Лоу Чжоин обладал эксцентричным характером, но при этом был очень простым человеком, однако этот его младший брат на вид казался мягким, но в делах вёл себя крайне опрометчиво.
Цю Линь мысленно снизил оценку Лоу Чжотуна на сто баллов: встретить таких родственников, которые тянут тебя назад — настоящее суровое испытание.
Заметив, что выражение лица Лоу Чжоина смягчилось, Цю Линь решительно ухватился за его рукав и принялся раскачивать:
— Ну как? Ну как? Чжоин-ин, — считай, что умоляю тебя. Ты же не позволишь мне и вправду смотреть, как ты ночуешь в диких местах? Я ведь просто добрый прохожий, позволь мне помочь тебе, ну прояви же ко мне хоть капельку жалости!
Снова начался шум. В висках у Лоу Чжоина глухо запульсировало от боли, но почему-то это оживленное, полное живой человеческой теплоты присутствие заставило его сердце, так давно отвыкшее от этого, потеплеть. Он уже не помнил, когда в последний раз капризничал и ластился к близким, но пусть уж лучше капризы и перепалки, чем звенящая пустота и одиночество. Его грудь трепетала, и он прекрасно понимал, что на самом деле ему безумно нравится это ощущение.
— Я так и знал, что ты относишься ко мне лучше всех, — воспользовавшись моментом, подвел итог Цю Линь. — Я знал, что малец Лоу — человек чуткий и понимающий, и даже к такому незнакомцу, как я, проявляет столько заботы.
Почувствовав, как инвалидное кресло приходит в движение, Лоу Чжоин уже не мог ничего поделать и не был в силах сопротивляться.
Ладно, пускай побудет ради Цю Линя. Степень невыносимости Цю Линя не составляла и одной десятитысячной от того, на что способны члены семьи Лоу.
Цю Линь осторожно наблюдал за выражением лица Лоу Чжоина: от напряжения оно сменилось растерянностью, затем стало безмятежным, а в конце — таким, будто тот полностью доверился его воле; закрыв глаза, он больше не произнес ни слова.
Цю Линь с облегчением выдохнул и бережно покатил инвалидное кресло к выходу из кладбища.
Старик Цянь все это время сохранял бдительность, но, увидев, что оба приближаются без прежнего воинственного напряжения, наконец успокоился и смог уделить немного времени тому, чтобы разглядеть молодого человека. Среди воротилов бизнеса Лоу Гуаньцин слылся человеком интеллигентным и красивым, и Лоу Чжоин, казалось, унаследовал лучшие черты отцовской внешности, но был даже изящнее — эта утонченность, должно быть, досталась ему от матери.
Только вот... почему эта одежда кажется такой знакомой?
Трое вернулись в машину, Старик Цянь завел мотор и бросил взгляд в зеркало заднего вида:
— Сначала заехать поесть или сразу в путь?
Цю Линь сложил коляску, перенес Лоу Чжоина на заднее сиденье и всё не сводил с него глаз — с самой первой встречи состояние Лоу Чжоина оставляло желать лучшего.
— ...Ладно, давай сначала перекусим.
— Не нужно, — неожиданно подал голос Лоу Чжоин и назвал название отеля. — Я забронировал номер, отвезите меня туда.
— Разве ты не возвращаешься? — удивился Цю Линь, но тут же всё понял: отвращение Лоу Чжоина к членам семьи Лоу росло с каждым днем, и дом, в котором они находились сейчас, скорее всего, тоже выбирал Лоу Чжотун. — Даже если собрался жить отдельно... нужно хотя бы забрать вещи.
— Не нужно, — холодно произнес Лоу Чжоин. — Всё это не имеет никакого значения.
Цю Линь мучился сомнениями: он решительно не осмеливался оставлять Лоу Чжоина в отеле одного. И дело даже не в трехразовом питании — в отелях вечно толчется куча народа, а такой молодой, красивый и при этом с трудом передвигающийся Лоу Чжоин легко может стать мишенью для негодяев. Чужая душа — темный лес, и после работы в больнице он на собственном опыте познал всю глубину человеческой злобы.
Цю Линь бросил взгляд на Старика Цянь, испрашивая совета:
— Старик Цянь, твоя квартира в Бэйминхуаюань ведь пустует? Не мог бы он пожить там пару дней?
Лоу Чжоин тут же перевел на них непонимающий взгляд.
Цю Линь опустил ресницы:
— Ты не чувствуешь себя в безопасности в своем прежнем жилье, но отправляться в отель, по-моему, тоже опасно... Если хочешь, можешь временно пожить в другом месте.
Лоу Чжоин приоткрыл губы: он действительно подыскивал новое жилье, подальше от людей из семьи Лоу.
— Разве ты не спросишь мнения своего друга? — спокойно поинтересовался он.
Старик Цянь тут же отозвался:
— Ты человек, которого знает А-Линь, так что для меня ты тоже друг. Не переживай, в ту квартиру обычно никто не ходит.
Лоу Чжоин в недоумении смотрел на Цю Линя и Старика Цянь. Их прямолинейная доброта была лишена какой-либо фальши; у него не было недостатка в деньгах, но вот в дружбе — катастрофически. Брать на себя все заботы о проблемах своего друга — это ведь можно назвать союзом общих интересов, да? Какие же они глупые оба, неужели совсем не боятся, что он окажется плохим человеком?
— У меня есть еще одно место... если ты действительно не хочешь, чтобы твой младший брат нашел тебя, — набрался храбрости Цю Линь. — У моей семьи в деревне остался дом...
Он изо всех сил старался искупить свою вину перед Лоу Чжоином и прекрасно понимал его глубокую, лютую ненависть к родне, в связи с чем у него и родилась эта дерзкая идея.
Старик Цянь изумился:
— Прямо сейчас ехать? Не поздно ли будет?
В салоне повисло короткое молчание. Наступила темнота, и лицо Лоу Чжоина впотьмах было трудноразличимо; оставалось только гадать, о чем он думает.
Цю Линь занервничал и сник:
— Я так, просто предложил, Чжоин-ин, ты не сердись.
Лоу Чжоин повернул голову и задал совершенно не относящийся к делу вопрос:
— Твои извинения сегодня были искренними?
Цю Линь кивнул, предельно серьезно:
— От всего сердца. Больше я тебя обманывать не стану.
Вечерняя заря пролилась сквозь окна, и черты лица Лоу Чжоина вновь обрели безмятежность. Он больше не сердился — возможно, у него просто не осталось на это сил. Он толком не знал, куда направиться, но твердо знал одно: нужно бежать.
— Как далеко от уездного центра? — внезапно подал голос Лоу Чжоин.
— ...Часа два езды.
Лоу Чжоин:
— Вот и отлично, завтра и поедем. Аренду я буду платить выше рыночной стоимости.
Цю Линь не верил своим ушам: Лоу Чжоин действительно принял это предложение! Он был одновременно ошеломлен и счастлив — раз так, можно ли считать, что Лоу Чжоин принял его извинения?
Старик Цянь заговорил неожиданно и прямо в точку:
— Но кто за тобой ухаживать станет?
Цю Линь мгновенно лишился дара речи.
И правда, ну отвезут они Лоу Чжоина в деревенский дом, а толку? Он сам передвигается с трудом, ему нужен уход, а теперь они с Лоу Чжоином — чужие люди. Если члены семьи Лоу захотят потрепать ему нервы, они просто обвинят его в незаконном лишении свободы, и тогда ему останется только горько плакать, не зная, куда деваться.
— Новый сиделец...
— Он человек Лоу Чжотуна, мне он не нравится, — холодно произнес Лоу Чжоин. Стоило только затронуть хоть что-то, связанное с семьей Лоу, как таившаяся в его сердце ненависть вырывалась наружу.
Он посмотрел на Цю Линя:
— Ты ведь уже подписал и пустил в ход присланное Лоу Чжотуном соглашение об увольнении, верно?
Цю Линь кивнул и открыл электронный документ: там четко значились дата увольнения и его собственная, неоспоримая подпись. Он испытывал тревогу, но Лоу Чжоин, напротив, успокоился.
— Я могу дать тебе шанс всё исправить. — Лоу Чжоин тоже принял решение. Он откинулся на спинку сиденья, и на него вновь накатила усталость. Как же хотелось спать, как же он устал. — На этот раз... больше не обманывай меня и не... заставляй разочаровываться.
Автор пишет:
Пришли-пришли, аж искры из-под пальцев летели!
Глава 13. Избитые фокусы
Машина уже выехала за пределы уездного центра, но за окнами все еще клубился туман, за которым тянулись ряды извилистых фонарных столбов, широко распахнувших свои глаза навстречу ночи.
Этот горный городок еще не проснулся.
Лоу Чжоин отвел взгляд: на затылке сидевшего за рулем парня виднелась совсем светлая родинка.
На телефоне всплыло несколько сообщений с неизвестных номеров: расспросы Лоу Чжотуна, упреки Лоу Гуаньцина — Лоу Чжоин без раздумий отправил их все в корзину, после чего выключил телефон и закрыл глаза, чтобы немного подремать.
К слову, почему это Цю Линь всю дорогу вел себя так тихо? Он еще не успел привыкнуть к тому, что этот болтун может молчать.
— ...Сколько примерно еще ехать? — Лоу Чжоин чувствовал себя не в своей тарелке, хотя и не мог понять причину, и чуть шевельнулся. — Как приедем, разбуди.
— Угу, хорошо, отдыхай. Ехать еще где-то чуть больше часа.
Цю Линь был полностью сосредоточен на вождении. Знакомые, чуть взлетающие вверх интонации вернулись к нему, и Лоу Чжоин замер — его тело сразу расслабилось.
— ...Ох, — настроение тоже заметно улучшилось. Неужели это оттого, что удалось вырваться из кольца окружения семьи Лоу? Помощь Цю Линя позволила плану Лоу Чжоина пройти гладко, и он подумал, что должен вести себя с Цю Линем помягче.
Суета больших городов длится с раннего утра и до ночи, но густые деревья и листва горного городка заставляли время течь неторопливо. Туман рассеивался очень медленно, и время шло точно так же.
Дорога в горы петляла, но ехалось легко. Без приглядывающих со стороны родственников на душе стало невероятно легко и радостно, и Лоу Чжоин быстро погрузился в глубокий сон. На этот раз обошлось без зыбких, расплывчатых кошмаров и без смутных, едва слышных рыданий — сладкий сон оказался доступен не только кому-то другому. Когда он снова открыл глаза, солнце уже стояло высоко.
Цю Линь припарковал машину во дворе двухэтажного домика и не стал сразу будить Лоу Чжоина — вместо этого он выгрузил из багажника вещи, обошел все комнаты и распахнул окна и двери для проветривания. Заметив, что Лоу Чжоин проснулся и с любопытством осматривается по сторонам, Цю Линь громко и весело позвал:
— Чжоин-ин, подожди немного, я ссужу тебя вниз на руках.
Он снова назвал его этим донельзя интимным прозвищем.
Лоу Чжоин тихо фыркнул и отвернулся, не поддержав разговор. Пусть это скрытое затворничество в глубине души станет жаждой свободы. В конце концов, здесь действительно было очень красиво. Слева и справа во дворе росли деревья помело и вишни; сезон цветения вишни уже миновал, но на ветках все еще висели красные ягоды. За изгородью из цементных блоков буйно цвели оставленные без присмотра оранжево-зеленые чайные розы. Легкий ветерок гладил лепестки и верхушки деревьев, словно приветствуя его гостя.
Этот дом стоял на возвышении, и даже сидя прямо во дворе можно было разглядывать аккуратные террасы полей и фруктовые сады впереди, за которыми пролегала асфальтированная дорога, а дальше вновь вздымались зеленые горные хребты.
Здесь царила полная тишина, нарушаемая лишь свистом горного ветра.
Лоу Чжоин расслабил тело и завороженно смотрел вдаль, а ветер тем временем играл с его прядями, подставляя их лучам открытого солнца.
При первой встрече Цю Линь уже понял, что у Лоу Чжоина выдающаяся внешность, но и сейчас не мог отделаться от трепета в груди. Он вспомнил, как Лоу Чжоин ненавидел бродяжническую суть своего имени — возможно, тогда он просто не догадывался, что лишь легкая, носящаяся по ветру душа способна наполнить красками этот необъятный мир.
Сердце забилось так быстро.
Цю Линь даже не пытался скрыть свой взгляд, а когда их глаза встретились с полным недоумения взглядом Лоу Чжоина, то смущенно опустил голову, с запозданием сообразив, как это бестактно. Впрочем, винить в этом стоило самого Лоу Чжоина — ну до чего же хорош собой, он просто не удержался и посмотрел лишний раз.
— На что ты смотришь? — почувствовав пристальное внимание Цю Линя, спросил Лоу Чжоин. — У меня на лице что-то написано?
Цю Линь пробормотал:
— Да так... Ты просто невероятно красив, я не удержался и взглянул еще разок.
Щеки Лоу Чжоина тут же покраснели:
— ...Что с тобой не так, с каких это пор люди пялятся на чужие лица...
http://bllate.org/book/25460/3035487
Готово:
