Кроме тех, кому доводилось сталкиваться с Лянь Чуанем лично, остальные, знавшие о нём лишь по слухам, на самом деле не имели ни малейшего представления о том, насколько он опасен.
Ли Сян по манере зачистки выхода сразу понял, что это Лянь Чуань. Если нужно разогнать толпу, другие «гиены» просто выстрелили бы в сторону выхода, применив светошумовую гранату или газ.
Но Лянь Чуань для этой зачистки использовал лишь подошвы своих ботинок.
Трещина, от которой разлетались осколки, была прочерчена на земле его обувью. Прочность снаряжения позволяла такое провернуть, но вот вложить в это столько силы и мастерства — задача, непосильная для рядовой «гиены».
Поднявшись на ноги, Нин Гу первым делом посмотрел на Лянь Чуаня. Если суждено умереть — пусть это случится сейчас.
Защитить Нин Гу. Он не должен пострадать.
Позади возник мощный толчок — это был Главарь. Используя его импульс, Ли Сян буквально вылетел вперёд, заслонив собой Нин Гу в тот самый миг, когда оружие Лянь Чуаня пришло в действие.
Синий луч света в метре от него взорвался, превратившись в мерцающую золотистую стену.
— Ли Сян! — Нин Гу бросился к нему.
Но стоило ему сделать шаг, как слева метнулась тёмная тень. Он почувствовал острую, пронзительную боль в левой руке и животе. Опустив взгляд, он увидел длинную рваную рану — удар был нацелен на то, чтобы разрубить его пополам. Если бы он не затормозил вовремя…
Он бросил взгляд вправо: Каракал уже развернулся, припав на передние лапы, и не сводил с него хищного взгляда.
Ли Сян.
Лянь Чуань слегка наклонил голову. А значит, Главарь…
Когда Главарь вслед за Ли Сяном вырвался из выхода, Лянь Чуань был слегка удивлён.
То, что они появились вместе, не было неожиданностью — как-никак, нападающий и защитник, напарники со стажем. Но то, что оба вышли защищать Нин Гу, стало сюрпризом.
Многие странники не боятся смерти. Их отношение к жизни и гибели иное: пока всё достаточно остро, жизнь и смерть — лишь варианты финала. Всё предсказуемо, просто нельзя выбрать самому.
Поэтому зачастую они не станут рисковать жизнью ради спасения другого, особенно в такой ситуации, когда в дело вступают две ключевые фигуры…
Лянь Чуань, не колеблясь, оттолкнулся от земли и рванул вперёд.
Главарь, едва успев приземлиться, нанёс первый удар, оставив на земле глубокую вмятину. Даже сквозь твёрдую почву ощущалась мощь этой вибрации.
Но Лянь Чуаня там уже не было.
Когда Нин Гу успел разглядеть происходящее, Лянь Чуань уже стоял прямо перед Ли Сяном — на расстоянии одного шага, достаточного, чтобы пожать руку и обменяться любезностями.
Защита Ли Сяна не прерывалась ни на секунду. Насколько знал Нин Гу, оружие «гиен» не могло пробить его оборону. Но Лянь Чуань ведь не обычная «гиена» — он даже не закончил свою реплику, прежде чем атаковать, так что судить о нём по стандартам рядовых бойцов было нельзя.
Сердце Нин Гу бешено колотилось. Помимо напряжения, в нём крепло горькое осознание того, что в Главном городе он — сущее ничтожество.
Лянь Чуань внезапно подпрыгнул, отклонился назад и, зависнув в воздухе, нанёс удар ногой над головой Ли Сяна.
В пустоте, куда он ударил, вспыхнули искры.
Это была граница защиты Ли Сяна.
Вторая атака Главаря последовала сразу за прыжком Лянь Чуаня, в воздухе даже виднелись дрожащие волны.
Но Лянь Чуань снова увернулся. Когда Нин Гу снова увидел его, тот уже оказался по диагонали сверху. В момент ускоренного падения никто не успел бы среагировать.
Ли Сян мог отразить атаку оружия, но не мог защититься от этого человека.
Нин Гу не ожидал, что в свой первый визит в Главный город получит шанс встретиться лицом к лицу с «гиеной» Лянь Чуанем.
Лицо Лянь Чуаня было всего в двух кулаках от него.
Раньше его лицо всегда было наполовину скрыто дулом оружия, а теперь, если не считать глаз, он видел его предельно чётко.
На таком расстоянии Главарь не мог применить свою грубую разрушительную силу, да и Нин Гу не смог бы сбежать.
Умру так умру, разве кто-то из нас когда-то боялся?
Кто знает, может, существует какой-то другой мир?
Лянь Чуань чуть склонил голову. В тот момент, когда Нин Гу мысленно прощался с жизнью, визор Лянь Чуаня внезапно изменился.
Чёрный цвет постепенно побледнел и в конце концов исчез.
За прозрачным стеклом Нин Гу увидел глаза Лянь Чуаня.
Атака Линь Фаня неслась с порывом ветра, словно невидимый клинок, целясь прямо в затылок Лянь Чуаня.
Ли Сян тоже развернулся и бросился в сторону Каракала.
Лянь Чуань же проскочил мимо Нин Гу и вскочил на крышу напротив.
Нин Гу тяжело рухнул на землю.
— Нин Гу! — Молот, перекатываясь, подполз к нему. Он не решался коснуться его, лишь дёргал за одежду, пытаясь осмотреть.
— Времени нет! — Ли Сян схватил Нин Гу за одежду на груди и рывком поднял. Главарь взвалил Нин Гу на плечо.
Хотя Молот уже несколько раз бывал в Главном городе, до этого дня ему всегда удавалось уйти невредимым, не сталкиваясь с «гиенами», и сейчас он совершенно не понимал, что происходит.
С тех пор как они выбрались из Долины заблудших и упали на землю, прошло всего около десяти секунд, но схватка уже закончилась, а Нин Гу был ранен и лежал без сознания.
Молот был в полном замешательстве.
Впрочем, не только он — любой странник, попавший в такую переделку, был бы в шоке. Для большинства из них подобное происшествие — событие из разряда «один раз и на всю жизнь», если, конечно, удастся выжить.
Из-за поднявшейся суматохи множество странников бежали от выхода и близлежащих улиц.
А вместе с ними из выхода просочилось немало «летучих мышей».
Во время комендантского часа в Главном городе «летучие мыши» вряд ли решились бы на такое самоубийство — все знали, что выходы из Долины заблудших охраняются гарнизоном, тем более когда в город проникают странники.
Главарь и Ли Сян вместе с прибившимися к ним странниками начали прорываться из города.
— Что вы натворили?! — Линь Фань, озираясь по сторонам, схватил Молота за плечо.
Лянь Чуань исчез, как только запрыгнул на крышу, Каракал тоже куда-то подевался, но машина Лянь Чуаня всё ещё была здесь, а значит, и он сам где-то рядом.
— Мы ничего не делали! — крикнул Молот.
— Если ничего не делали, почему за вами даже «летучие мыши» увязались? — Линь Фань повысил голос, сверля его взглядом.
— Какой-то псих заявил, что Нин Гу украл у него вещь! — выпалил Молот. — Это же бред! Нин Гу не стал бы красть, он только грабить умеет!
— Сказал, что именно украл? — снова спросил Линь Фань.
— Нет, — нахмурился Молот, — просто орал, что он вор…
Лянь Чуань, находясь на крыше, двигался следом за отступающими странниками в сторону Пустоши чёрного железа. В гарнитуре звучали голоса напарников, докладывающих о своём местоположении и ситуации.
Городская стража уже начала преследование.
Пока странники не наносили Главному городу серьёзного ущерба, стража не вмешивалась, чтобы избежать жертв при массовом отступлении — они лишь гнали их прочь и предупреждали, чтобы никто не отбивался от основной группы и не задерживался в городе.
— Данные по страннику Нин Гу получены, — раздался в наушнике голос Лэй Юя.
— Принято, — ответил Лянь Чуань.
Лэй Юй переключился на личный канал: — Есть отклонения?
— Нет, — ответил Лянь Чуань. — После попытки атаки никаких аномалий не выявлено.
— Только потеря сознания? — спросил Лэй Юй.
— Да. — Лянь Чуань смотрел на странников, бегущих по дороге внизу с криками — то ли от страха, то ли от возбуждения. Защита Ли Сяна была мощной и искажала результаты сканирования; теперь он потерял из виду и Главаря, и Нин Гу.
— Дальше можешь не лезть, возвращайся с боссом на базу, — сказал Лэй Юй. — Я немедленно отправлю его биоматериалы в Департамент внутренней безопасности.
— Понял. — Лянь Чуань подал знак боссу и снова посмотрел на закреплённую на бедре герметичную капсулу. В ней лежал крошечный лоскут кожи, сорванный с пояса Нин Гу.
Оружие, отобранное ранее у Нин Гу, оказалось антипомеховым устройством второго поколения, которое было списано ещё до изгнания странников из Главного города. Но его истинное предназначение — самоуничтожение в экстремальных ситуациях.
Судя по серийному номеру, владельцем этого подавителя был Ци Хан — предшественник предшественника Лэй Юя на посту капитана.
В архивах Отряда зачистки было записано, что Ци Хан исчез во время того самого боя, когда странников окончательно выгнали из города. Никто не знал, куда он делся и жив ли он вообще.
Появление этого оружия означало для Департамента внутренней безопасности как минимум две вещи:
Ци Хан не совершил самоуничтожение.
Нин Гу связан с Ци Ханом.
Впрочем, Лянь Чуаня эти выводы не волновали. Его интересовали другие два вопроса:
Почему верхушка так одержима Ци Ханом?
И в чём заключается особенность Нин Гу?
Его задание состояло в том, чтобы получить содержимое капсулы и провести боевое тестирование Нин Гу. Очевидно, Нин Гу уже привлёк к себе пристальное внимание.
Убить его так же просто, как обычного странника, было уже невозможно. Поэтому Лянь Чуаню пришлось применить другой метод.
***
— Проснулся? — Главарь стоял в конце вагона. В углу на полу лежал Нин Гу, окружённый людьми.
Поезд вернулся только через сутки, и им пришлось караулить Нин Гу у путей всю ночь. К счастью, «гиены» и стража не покидали пределов города, но Нин Гу так и не пришёл в себя.
— Пока нет, — ответил Молот. С тех пор как Нин Гу упал, он не разжимал кулаков.
— Обыскали его? — спросил Линь Фань, сидя в стороне.
— Ничего, — вздохнула сестра Ци. — Даже тех вещей, что он с собой брал, нет.
— Его рюкзак, похоже, «гиены» забрали, — сказал Молот.
— В обуви искали? — не унимался Линь Фань.
Ли Сян, который до этого молчал, поднял взгляд: — Спросишь, когда очнётся. Он уже не маленький ребёнок, не кажется ли тебе, что такой тщательный обыск — это перебор?
Линь Фань замолчал.
— По возвращении запереть его, — распорядился Главарь. — Ни шагу за пределы Города призраков.
— Где запереть? — спросил Ли Сян.
— В Часовой башне, — ответил Главарь.
***
Нин Гу никогда не испытывал такой боли.
Напряжение, ужас, отчаяние, внезапные приступы невыносимой боли, которые могли настичь в любую секунду, и необходимость терпеть, не имея возможности пошевелиться, закричать или хоть как-то выразить свои чувства.
Всё это было беспричинно.
Почему никто никогда не упоминал, что у Лянь Чуаня есть такая способность?
Вокруг него всё плыло в хаосе звуков и света, обрывки картин словно насильно втискивались в мозг, но он не мог разобрать ни единой детали.
Лянь Чуань, чтоб его!
Надо было сообразить, когда визор изменил цвет. Что за дикий ритуал — демонстрировать глаза противнику посреди драки?
Ах да, он ведь не противник Лянь Чуаня, и они не дрались… Это было одностороннее избиение.
Пояс.
Лянь Чуань не использовал оружие, только руку, чтобы располосовать его пояс.
Этот человек проскочил мимо, и прежде чем Нин Гу успел хотя бы выразить эмоцию на лице, тот вспорол его доспех, спрятанный под курткой, — тот самый, который он выменял у Короля земель за три стеклянные вазы!
Тот самый доспех, который до этого уже был разодран его котом!
…Нет, дело не в этой царапине.
В чём же тогда?
Поезд вернулся в Город призраков, и странники, как и при отъезде, шумели, празднуя возвращение. Никакой грусти по потерянным товарищам, никакой боли от ран, никакой усталости после хаоса — словно стайка праздничных фонариков, вечно подключённых к розетке…
Гвоздь стоял у дороги, встречая толпу, и вглядывался в каждое возбуждённое лицо.
Увидев Молота, он подпрыгнул, бросился вперёд, а следом заметил Главаря и человека, которого тот нёс на плече.
Лица не было видно, но Гвоздь узнал эти ботинки. Перо, которое он нашёл, Нин Гу всегда прятал в потайном кармашке именно этих ботинок.
— Нин Гу? — у Гвоздя дрожали губы. — Нин Гу?
— Уходим, — Молот схватил его и потащил прочь.
— Это Нин Гу? — сопротивлялся Гвоздь. — Это он?
— Да… — тихо ответил Молот.
Не дожидаясь ответа, Гвоздь завыл: — Нин Гу! Нин Гу!
Молот зажал ему рот и потащил обратно: — С ним всё в порядке! Замолчи, а то Главарь нас всех троих запрёт.
— Запрёт? — Гвоздь едва успел выдохнуть, как от услышанного волосы на затылке зашевелились. — Где?
— В Часовой башне, — ответил Молот.
— …Да плевать! — бросил Гвоздь. — Пусть запирают, так вместе!
— У тебя мозги есть? — Молот сжал его рот сильнее и прошептал: — Если его запрут, как он оттуда выберется!
Гвоздь остолбенел и замолчал.
Часовая башня находилась в самом центре третьего убежища — самого большого поселения странников. Это была круглая металлическая башня, самое высокое здание в Городе призраков. Несколько металлических опор, уходящих глубоко в землю, позволяли ей столетиями стоять непоколебимо даже под натиском яростных ветров Города призраков.
Кроме часов на вершине, в башне не было других удобств. Да и часы были лишь бутафорией — они не шли, не имели стрелок, только цифры по кругу. Впрочем, ни в Городе призраков, ни даже в Главном городе никто не заботился о времени.
Все знали, что такое секунда, минута, час, год или век, но никто не знал, сколько сейчас времени.
Для них время было лишь сменой состояний, имеющих начало и конец. Или не имеющих.
Часовую башню построили первые странники в память о дне, когда они покинули Главный город.
С того дня они потеряли понятие утра и вечера.
***
— Готово, — Ли Сян осмотрел бинты на поясе Нин Гу. — Восьмой обработал рану, после сна должно стать лучше.
Нин Гу сидел у окна, слушая завывание ветра. Это была самая высокая точка Часовой башни — комната даже меньше его собственной каморки, почти полностью заставленная постелями.
— Ты говорил почти то же, что и Молот: он сказал, что не видел, как ты что-то брал, а ты сказал, что взял шарик и положил обратно, — сказал Главарь. — Не знаю, сговорились вы или нет, но я решил вам поверить.
— Спасибо, дядя, — ответил Нин Гу.
— Теперь мы должны прояснить одну вещь, — голос Главаря стал суровым. — Больше никакого посещения Главного города без разрешения. За тобой будут следить, и если заметят — ты потеряешь право покидать пределы убежища навсегда.
Нин Гу поднял глаза, но промолчал.
— Отвечай мне, — потребовал Главарь.
Нин Гу посмотрел на него: — Если получу разрешение, можно будет ехать?
— …Да, — кивнул Главарь.
— А разрешат ли? — спросил Нин Гу.
Ли Сян отвернулся и посмотрел в окно. Главарь промолчал.
— Тогда запирайте, — буркнул Нин Гу.
Когда Главарь и Ли Сян ушли, Нин Гу долго сидел неподвижно, прежде чем лечь.
Рана на поясе почти не болела, как и обещал Главарь — поспит, и пройдёт.
Но сейчас он боялся спать. Стоило закрыть глаза, как перед ним снова всплывал тот хаос: дети, взрослые, монстры, чьих лиц не разобрать. В ушах звенели голоса: упрёки, приказы, странные крики, слов которых он не понимал. Всё казалось отстранённым, но в то же время боль была реальнее, чем в любой драке, в которой он участвовал в Городе призраков.
Он не понимал, что произошло. Почему тот взгляд Лянь Чуаня имел такой эффект?
Точно, он потерял сознание не из-за раны. С такой раной он мог бы подраться ещё с двадцатью людьми. Он перестал держаться на ногах ещё до того, как Лянь Чуань коснулся его — всё из-за этого взгляда.
Эта поездка в Главный город вышла чертовски сумбурной. Он словно запутался в десяти тысячах вопросов.
Поэт, шёпот в ушах, этот шарик… Но больше всего он хотел понять тот взгляд Лянь Чуаня.
Если это способность Лянь Чуаня, то Главный город не мог бы его терпеть. Такая «собака среди собак» наверняка была под строжайшим надзором, и любое отклонение от нормы было бы замечено.
Использовать это на публике — тем более невозможно. Странников когда-то истребили именно за это, они должны знать лучше других.
Значит, это не способность Лянь Чуаня?
…Это способность красавчика Нин Гу?
Нин Гу не удержался и рассмеялся, отчего рана на поясе снова кольнула.
Невозможно. Он — гроза Города призраков. Если способностей не было, то ладно, но если уж появилась — то такая, что при первом же использовании он падает замертво?
Это можно считать первым в истории Города призраков «самоуничижительным» типом способностей.
— Никуда ты не пойдёшь, — Гвоздь перегородил дверь, глядя на Сумасшедшего дядю. — Нин Гу целыми днями пропадал у тебя, значит, ты не настоящий псих. Сейчас его заперли, неужели ты не поможешь что-нибудь придумать?
— Хорошо, что заперли, — сказал Сумасшедший.
— Что ты несёшь! — разозлился Гвоздь, тыча в него пальцем. — Нин Гу столько хорошего тебе принёс! Столько лет никто к тебе не приближался, только он заходил поболтать, помогал дом чинить! Еду приносил!
— Хорошо, что заперли, — снова повторил старик.
— Повтори ещё раз! — взревел Гвоздь.
— Ему не следовало туда ходить, — сказал Сумасшедший и взмахнул рукой.
Гвоздь не успел понять, что произошло, как вылетел прямиком в завывающий снаружи ветер.
Когда Нин Гу вскочил с пола, резкая боль ещё не утихла, и он долго тяжело дышал, опираясь на стену.
Сон — это явно не то, что ему сейчас нужно. Пока это состояние не пройдёт, сон — чистое мазохизм.
Но на этот раз хаоса было меньше. Он увидел разбитую металлическую стену и лицо Лянь Чуаня на ней.
На вид он был намного моложе, но его невозможно было не узнать.
Хотя тело сотрясала боль, взгляд был таким же, как у нынешнего Лянь Чуаня: решительный и холодный.
Нин Гу медленно опустился на пол. Он наконец понял.
То, что он видел и чувствовал — это были воспоминания Лянь Чуаня.
http://bllate.org/book/25457/3035238
Готово:
