Последствия окажутся крайне тяжёлыми.
Чэн Че решил выбросить отвратительные воспоминания об этом дне на помойку памяти не только потому, что не сумел разглядеть людей и столкнулся с обвинениями друзей в бесчестности. По правде говоря, хотя эти две вещи и впрямь неприятно скребли на душе у Чэн Че, первое можно было объяснить извечной истиной о том, что лица людей видишь, а сердца — нет, а второе — утешить себя тем, что он всё-таки не настоящий прежний владелец тела.
Истинной причиной, по которой Чэн Че категорически не желал вспоминать ту ночь, было... то, что Тан Шаои вытворял впоследствии.
Когда Тан Шаои подвез Чэн Че на машине к его гостинице и остановился прямо у входа, Чэн Че уже изнывал от действия наркотика, сгорая в пламени вожделения. Он потратил всю свою силу воли, лишь бы заставить себя не заняться решением физиологических проблем прямо в автомобиле Тан Шаои.
Ноги у Чэн Че настолько ослабли, что он не мог подняться наверх, поэтому Тан Шаои подхватил его на руки, взял на ручки и понес! И ладно бы просто дотащил до второго этажа — он занес его прямиком в спальню! Каким бы худым и хрупким ни казался Чэн Че, в нем всё равно было сто десять цзиней, так что Тан Шаои, протащив его на руках такое расстояние, сам тяжело и прерывисто дышал. Его горячее, влажное дыхание овевало самую ушную раковину Чэн Че, заставляя и без того едва сдерживаемую страсть разгораться с еще большей, обжигающей силой.
— Че-эр, как ты себя чувствуешь? — Обратиться к нему по имени, добавив в конце ласкательный суффикс, было просто запрещенным приемом!— Ах... Тан Шаои, прошу... дай мне побыть одному... — Щеки Чэн Че пылали, он судорожно вцепился в простыню. Нет, нужно еще немного потерпеть, подождать, пока Тан Шаои выйдет, и только тогда... Острое чувство стыда не позволяло Чэн Че потерять самообладание, но разве Тан Шаои стал бы потакать его желаниям?
— Че-эр, будь послушным, я помогу тебе... — Тан Шаои сбросил верхнюю одежду, его правая рука властно расправилась с поясом брюк Чэн Че и тут же скользнула между ног.
— Нет... — Чэн Че не успел остановить его. Шершавые от мозолей пальцы Тан Шаои коснулись самого чувствительного места, и отказ Чэн Че оборвался на полуслове, перейдя в протяжный, полный облегчения вздох.
Тан Шаои ласкал уже до предела напрягшийся плод Чэн Че, не отрывая при этом взгляда от его лица, находившегося совсем рядом. Он наблюдал, как сперва сведенные в протесте брови Чэн Че расслабляются, сменяясь выражением мучительного, стыдливого наслаждения. Ц-ц, Че-эр, твое тело выдает тебя с головой.
Понимая, что оттолкнуть его невозможно, Чэн Че просто закрыл глаза, смирившись со своей участью. Стоило зрению отключиться, как все мысли сосредоточились на ощущениях внизу, и вскоре Чэн Че излился в руках Тан Шаои.— Че-эр, ты в порядке? — Тан Шаои собрал в ладони белую мутную жидкость, которую изверг Чэн Че, а затем с озорной усмешкой поднес руку к самому лицу Чэн Че и разжал пальцы. — Первый раз Че-эр? Мм, кажется, получилось довольно густо.
— Тан Шаои! — Тело после оргазма было мягким и бессильным, и Чэн Че мог выразить свой протест лишь повысив голос.
— Не смущайся, мы ведь просто помогали друг другу, м? — Низкий хриплый голос Тан Шаои то и дело срывался на смешки. Воспользовавшись тем, что Чэн Че не в силах сопротивляться, он сорвал с него всю одежду до нитки.
Кого он обманывает! Если бы два гетеросексуала еще могли сказать, что это была взаимопомощь, то как двое геев, занимающихся подобным, могли избежать недомолвок! Всё тело оказалось обнаженным перед прохладным воздухом, но что еще важнее — оно было выставлено напоказ под взглядом Тан Шаои. От этого осознания у Чэн Че от стыда согнулись пальцы на ногах.
Тан Шаои решил, что Че-эр испугался, и ласково потщелся щекой о его шею, успокаивая:
— Малыш, не переживай, я не стану тебя трогать, просто помогаю справиться с действием лекарства.Затем Тан Шаои приподнял бровь, заметив, как маленький Чэн Че вновь дрожа приподнимается:
— Че-эр, смотри-ка, действие лекарства еще не прошло...
— Мм, я и сам могу... — Чэн Че схватил руку Тан Шаои, которая снова собиралась что-то предпринять, но совсем не ожидал нащупать липкую жижу. Поняв, что это такое, он от стыда сжался в комок.
Тан Шаои обхватил руку Чэн Че своей рукой, помогая слабо удерживать маленького Чэн Че, а другой рукой обнял его за талию, прижимая к своей груди так, что бежать было некуда.
— Разве Че-эр и вправду справится сам?
Вибрация грудной клетки Тан Шаои, сопровождаемая сильным сердцебиением, властно напоминала о себе за спиной Чэн Че. Между их спиной и грудью не оставалось ни малейшего зазора, и Чэн Че было трудно это игнорировать.
...Просто запрещенный прием. Окруженный горячим мужским дыханием, и к тому же со стороны человека, к которому он испытывал легкую симпатию, это лишь сильнее распаляло вожделение Чэн Че, заставляя так сильно желать погрузиться в этот омут с головой и никогда больше не просыпаться.
— Мм, если Че-эр и вправду может сам, тогда давай, действуй. — Произнеся это, Тан Шаои позволил руке Чэн Че сделать несколько движений вверх-вниз, после чего разжал пальцы. Он также положил вторую руку на талию Чэн Че, крепко обхватив его тонкий стан обеими руками так, что вырваться из этого плена было практически невозможно.— Тан Шаои… ты, ты убирайся отсюда! — Чэн Че был взбешён до крайности. Наблюдать за тем, как он ласкает себя, или позволить Тан Шаои ласкать его — он не хотел ни того, ни другого! Как он раньше не замечал, что этот парень такой подлец?
— Послушный, если у Че’эра не получается самому, я помогу тебе. М? Я с огромным удовольствием. — Закончив говорить, Тан Шаои кончиком языка провёл по мочке уха Чэн Че, а рука тем временем беспокойно скользнула к его груди, играя с покрасневшими сосками.
Стимуляция чувствительных точек подлила масла в огонь, заставив желание Чэн Че вспыхнуть с новой силой. Он больше не мог сдерживаться… Выбирая из двух зол меньшее, Чэн Че украдкой коснулся своего возбуждённого естества, и жажда, вкусившая сладость, тут же яростно потребовала большего.
— Хе… — Как Тан Шаои мог не заметить его маленьких движений? Чэн Че уютно устроился в его объятиях, и каждое действие было как на ладони. — Че’эр, продолжай.
Плюнув на всё, Чэн Че начал медленно поглаживать себя.
— Не смей смотреть! — сердито приказал Чэн Че, но его угроза не возымела особого эффекта.
— Хорошо, не буду. — Боясь окончательно разозлить малыша, Тан Шаои послушно согласился и слегка прикусил его аккуратный кадык. — Послушный Че’эр, кричи, если тебе приятно.
Чэн Че крепко стиснул зубы, не желая издавать ни звука.
Тогда Тан Шаои принялся ещё усерднее ласкать чувствительные места Чэн Че: ушные раковины, кадык, соски, бока — он во что бы то ни стало хотел довести его до состояния, когда тот сам взмолится о пощаде.
— Мм… ха, Тан Шаои… остановись… ха, прекрати! Отпусти меня…
Глядя на то, как малыш теряет контроль над собой, Тан Шаои почувствовал, как внизу живота разливается жар. В следующее мгновение Чэн Че отчётливо ощутил, как между его бёдер упёрся твёрдый нарост.
— Тан! Шао! И! Ты… — Не дав Чэн Че договорить, Тан Шаои припал к его губам, поглощая их в страстном поцелуе.
Чэн Че оцепенел от такой выходки. Он ещё не успел прийти в себя от осознания того, что только что лишился первого поцелуя, как почувствовал, что его рука, сжимающая собственное возбуждённое естество, накрыта знакомой большой ладонью, которая начала двигаться.
Это было так странно: казалось, что прикосновения к плоти исходят от его собственной ладони, но ритм полностью контролировал другой человек. М-м, это было так приятно…
Чэн Че прикрыл глаза, погружаясь в волны наслаждения, и все мысли о борьбе или сопротивлении были полностью отброшены на задний план.Долгое время спустя Тан Шаои наконец позволил Чэн Че снова вдохнуть воздух, однако движения его рук не замедлились ни на йоту. Видя, как лицо Чэн Че порозовело, а в его чистых глазах затуманилась дымка растерянности, Тан Шаои с ласковыми уговорами заставил Чэн Че сместиться чуть выше, освобождая свой до боли затвердевший орган.
— Хороший мой Че-эр, помоги мне погладить его, м?
У Чэн Че были длинные, прямые пальцы, и сейчас Тан Шаои приложил эту безупречную, словно произведение искусства, руку Чэн Че к своему свирепому вожделению.
В этот момент Чэн Че вёл себя до невероятного послушно и в унисон с ритмом Тан Шаои занялся мастурбацией.
— Че-эр. — Из груди Тан Шаои вырвался чувственный стод. Глядя на чистое, красивое лицо Чэн Че, он опрокинул его на кровать, а затем навалился сверху.
Тан Шаои всё же помнил о необходимости соблюдать черту и не стал съедать Чэн Че целиком, несмотря на то, как аппетитно этот малыш лежал под ним.
В конце концов всё ограничилось лишь ласками и трением, но даже от этого пришедший в себя Чэн Че испытал такой жгучий стыд, что был готов провалиться сквозь землю.
— Мутоу! Почему на этот раз не сработала защита от извращенцев?!Хозяин прекратил действие защиты от домогательств в отношении Тан Шаои. Желаете ли изменить настройки. Голос Мутоу звучал безэмоционально, но в ушах Чэн Че это прозвучало как какая-то системная насмешка. Выходит, Мутоу намекает, что он сам во всём виноват!
Чэн Че, ты всё не так понял, — необычайно искренне произнес Мутоу.
Чэн Че открыл системный интерфейс и перестал обращать внимание на Мутоу. Когда Тан Шаои только что принёс его на руках, он вроде бы слышал звуковой сигнал системы. Открыв вкладку, он убедился: действительно, появилось новое побочное задание.
Побочное задание: Избежать подставы. [Выполнено]
Побочное задание: Кукловод за кулисами. [Истинные заговоры всегда разворачиваются безмолвно.]
Бросив взгляд на новое задание, Чэн Че помимо своей воли снова вспомнил пикантную сцену. Черт побери, вспоминать о том, что только что произошло, было просто стыдно, а главный виновник в этот момент как раз звонил своему агенту в гостиной.
Юэ Сан. Че-эр попал в неприятности. Тан Шаои кратко изложил ход событий, сделав особый акцент на именах Линь Юаня и Цзан Сяна. Затем он вскользь упомянул результат, лишь сообщив, что Чэн Че сейчас находится у него.Юэ Сан с головной болью помассировал переносицу, соображая, что за конституция такая у этого Чэн Че — почему к нему вечно кто-то цепляется? И ведь не упрекнешь Чэн Че в том, что он любит наживать неприятности: оба раза проблемы сами находились. К счастью, пятна на репутации вышли не слишком серьезными, а в этот раз Чэн Че и вовсе выступал в роли жертвы, так что все можно замять. Ну а если замять не удастся... тогда придется задействовать пиарщиков, чтобы они направили общественное мнение в нужное русло.
— Ладно... я во всем разберусь. Сверхурочные пиарщикам вычту из твоего гонорара.
— Без проблем, — тут же согласился Тан Шаои, явно пребывая в прекрасном расположении духа.
— Тсс, ты... я так и знал! — даже не гадая, Юэ Сан понимал, что Тан Шаои наверняка извлек из ситуации немало выгоды, а то и вовсе напрямую добился своего. Впрочем, все, что следовало сказать, он уже сказал, да и Тан Шаои не казался человеком, совсем не знающим мерам. Не желая больше продолжать разговор, Юэ Сан просто повесил трубку.
Вернувшись в спальню, Тан Шаои выудил Чэн Че из-под одеяла:
— Злишься?
В ответ его царапнули маленькой кошачьей лапкой.
— Ну же, Че-эр, — Тан Шаои перехватил летевшую к нему руку Чэн Че, поцеловал ее в самые пальцы, а затем выдал фразу, от которой Чэн Че остолбенел, совершенно не соображая, как реагировать: — Давай будем вместе.
— Ты... — Чэн Че приоткрыл рот, но не нашелся, что ответить. Вопросов в голове роилось столько, что он даже не знал, с какого из них начать.
— Я серьезно, Че-эр. Ты мне нравишься. С самой первой нашей встречи.
Словно сочтя этот взрыв недостаточным, Тан Шаои подбросил в костер еще одну бомбу.
У Чэн Че от удивления глаза округлились до предела, и этот вид до того растревожил Тан Шаои, что он снова полез целоваться. Чэн Че успел лишь испуганно пискнуть, как его вновь прижали к постели, лишая воли. Почувствовав, как по телу шарит чья-то беспокойная рука, он наконец опомнился, оттолкнул Тан Шаои и пригрозил ему, сердито зыркнув исподлобья:
— Нормально разговаривай! Руки распускать не разрешаю!
— Ладно, не буду, — послушно согласился Тан Шаои, что, впрочем, не значило, будто Чэн Че может сделать вид, будто не расслышал его вопроса: — Отвечай мне, Че-эр, согласен или нет?
— На что согласен-то... — неуютно ежась, Чэн Че чуть отпрянул назад, увеличивая между ними расстояние.
— Согласен быть со мной, м? Дашь мне шанс взять за тебя ответственность?
Тан Шаои притянул его обратно, заключая в объятия — кровать в гостиной оказалась не такой уж просторной, того и гляди свалишься ненароком.
— Да... да кто просит тебя брать за меня ответственность! Я... я еще не решил толком.
Не сумев вырваться, Чэн Че просто зарылся лицом в одеяло, чтобы Тан Шаои не видел его растерянного взгляда. Впрочем, отказ прозвучал не слишком-то твердо: мало того, что голос дрожал, так еще и всякая попытка потянуть время выражалась сплошным заиканием.
— Что такое? Я тебе не нравлюсь?
Разве мог Тан Шаои позволить замять дело? Его мягкий голос сочился нежностью, но сами слова звучали невыносимо требовательно:
— Скажи, что во мне не так, я исправлюсь.
Да даже если бы в тебе все было идеально, мы все равно не смогли бы быть вместе...
Однако Чэн Че не мог объяснить, что его уход предрешен.
— Старший хорош во всем. Это я плох и не стою тебя.
Тон Чэн Че выдавал холодность и отстраненность, а позиция была отказом, яснее которого не придумаешь.
Тан Шаои нахмурился. Ведь столько признаков указывало на то, что Чэн Че не лишен к нему симпатии, почему же отказ прозвучал так решительно? И на простое кокетство от застенчивости это было совсем не похоже.
Опасаясь давить слишком сильно, Тан Шаои пришлось скрипя сердце принять этот ответ:
— Че-эр, подумай хорошенько. Сколько бы времени ни потребовалось, я буду ждать, договорились?
После того как Тан Шаои высказался столь определенно, Чэн Че уже не мог найти еще более жестоких слов для отказа. Отчасти он опасался, что если отвергнет его слишком резко, Тан Шаои, напротив, уцепится за это с удвоенным упорством и не отстанет, поэтому брякнул первое попавшееся обещание подумать.
В конце концов, уже через несколько дней ему предстояло отправиться на съемки Холода и уединения, расставшись с Тан Шаои на какое-то время. Наверняка чувства Тан Шаои к нему за этот срок немного притупятся, и тогда, отказав ему прямо, он, пожалуй, причинит ему не так много боли.
— Ладно, ты тоже устал. Отдыхай давай, а с делами твоего друга мы с Юэ Саном разберемся.
Тан Шаои прижал Чэн Че к себе чуть крепче, и уходить он явно не собирался.
Поколебавшись немного, Чэн Че вспомнил, что вещи куда более интимного толка уже произошли, и речь шла всего-навсего о том, чтобы полежать на одной кровати... В итоге, расслабившись душой в объятиях Тан Шаои и погрузившись в глубокий сон, он так и не собрался с духом выгнать его.
Вчерашних очевидцев оказалось слишком много, и замять инцидент полностью не вышло, однако благодаря вовремя предпринятым Юэ Саном шагам общественного мнения нашлось немало желающих подтвердить правду, так что вектор обсуждений все же сместился в пользу Чэн Че.
Хотя в его адрес по-прежнему неслись кое-какие нестройные голоса, пытавшиеся измазать его грязью, опасаться их было уже нечего.
Когда Чэн Че проснулся утром, Тан Шаои сидел на краешке кровати, просматривая что-то на ноутбуке. Подхватив одежду, Чэн Че отправился в ванную умываться.
Тан Шаои досадовал, что упустил возможность полюбоваться, как малыш переодевается, но внешне сохранял полнейшую невозмутимость — с виду сама солидность, хотя в мыслях творилось черт знает что.
— Завтрак на столе в гостиной. Поешь и подойди взглянуть на сетевые сплетни, да и Цзян Ин тебе звонила, я взял трубку за тебя.
— Хорошо, я ей скоро перезвоню.
Чэн Че ответил на автомате, а договорив, тут же спохватился. Разве они... должны быть настолько близки? Что это за иллюзия давно женатой пары?! Отогнав странные мысли подальше, Чэн Че с горькой усмешкой подумал, что отрицать их близость — значит просто обманывать самого себя.
— Че-эр? — услышав, что в ванной внезапно стихли все звуки, озадаченно окликнул Тан Шаои.
— А? Да! — Чэн Че на мгновение замялся от чересчур интимного обращения, но все же отозвался, после чего стремительно натянул одежду, не давая Тан Шаои шанса заявиться внутрь с проверкой.
— Хм, спешить некуда! — Тан Шаои покачал головой и вновь переключил внимание на новости.
Юэ Сан подкупил несколько авторитетных СМИ, поэтому с самого начала Чэн Че представили в образе жертвы, сместив акцент на то, на что нынче готовы пойти жаждущие славы артисты.
Поскольку Тан Шаои опубликовал в микроблоге гневный пост с упоминанием имен и фамилий еще до появления новостей, армия его поклонниц встала на сторону Чэн Че — нет, постойте, на сторону маленького ученика их кумира. Редкие выпады хейтеров фанатки безжалостно растоптали в комментариях.
К тому же в процессе съемок Бурных лет юности в сеть то и дело просачивались забавные детали из повседневной жизни съемочной группы, что тоже помогло Чэн Че обзавестись собственной аудиторией. Теперь эти новоиспеченные поклонницы толпами сбегались под его посты в микроблоге, умиляясь и выражая сочувствие, отчего на душе у Чэн Че стало значительно теплее.
Конечно, по числу фанатов ему было далеко до Тан Шаои, но важнее всего то, что эти люди принадлежали именно ему, Чэн Че — можно сказать, он наконец-то сделал первый шаг в шоу-бизнесе. Когда за тобой постоянно кто-то следит, когда в минуты боли обязательно найдутся те, кто пожалеет и утешит — в этом, пожалуй, и заключалось очарование мира развлечений, а его рассудительные маленькие фанатки были невероятно милы и заботливы.
— Че-че! Ты в порядке? Лин Юань мне всё рассказал, в этот раз он был неправ...
Стоило Чэн Че набрать номер Цзян Ин, как вызов тут же приняли. Звучавшие в трубке слова подруги принесли еще больше радости, однако упомянутое следом имя мигом испортило ему настроение.
— Он даже не посмел позвонить и извиниться? — холодно обронил Чэн Че. Изначально вся эта заварушка началась исключительно по просьбе Лин Юаня, предоставившего У Сян возможность действовать. А когда случилось худшее, Лин Юань с ходу набросился на него с обвинениями, не пытаясь разобраться в ситуации. Ха, годы дружбы оказались ничтожны перед лицом какой-то девицы, с которой он едва был знаком пару дней! Лин Юань прекрасно знал о его ориентации, но все равно засомневался в нем.
Какая же дешевая эта дружба.
— Эм... Я пойду поищу его. Давай не будем об этом. Как все разрешилось? Ты сейчас где? У того лекарства не осталось никаких побочных эффектов? Наш божественный актер рядом с тобой?
Сообразив, что наступила на мину, Цзян Ин благоразумно сменила тему, хотя новая тема тоже удачной не назовелась.
Бросив взгляд на Тан Шаои, Чэн Че предпочел отвечать на вопросы подруги исключительно из чистой заботы, хотя делал это без всякого энтузиазма, перечисляя всё по порядку:
— Вчера вечером старший забрал меня прямо к себе в гостиницу, я до сих пор здесь. Самочувствие нормальное, ничего не болит, правда, чуть позже надо будет съездить в больницу на обследование. Сейчас он со мной.
— А, ну тогда я спокойна... Че-че, ты должен как следует отблагодарить моего кумира! Если бы вчера и впрямь что-то случилось, последствия даже представить страшно.
Выразив свое восхищение, Цзян Ин бросила дежурное «не буду мешать вашему отдыху» и отключилась.
— Пф-ф, слышала? Требует отблагодарить меня. М? — со смешком поддразнил его Тан Шаои, слышавший весь разговор от начала и до конца.
Отблагодарить? Отблагодарить Тан Шаои? Да гори ты синим пламенем со своей благодарностью!
Едва Чэн Че повесил трубку, телефон трезвончно завизжал снова.
Взглянув на экран, он увидел имя агента — Юэ Сан. Чувствуя себя как на иголках, Чэн Че дрожащим пальцем принял вызов:
— Брат Юэ?
http://bllate.org/book/25453/3034695
Готово:
