Старший господин стоял перед дверью комнаты, взмахнул рукой, жестом приказывая тем, кто позади, отойти, и в его голосе уже не осталось и следа прежней суровой ярость:
— Ладно, время уже позднее, ступайте все к себе по комнатам, отдыхайте.
Потомок за потомком откликнулись на приказ.
Шан Тиньюнь тоже склонил голову, собираясь уйти, но старик окликнул его:
— Тиньюнь, ты останься.
Движение Шан Тиньюня, уже поднявшего голову, замерло, и в тот же миг он отчётливо почувствовал, как все взгляды устремились на него.
Медленно подняв глаза, он увидел, что фигура старика уже скрылась за дверью комнаты.
Намерение Старшего господина было выражено предельно ясно и открыто.
Разве могли остальные потомки чего-то не понять?
Даже затаив глубокое недовольство, члены семьи Шан всё же послушно расступились по обе стороны длинного коридора, а дорожка посередине словно нарочно осталась свободной для Шан Тиньюня.
Старый управляющий, почти всю жизнь прослуживший при Старшем господине, стоял у проёма распахнутой двери. На миг встретившись с ним взглядом, Шан Тиньюнь прочёл в его глазах выражение поддержки.
То было одобрение и ободрение.
Все молчаливо признавали: избранник в сердце старика — это Шан Тиньюнь.
И тогда Шан Тиньюнь гордо расправил плечи и без малейших колебаний зашагал по центру коридора, шаг за шагом, невероятно уверенно и твёрдо.
Эту дорогу Шан Тиньюню было суждено пройти.
И только он один мог пройти по ней.
*
Дверь комнаты тихо закрылась.
Старший господин Шан вышел из-за ширмы, только когда снял верхнюю одежду.
Увидев, что Шан Тиньюнь застыл посреди комнаты, он поспешно жестом пригласил его присесть за письменный стол:
— Такой рослый, а всё стоишь. Сколько раз с самого детства ты без спросу вламывался в мою комнату, и не сосчитать.
Заметив, сколь явно скованными были движения молодого человека, когда тот садился, Старший господин Шан ткнул пальцем в пространство между его бровей и шутливо выругал:
— Чем старше становишься, тем чужероднее держишься со мной, стариком!
— С чего бы это? — Шан Тиньюнь не рассердился, а лишь рассмеялся в ответ и привычным жестом зажёг стоявшее неподалёку успокаивающее благовоние. — Я просто принял вид человека, занятого серьезным делом.
Заметив его безмятежный вид, словно он давным-давно знал, зачем его позвали, Старший господин Шан тоже внутренне расслабился.
Курильница тлела, обвитая клубами белого дыма.
Почувствовав аромат благовоний, Шан Тиньюнь тут же нахмурился.
— Уловил? — Старший господин Шан намеренно качнул курильницу ближе к собеседнику. — Это феромоны твоего отца.
Знакомый запах окутал кончик носа, пальцы Шан Тиньюня крепко сжались, и в тот же миг все эмоции затаились в одном лишь взгляде, брошенном на шкатулку с благовониями.
Белый чай.
Это был его отец-омега.
Глядя на курильницу, Старший господин Шан, казалось, внезапно был унесён клубящимся перед ним белым туманом в воспоминания.
— Помнишь тот год, когда твой отец ушёл из жизни? Ты как раз родился.
— В день твоего месяца твой отец обнимал тебя и стоял на земле под дождём, простояв так всю ночь на коленях, умоляя меня оставить тебя при себе.
Уголки губ Шан Тиньюня дрогнули, он отвернулся и посмотрел в окно.
Стояла самая середина летней полуночи, и двор был залит лишь лунным светом.
Лунный свет отразился на дне глаз, вмиг превратившись в готовую пролиться влагу слёз.
А голос Старшего господина Шан продолжал звучать, и в каждом слове сквозила понятная любому тоска.
— Он говорил, что с самого рождения ты остался без отца, а его собственный измождённый организм неизвестно сколько ещё продержится. В тогдашней семье Шан, где все грызлись друг с другом за власть, без отца тебе было бы не выжить.
— Он хотел найти тебе опору и пришёл испытать удачу, надеясь, что во мне ещё теплится капля жалости к твоему отцу.
Речь оборвалась на полуслове.
— Он угадал, — Шан Тиньюнь опустил взгляд, подавляя подступившую влагу, и естественно подхватил: — Вот так и появился я сегодняшний.
Если родитель любит дитя, то строит для него далекоидущие планы.
Вспоминая былое, Старший господин Шан лишь хотел, чтобы Шан Тиньюнь понял, откуда взялось всё то, чем он обладает ныне.
Напомнить ему, что нельзя забывать цель своего первого шага.
И нельзя довольствуваться достигнутым.
Когда Шан Тиньюнь снова поднял глаза, оставшиеся на их дне слезинки уже полностью сменились непоколебимой решимостью.
— Дедушка, где та последняя ступень, которую вы хотите для меня возвести?
Старший господин Шан не ответил сразу — он долго-долго всматривался в его покрасневшие глаза.
До тех пор, пока старый управляющий снаружи не постучал в дверь, напоминая, что уже поздно.
Услышав стук, Старший господин Шан медленно опомнился, достал из ящика стола запечатанный конверт и протянул его внуку.
— Открой, посмотри.
Шан Тиньюнь взял конверт, без колебаний разорвал его, и перед его глазами предстало лицо, которое он видел совсем недавно.
Те золотисто-розовые глаза с раздвоенными зрачками невозможно было забыть.
Почти в тот же миг Шан Тиньюнь мысленно назвал имя человека, изображённого на снимке.
Рука, вытаскивающая документ, на секунду замерла, а затем продолжила извлекать бумаги.
И точно: напечатанное в графе имени имя буква в букву совпадало с тем, о чём подумал Шан Тиньюнь.
— Дедушка… — Шан Тиньюнь прищурился, взвешивая слова. — Кто этот человек?
Старший господин Шан, испытывая тяжесть на сердце, нервозность и долю сложной вины, не заметил перемены в выражении лица Шан Тиньюня.
Глухим голосом он пояснил:
— Это внук одного моего старого друга, его зовут Сан Вань.
— Тиньюнь, мне нужно, чтобы ты помог мне вытащить его из семьи Сан.
— Это твоё последнее испытание.
*
До тех пор, пока чёрный автомобиль плавно не остановился у входа в виллу, прошло уже несколько дней, но Шан Тиньюнь всё ещё не оправился до конца от пережитого потрясения.
— Господин Шан, мы на месте, — подал голос помощник Сюй Кэ, бросив вопросительный взгляд. — Выходим?
Шан Тиньюнь открыл глаза, скосил взгляд на окно автомобиля в сторону виллы и отдал распоряжение:
— Пусть сначала занесут вещи внутрь.
— Мы войдём чуть позже.
Сюй Кэ тихо ответил, толкнул дверь и вышел, чтобы передать приказ.
Шан Тиньюнь откинулся на спинку сиденья, наблюдая, как группа мужчин в чёрных костюмах переносит чемоданы и пакеты с роскошной упаковкой ко входу в виллу.
Альфа, шедший впереди, нажал на кнопку звонка.
Вскоре дверь отворилась изнутри, и оттуда выглянул омега лет двадцати с небольшим, на чьем лице читалось недоумение.
Из-за некоторого расстояния Шан Тиньюнь лишь заметил, как зашевелились его губы — судя по всему, он спрашивал, кто перед ним.
Мужчина в чёрном что-то ответил, и тот омега внезапно широко распахнул глаза от изумления, которое тут же сменилось радостью.
Его почти визгливый возглас Шан Тиньюнь отчётливо расслышал даже через несколько десятков метров:
— Папа! Семья Шан прислала сватов в наш дом!!!
С этими словами фигура исчезла в дверях.
Шан Тиньюнь с раздражением потёр занывшую переносицу и, одновременно поправляя совершенно не сбившийся галстук, без малейших эмоций в голосе произнёс:
— Сюй Кэ, выходим.
*
В просторной гостиной стояла такая тишина, что было отчётливо слышно даже дыхание.
Вся семья Сан сидела на длинном диване, то и дело украдкой поглядывая на восседающего на главном месте сурового и молчаливого альфу с мощной аурой.
Из всей троицы, помимо сына Сан Яня, чьё лицо порозовело от лёгкого смущения, оба отца выглядели явно зажатыми и встревоженными.
Внезапное появление Шан Тиньюня принесло им куда больше страха, чем радости.
Эта семья Шан… в делах они никогда не пересекались с домом Сан.
Разрыв в статусе и влиянии между семьями Шан и Сан был подобен пропасти между небом и землёй. Увидеть хоть издалека кого-то из семьи Шан на светском рауте уже считалось удачей для любого санского отпрыска, не говоря уж о каких-то личных связях.
И вот они заявляются с подарками и сватами — то ли ради человека, то ли ради чего-то ещё…
— Господин Шан…
Выждав неопределённо долгое время молчания, Сан Наньє набрался храбрости и подал голос:
— С чего это вдруг вы соизволили лично почтить нас визитом да еще привезли столько подарков? Не подскажете, какова ваша цель?
Шан Тиньюнь продолжал оком оглядывать каждый угол гостиной, словно что-то выискивая, и ничего не ответил.
Сидевший рядом Сан Янь перевёл взгляд и, вспомнив слова альфы в чёрном, перехватил инициативу и прямо спросил:
— Господин Шан, ваши люди сказали, что эти подарки вы привезли в качестве свадебного выкупа.
— Вы действительно пришли делать предложение семье Сан?
Он невольно подался чуть вперед:
— И кому же именно вы делаете предложение?
Слушая, как Сан Янь старается смягчить голос, но не может скрыть радостного предвкушения, пробивающегося изнутри, Сюй Кэ даже едва заметно улыбнулся.
Стоило этим словам прозвучать, как в глазах супругов Сан тоже мелькнуло изумление.
Шан Тиньюнь отвёл взгляд, его холодные глаза скользнули по лицам троих присутствующих, а уголки губ тронула едва заметная усмешка.
— Верно, я пришёл со сватами к семье Сан, — честно и с улыбкой подтвердил он и, не давая им опомниться, резко сменил тон: — Но не к тебе.
Атмосфера в гостиной вновь погрузилась на дно.
У Шан Тиньюня не было терпения церемониться с ними, и он прямо посмотрел на Сан Наньє:
— Где Сан Вань?
При упоминании этого имени на лицах троих отразилась целая гамма эмоций.
Чувство вины, страх, отвращение…
Омега, до этого молчавший, с сомнением посмотрел на Шан Тиньюня:
— Господин Шан, а зачем вам понадобился Сан Вань?
Наблюдая за страхом на его лице, Шан Тиньюнь улыбнулся ещё холоднее:
— Раз уж я пришёл свататься, разве не естественно повидать объект моего предложения?
В тот самый момент, когда его слова затихли, все трое одновременно подняли головы.
Шок в их глазах был точь-в-точь одинаковым.
Сан Янь приоткрыл рот, не веря своим ушам:
— Сан… С чего это вдруг вы и Сан Вань…
— И правда, с чего бы Сан Ваню быть знакомым с вами?
Этот омега был мужем Сан Наньє, звали его Шэн Лан. По сравнению со своим прямолинейным сыном и мужем, чья реакция напоминала ленивца, он оказался куда проворнее.
Сообразив, что ситуация развивается совершенно непредсказуемо, Шэн Лан резко сменил тему и пошёл на попятную:
— Господин Шан, какое совпадение, но Сан Вань ещё некоторое время назад сказал, что уехал развлекаться с друзьями, и до сих пор не вернулся.
Боюсь, об этом сегодня трудно будет говорить.
— О? Вот как? — Шан Тиньюнь наигранно выгнул бровь, глядя на то, как тот лжёт не моргнув глазом, и мысленно усмехнулся: — Тогда сначала проведите меня в комнату Сан Ваня, осмотрюсь там.
http://bllate.org/book/25461/3035559
Готово:
