерно догадывался о его положении.
Взяв планшет и заметив в руках помощника множество больших и маленьких пакетов, Сан Вань жестом попросил его опустить их.
[Можете просто положить на кровать, вы устали.]
Сюй Кэ был альфой и, прекрасно понимая разницу в их социальном положении, неизменно держался от Сан Ваня на расстоянии трёх шагов.
— Вы слишком вежливы, это моя прямая обязанность.
Следуя знаку Сан Ваня, он аккуратно расставил пакеты в ногах кровати.
— Господин Сан, не могли бы вы передать мне вашу выписную карту? Я пойду оформлю процедуры выписки.
Сан Вань без колебаний достал документ из прикроватной тумбочки и протянул ему.
Забрав карту, Сюй Кэ не стал задерживаться в палате.
После его ухода Сан Вань не спешил заглядывать в пакеты, а вместо этого вернулся на балкон и снова погрузился в чтение.
Эту книгу оставила сиделка, которую нанял дедушка Шан. В ней рассказывалось о любовной истории учителя-омеги, отправившегося преподавать в горную деревушку, и офицера-альфы.
Когда Сан Вань ещё не мог пошевелить запястьем, сиделка читала ему этот роман вслух слово за словом.
С тех пор Сан Вань и заинтересовался этой историей.
Шан Тиньюнь пообещал Старшему господину Шану забрать сегодня Сан Ваня на ужин в семью Шан, поэтому сразу после совещания помчался в больницу.
В палате царила тишина.
Если бы он не увидел сообщение от Сюй Кэ уже после окончания совещания, то решил бы, что помощник, явившись лишь ради выполнения поручения, оставил вещи и убежал, даже не попытавшись никого найти.
Шан Тиньюнь подошел к ногам кровати, протянул руку и бегло заглянул в пакеты.
Новая одежда по-прежнему лежала внутри аккуратной стопкой.
В палате витал слабый аромат белого персика — ровный, стойкий, не рассеивающийся уже долгое время.
Это доказывало, что омега всё ещё здесь.
Окно в этой палате было не панорамным, но дверь на балкон оставалась приоткрытой. Утреннее солнце поднималось на востоке, и его косая тень, повторяя контур дверной рамы, ложилась прямо на пол, тихо раскачиваясь под дуновением утреннего ветерка.
Длинные и глубокие глаза Шан Тиньюня чуть сузились, и он бесшумно шагнул вперёд.
Дорогие кожаные туфли остановились у порога без единого звука. Свежий аромат белого персика смешался с утренней росой, и эта прохладная, сладковатая волна скользнула по щеке вместе с ветерком.
Шан Тиньюнь не стал выходить на балкон — лишь подался вперёд верхней частью тела, показывая лицо.
Сан Вань, поджав ноги, свернулся калачиком в подвесном кресле. Он лежал на боку, а растрёпанные пряди волос закрывали половину лица. В руках он прижимал полукруглую подушку в форме месяца, напоминая спящую белку, которая укрылась собственным хвостом.
Тапочки небрежно болтались на ногах, покачиваясь в такт раскачиванию кресла и грозя сорваться в любой момент.
Утреннее солнце светило не слишком ярко, падая на макушку омеги и делая его облик невероятно мягким.
От этой картины невозможно было оторвать глаз.
То ли птичье щебетание за окном оказалось слишком громким, то ли взгляд альфы — чересчур жгучим.
Сан Вань вдруг нахмурился и медленно открыл глаза.
Его похожие на драгоценные камни глаза сияли прозрачной чистотой сквозь пробивающиеся лучи солнца.
В этот момент в голове Шан Тиньюня мелькнула странная мысль:
Спрятать его.
И в самом деле, неудивительно, что у членов семьи Сан возникали подобные желания — едва ли найдётся тот, кто не захотел бы превратить эти глаза в редчайший экспонат своей коллекции.
Очнувшийся омега рассеянно скользнул взглядом в сторону, и высокая фигура Шан Тиньюня попала в поле его зрения.
Сан Вань испуганно вздрогнул всем телом, а в его глазах постепенно зародилось недоумение.
Шан Тиньюнь сделал шаг на балкон, полностью подставив себя солнечным лучам.
— Почему ты уснул здесь? — в два шага подойдя к Сан Ваню, он сам поднял упавшую книгу и взял её в руку. — Устал читать?
— Что за книга?
С этими словами он перевернул обложку, на которой красовались всего три иероглифа.
《Линия жизни》
Название показалось смутно знакомым, и Шан Тиньюнь, нахмурившись, перевёл взгляд на имя автора сбоку.
Он внезапно усмехнулся и тихо произнёс вслух:
— Цзянь Ишэн…
Сан Вань опустил ноги, собираясь опереться на край подвесного кресла и встать, но из-за того, что они долго были согнуты, в них совсем пропала чувствительность.
Он подался вперед, одной рукой мягко массируя голень, и услышав смех альфы, поднял голову, отчего волосы тут же рассыпались по плечам.
Встретившись с озадаченным взглядом омеги, Шан Тиньюнь закрыл книгу и спросил:
— Тебе нравится Цзянь Ишэн?
Сан Вань заторможено покачал головой — на самом деле он даже не знал, кто такой Цзянь Ишэн.
Шан Тиньюнь же заметил, как тот растирает ногу, и, не колеблясь ни секунды, присел перед Сан Ванем на корточки, положив книгу у ног.
От неожиданности Сан Вань отпрянул, но в следующее мгновение широкая ладонь альфы мягко обхватила его голень.
Действия альфы оказались совершенно неожиданными.
Он инстинктивно упёрся руками в запястье Шан Тиньюня, а тот, воспользовавшись этим, поднял голову и мягко спросил:
— У тебя затекла нога?
Сан Вань не хотел, чтобы тот ему помогал, но и лгать не желал. Поколебавшись немного, он кивнул.
Тотчас же ладонь, лежавшая на его голени, принялась разминать её — не слишком сильно, но и не слабо.
Протест и сопротивление омеги были полностью проигнорированы Шан Тиньюнем.
Ноги у Сан Ваня были очень тонкими: даже сквозь тонкую ткань брюк пальцы обеих рук Шан Тиньюня сходились с большим запасом.
Нажим оказался идеальным: не настолько слабым, чтобы онемение не прошло, но и не таким сильным, чтобы причинять Сан Ваню боль.
Раз уж Шан Тиньюнь вызвался сам, дальнейшее сопротивление Сан Ваня выглядело бы излишне чёрствым.
Надавливание на запястье альфы прекратилось.
— Лучше?
Шан Тиньюнь остановился и слегка отвёл руки назад.
Сан Вань пошевелил ногой, прислушиваясь к ощущениям, кивнул, а затем притянул руку альфы и написал на его ладони:
[Уже хорошо, спасибо тебе.]
Только после этого Шан Тиньюнь подхватил лежащую рядом книгу и, опираясь на колено, поднялся на ноги.
— Скоро полдень, если дольше просидеть здесь на солнце, станет жарко.
Сан Вань понял его слова и уже собирался подняться, как ладонь альфы раскрылась прямо перед ним.
— Если ноги не держат, можешь опереться на меня.
Сан Вань качнул ногой, чувствуя, что та уже пришла в норму, и покачал головой.
Несмотря на отказ, на лице Шан Тиньюня не отразилось ни тени недовольства — он убрал руку и первым вернулся в палату.
— Дедушка велел мне привезти тебя сегодня вечером в старый особняк на ужин.
Сан Вань поднял планшет:
[Я?]
Шан Тиньюнь кивнул, дословно передавая слова Старшего господина Шана:
— Он сказал, что будущий супруг кого-то из членов семьи Шан непременно должен поужинать в родовом гнезде до свадьбы.
— По обычаям семьи Шан это называется трапезой знакомства.
http://bllate.org/book/25461/3035566
Готово:
