Всё совсем не так сложно, как вы думаете, хозяин, — продолжала объяснять Чжао Цзю. — Когда я находилась в ожерелье, то следила за вашей повседневной жизнью через датчик. Это довольно неприятная ситуация, когда у вас совсем нет личной жизни. Теперь же, когда я прибыла в этот мир, я буду проводить анализ данных всего раз в неделю, а в остальное время стану находиться в другом месте. Пока вы не пытаетесь навредить прогонисту или раскрыть существование Системы, я не появлюсь и не стану вмешиваться.
Выходит, после вашего появления здесь у меня станет больше личного пространства? — усмехнулся Чжао Юй.
Да, — кивнула Чжао Цзю, бросила быстрый взгляд на лицо Чжао Юя, закусила губу и продолжила: — Так что вам, хозяин, не нужно так сердиться, я не стану слишком сильно докучать вашей жизни.
Вы начали докучать мне в самый первый день, когда меня сюда перебросили, — глубоко вздохнул Чжао Юй.
...Ой, — пальцы Чжао Цзю украдкой поскребли штанину, чтобы сгладить неловкость. — Хотя, конечно, так и есть, но... взгляните на это с другой стороны: после выполнения задания я смогу исполнить любое ваше желание.
У меня нет никаких желаний, которые нужно исполнять, — глядя на нее, произнес Чжао Юй. — Это вы насильно притащили меня сюда.
Чжао Цзю больше ничего не сказала. Она лишь улыбнулась, но, видимо, сообразив, что улыбка выглядит несколько неловко, вообще перестала выражать какие-либо эмоции и медленно отвела взгляд в сторону.
...Ладно, — нахмурился Чжао Юй. — Выходит, по вашему мнению, все эти миры — всего лишь работа? И что такое концептуальный мир?
Не просто работа, хозяин, все эти миры существуют по-настоящему, — ответила Чжао Цзю. — Просто до сих пор все они были концептами, отделившимися от главного мира. Концептов слишком много, из них образовалось множество новых миров, и моя работа заключается в том, чтобы поддерживать их нормальное функционирование.
Исходя из ваших слов, кто тогда прогонист? — спросил Чжао Юй и на мгновение умолк. — Разве я не должен был спросить об этом гораздо раньше?
Это главный герой мира, — Чжао Цзю ничуть не смутилась его реакции. — Когда главный мир расщепляет концепты, он создает главного героя, но обычно, закончив разделение, он забывает о его существовании. Если герою приходится слишком тяжело и он впадает в отчаяние, мир рушится, поэтому мы должны опекать героя и давать ему почувствовать надежду на жизнь.
И ради этого заставляют кого-то поднимать Уровень благосклонности Гу И? — приподнял брови Чжао Юй.
Угу, — кивнула Чжао Цзю. — Сто баллов Уровня благосклонности — это максимум. В момент достижения максимума главный герой испытывает чувство счастья, и этого мгновенного ощущения счастья оказывается достаточно, чтобы полностью поддержать мир: даже если с героем потом произойдут какие-то перемены, миру больше не грозит разрушение.
Чжао Юй замолчал, уловив в ее словах нечто тревожное, но не был до конца уверен: — Ты хочешь сказать, что, как только Уровень благосклонности главного героя достигнет максимума, вы перестанете обращать внимание на этот мир?
Именно так, — кивнула Чжао Цзю.
А что делать таким людям, как я, которые приходят поднимать Уровень благосклонности? — спросил Чжао Юй.
Загадывать желание, когда задание выполнено, — Чжао Цзю прямо посмотрела Чжао Юю в глаза, не отводя взгляд, в ее словах не было ни капли фальши. — Если хочется остаться с главным героем, то просто оставайтесь.
...А если я не хочу оставаться с главным героем? — спросил Чжао Юй.
Чжао Цзю на мгновение растерялась: — Хозяин, о чем вы спрашиваете?
Если, я говорю если, — Чжао Юй с недоверием дернул уголком рта, — если я подниму Уровень благосклонности Гу И до максимума, а потом захочу покинуть этот мир — это возможно?
Да, — без малейшего колебания ответила Чжао Цзю. — Я же говорила, что могу исполнить любое ваше желание.
А как же Гу И? — почти подсознательно вырвалось у Чжао Юя.
Что значит «как же»? — Чжао Цзю выглядела озадаченной.
Если я уйду, что будет с Гу И? — спросил Чжао Юй.
Хозяин, моя задача — лишь поддерживать порядок в этом мире, — Чжао Цзю поднялась на ноги, со стороны лестницы донеслись шаги. — Что станет с главным героем после выполнения условий, не входит в сферу моих обязанностей.
*
Система 094 сама выдумала себе личность, ее настоящее имя — вовсе не Чжао Цзю, а как именно ее зовут, Чжао Юй спрашивать не стал.
Еще больше, чем тот факт, что Система на самом деле оказалась живым человеком, его шокировало то, как запросто она умеет создавать фальшивые личности и вливаться в мир. Никто вокруг не замечал ничего странного — все вели себя так, будто у Чжао Юя действительно с самого детства была двоюродная сестра. Это заставляло Чжао Юя сомневаться: неужели тот «мир», что предстает перед ним сейчас, и вправду настоящий?
Но Система четко дала ему понять: он подлинный, все люди, вещи и эмоции проявляются по-настоящему, без малейшей фальши.
Баран на вертеле должен был оказаться невероятно вкусным — раньше Чжао Юй так мечтал дорваться до чисто мясного пиршества и наброситься на еду, но за один только день он узнал столько всего, что пребывал в полном оцепенении и не знал, что и сказать. В итоге еда оказалась во рту, а никакого вкуса он даже не почувствовал.
Система... то есть Чжао Цзю, и всё, что она рассказала, идеально совпало с тем, что поведал ему Гу И, — со всеми теми историями о его матери.
Значит, мать Гу И, выполнив условия задания, предпочла умереть или выбрала такой способ уйти от отца Гу И... А отец Гу И — это предыдущий прогонист?
Разве не говорили, что в мире существует лишь один главный герой и всего один прогонист?
Терзаемый этими вопросами, Чжао Юй отправился расспрашивать Чжао Цзю. Та выглядела совершенно озадаченной; казалось, она и не думала ничего скрывать. Судя по всем их прежним беседам, она отвечала практически на любые вопросы, но стоило Чжао Юю завести речь о родителях Гу И, как она отделалась всего тремя словами:
Не знаю.
Ее задачей было сосредоточиться на Гу И. Смерти и увечья родителей Гу И не принесли бы ей никакой особой пользы, поэтому она не вдавалась в подробности. Зато она с абсолютной уверенностью заверила Чжао Юя, что в этом мире может быть только один главный герой, и никаких других прогонистов, которые могли бы помешать его прогрессу, не появится.
Это выглядело крайне странно.
На данный момент Уровень благосклонности главного героя к тебе равен тридцати двум, это уровень обычных друзей, — произнесла Чжао Цзю, направляясь к выходу. — Твой Уровень благосклонности к главному герою составляет...
Тебе необязательно это проверять, верно? — прервал ее Чжао Юй.
Чжао Цзю улыбнулась, подняла руку, прижала указательный палец к подушечке большого и провела вправо, изображая застегивающуюся молнию.
По требованию матери Чжао Юй проводил Чжао Цзю до ворот жилого комплекса, откуда ее должен был отвезти домой дядя Ван. Похоже, Чжао Цзю не только выдумала здесь личность, но и обзавелась вполне конкретным адресом и предысторией, позволявшими без труда затеряться в этих местах. Чжао Юй больше не стал ломать над этим голову; вернувшись домой, приняв ванну и улегшись в постель, он снова вспомнил слова Гу И.
Испугался, что я разозлюсь, и поэтому выложил мне всё о матери?
Рассказал столько всего, а я-то думал, Уровень благосклонности уже высокий. Оказалось — всего тридцать шесть.
Уровень обычных друзей.
Чжао Юй ворочался с боку на бок, не в силах уснуть, вытащил телефон и открыл окно чата с Гу И. Переписка замерла на отправленном в прошлый раз адресе книжного магазина, куда Гу И собирался за тестами для начальной школы. Чжао Юю хотелось что-нибудь сказать, но он не знал что. Его палец скользил по экрану туда-сюда, пока он ненароком куда-то не нажал: аватарка Гу И слегка качнулась, и внизу выскочила незнакомая системная подсказка.
Что за бред.
Чжао Юй зажал пальцем эту строчку, но кнопка чтения не появилась. Само слово «чтение» он знал только потому, что в прошлой жизни учился у одного старика, — вот его он и узнал. Однако в новом уведомлении слова «чтение» не было, пиньиня тоже не имелось, и он абсолютно ничего не понял.
Спустя какое-то время Гу И прислал вопросительный знак и голосовое сообщение: — Что случилось?
Перейти к оглавлению
Глава 20
3,059 слов 06-21
Система только что внизу строчку выдала, что это значит? — Чжао Юй тоже отправил голосовое.
Гу И как раз только что вымылся, лежал на кровати, перевернувшись на бок, и отвечал голосом: — Ты про это «подкинуть на лапку»?
Какое еще «подкинуть на лапку»? — переспросил Чжао Юй.
Ну, ты же только что два раза тыкнул на мою аватарку, это и называется «подкинуть на лапку», — объяснил Гу И. — А фраза дальше показывает, мол, такой-то подкинул тебя на лапку и сделал то-то.
А, — протянул Чжао Юй. — А это у тебя что значит?
— Гу И пролистал историю переписки вверх, перечитывая подсказку. — Чжао Юй подкинул меня на лапку и перевел мне 200 юаней.
На стороне Чжао Юя воцарилась тишина, а через мгновение на экране действительно всплыло уведомление о переводе двухсот юаней. Гу И дернул уголком рта и нажал кнопку возврата средств. Чжао Юй больше ничего не ответил — неизвестно чем занявшись. Лежа навзничь, Гу И раскинул руки, и телефон медленно соскользнул с его ладони к самому краю подушки.
В голове было совершенно пусто, накатывало тягостное ощущение декаданса: вроде бы понимаешь, что нужно воспользоваться свободным временем и порешать задачки, но шевелиться не хочется абсолютно. Гу И уставился на потолок, его взгляд постепенно терял фокус, и в самый разгар этого расфокуса он вдруг краем глаза заметил фигуру, стоявшую у кровати.
Человек этот, казалось, простоял в изголовье уже довольно долго — неподвижно, изваянием. Гу И сначала подумал, что это отец, и уже собирался спросить, чего ему нужно, но внезапно понял, что не может произнести ни звука — во всем теле не осталось ни капли сил, чтобы разжать губы.
Что за хворь такая, даже дома во сне сонный паралич одолел.
Внезапно Гу И осознал, что его веки закрыты, но картина у кровати становилась всё отчетливее. Откуда брался этот обзор? Он не понимал. Зато стоявший у изголовья человек, похоже, утомился стоять, повернулся к Гу И спиной и присел на край постели. По его силуэту Гу И даже не мог определить, мужчина это или женщина.
Гу И, — размытая тень, казалось, протянула руку и коснулась его лица, — когда же я наконец смогу уйти?
А.
Гу И вдруг почувствовал облегчение.
Это мама.
Неужели всё из-за того, что днем он заговорил с Чжао Юем о маме?
Я... прости меня, — тихо произнесла туманная тень. — Гу И, прости...
За что же ты в конце концов извиняешься?
Сколько себя помнил, мама только и делала, что повторяла «прости». Когда Гу И подрос и захотел спросить, перед кем же она так виновата, ее уже не было в живых. Все вопросы оседали на самом дне души, не находя выхода. Единственным человеком, кто знал о происходящем и мог понять цикличность, был Чжао Юй — он не мог же обсуждать дела матери с собственным отцом. Единственным, с кем можно было разделить эту тайну, оставался только Чжао Юй.
http://bllate.org/book/25459/3035402
Готово: