Чэн Яньцин с криком соскочил с кровати и подбежал к двери комнаты Юй Сичэна:
— Юй... Юй Сичэн!
Юй Сичэн лениво поднял голову и взглянул на него:
— Чего тебе?
— Ты... ты слышал, слышал это?
— Что?
— Дух мыши! — пробормотал дрожащим голосом Чэн Яньцин.
— Слышал.
После этого он громко рявкнул:
— А ну тихо в кухне!
Снаружи мгновенно воцарилась абсолютная тишина — сестрички духи мышей от испуга даже приняли свой истинный облик.
— Вот и всё, — произнес Юй Сичэн.
— Я... мне всё равно... очень страшно.
— Чего тут бояться? Ты же уже видел их. Разве они выглядят уродливыми в человеческом обликe?
— ...Я... я могу посидеть с тобой... посмотреть мультики, хочешь?
— Ты хочешь спать со мной?
— Я... я просто посижу... посмотрю с тобой.
Юй Сичэн окинул его взглядом с ног до головы и намеренно произнес:
— Мне не нужна твоя компания.
— ...
Чэн Яньцин стоял на месте, чуть не плача.
— Они — демоны, а я — демон куда страшнее. Почему ты боишься их, а меня нет?
— Ты... ты другой. — Говоря это, Чэн Яньцин потихоньку придвинулся к краю кровати. — Так давай я посижу... побуду с тобой? Ты сможешь... сможешь обсуждать со мной сюжет.
— Кто разрешил тебе залезать наверх? — Юй Сичэн сдвинул в сторону подушку.
— Не будь... таким капризным.
— ...
Кровать у Юй Сичэна была широкой, на ней запросто можно было валяться вдвоем.
Прихватив собственную подушку, Чэн Яньцин забрался на кровать и устроился у изголовья, соблюдая безопасную дистанцию от полулежащего Юй Сичэна.
Посмотрев какое-то время на экран, Юй Сичэн глухим, ленивым голосом произнес:
— Ты прямо как этот маленький динозаврик из мультика.
Чэн Яньцин, успевший за короткое время сменить столько обличий — от духа кролика и духа свиньи до духа тупоголового гуся, — даже не стал возражать. К тому же его уже одолевал страшный сон: рядом с источником тепла он так сильно клонил ношу, что глаза слипались. Собрав последние силы, он выдавил из себя ответ:
— Мгм, ну да...
Юй Сичэн оторвал взгляд от экрана и посмотрел на него — Чэн Яньцин уже наполовину прикрыл глаза и почти заснул.
— Разве ты не собирался обсуждать со мной сюжет?
Чэн Яньцин, которому смертельно хотелось спать, с трудом заставил себя разлепить веки:
— Д-да.
Юй Сичэн протянул руку и подпер ему веки пальцем:
— Я помогу тебе.
Чэн Яньцин, покачивая головой, смахнул его руку:
— Дет... детский сад.
— ... — Юй Сичэн поднял на него глаза. — Возвращайся в свою комнату.
— ...Я виноват. — Пристально вглядевшись в динозавра на экране — зеленая гладкая чешуя, круглая голова, — он подумал: неужели он сам и правда такой уродец? Но вслух сказал: — Я... я и вправду... похож на него.
— Такие же тупые и слабые, — подвел итог Юй Сичэн.
— ...
Чэн Яньцин посидел какое-то время, удерживая веки открытыми, но его тело невольно сползло вниз, и он снова начал клевать носом, прикрыв глаза. Было уже четыре часа утра, и он безумно хотел спать.
Юй Сичэн слегка скосил на него взгляд, вытянул из-под себя край одеяла, чтобы укрыть его, а сам продолжил смотреть мультфильм.
Тепло одеяла окутало тело, погружая в еще более глубокий сон. Чэн Яньцин окончательно съехал на постель, подтянул одеяло к самому подбородку, закутался с головой и крепко уснул рядом с Юй Сичэном.
Проспав всего двадцать минут, Чэн Яньцин проснулся от звонка мобильного телефона. Юй Сичэн с нахмуренными бровями ответил на вызов — на экране высвечивалось имя Гун Яци.
Её голос звучал хрипло и срывался на плач:
— Юй Сичэн, ты можешь приехать ко мне?
— Зачем?
— Кто это? — Чэн Яньцин уже сидел на постели, протирая глаза. За окном неизвестно когда зашумел накрапывающий дождь, капли застучали по панорамному окну в комнате Юй Сичэна.
Юй Сичэн ничего не ответил. На том конце провода голос Гун Яци был едва слышным, полным слез:
— Юй Сичэн, мне приснилась Сяопин...
— Я еду. — Юй Сичэн поднялся с кровати.
Чэн Яньцин, завороженно глядя на его быстрые сборы и смену одежды, даже забыл отвести взгляд.
— Куда ты?
— К Гун Яци, ей приснилась Фан Сяопин.
— Что... это значит? — Хочет её утешить? — подумал Чэн Яньцин.
— Душа Фан Сяопин могла явиться к Гун Яци. Если поехать сейчас, возможно, мы еще успеем её застать. — Юй Сичэн уже натянул футболку и брюки. — Спи дома.
— Нет-нет-нет... я с тобой. — Чэн Яньцин поспешно добавил: — Я... я не буду... мешаться.
— Разве ты не хочешь спать? — Заметив, что тот мотает головой, он бросил: — Тогда живо переодевайся, оденься потеплее, на улице дождь.
В гардеробе Чэн Яньцина, помимо двух вчерашних костюмов, осталось всего трое вещей. Он наугад вытащил одну смену одежды и переоделся. Когда он вышел, Юй Сичэн окинул его взглядом, зашел в гардеробную, взял собственную верхнюю надежду и швырнул в него:
— Надень.
Было около четырех с половиной часов утра, и звук заводившегося автомобильного мотора пронзительно резал тишину пустынного загородного пейзажа. Юй Сичэн еще раз повернул ключ:
— Бензин кончился?
— Это... это не ты ли её... сломал?
— ...Еще слово, и я высажу тебя прямо здесь, — пригрозил Юй Сичэн.
На Чэн Яньцине висела его одежда, словно мешок, но от неё исходил особый запах Юй Сичэна, который согревал в эту дождливую ночь.
Машина наконец тронулась с места лишь спустя добрый десяток минут. Чувствуя сонливость, Чэн Яньцин откинулся на спинку сиденья и зевнул, решив воспользоваться моментом, чтобы вздремнуть.
— Завелась... да?
— Угу, я только что перепутал педаль газа со сцеплением.
Чэн Яньцин поинтересовался:
— Ты... кажется, очень забывчив. Часто бывает так, что ты делаешь что-то вчера, а сегодня уже забываешь?
Юй Сичэн сжал губы и промолчал.
Чэн Яньцин осторожно вытянул шею и взглянул на него:
— Я... я, кажется, сказал лишнее. Прости.
— Больше не спрашивай об этом. Со временем я буду забывать всё больше, и однажды, возможно, забуду даже собственное имя. — Юй Сичэн крутанул руль.
— Прости. — Чэн Яньцин безумно хотел расспросить обо всем подробнее, но не стал допытываться. Прислонившись к спинке кресла и глядя на профиль Юй Сичэна, он снова почувствовал легкое головокружение и тихо спросил: — Ты снова наложил на меня технику очарования?
— Это называется не техника очарования, а гипноз. Это простейшее колдовство, которое действует только на тех, кто не защищен, — ответил Юй Сичэн. — Я не накладывал на тебя гипноз. Сейчас уже пять часов утра, и то, что тебя клонит в сон — совершенно естественно.
— Я никогда... не видел, чтобы ты спал, и никогда не видел, чтобы ты ел ради подпитки энергией. Тебе что, не нужно отдыхать и не нужно есть?
— Я сплю, просто делаю это реже. — Выражение лица Юй Сичэна стало зловещим: — Еду я тоже ем, только моя пища немного отличается от вашей.
— Какая же у тебя пища?
— Люди. Такие свежие и нежные детишки, как ты, самые вкусные.
Чэн Яньцин уставился на него:
— Перестань... перестань шутить.
Юй Сичэн крутанул руль и сказал:
— Поспи еще немного, я разбужу тебя, когда приедем. — С этими словами он включил в машине печку.
— Не надо... включать печку, очень жарко, я и так не простужусь.
Юй Сичэн снова выключил кондиционер.
Чэн Яньцин протянул руку и покрутил центральную кнопку на панели:
— Можно включить... музыку? Есть песни... которые ты исполнял?
— ...Нет, я фальшивлю, когда пою, — ответил Юй Сичэн и, протянув руку, включил радио. — Слушай это и спи давай.
В пять часов утра радиостанций вещало немного, Юй Сичэн наугад поймал волну, и из динамиков полилась плавная мелодия.
— Знаешь, что это за песня? — тихо спросил он.
Сосед никто не ответил. Повернув голову, он заметил, что Чэн Яньцин уже свернулся калачиком в уголке сиденья и крепко заснул.
Посреди дороги Гун Яци позвонила еще раз, но на этот раз Юй Сичэн перевел телефон в беззвучный режим, так что Чэн Яньцин не проснулся. Из динамика донесся уставший, хриплый женский голос:
— Юй Сичэн, ты приехал?
Юй Сичэн бросил взгляд на автомобильный навигатор:
— Еще десять минут. Позвони вахтеру, пусть пропустит меня, номер машины JXXXX.
Добравшись до ворот, Юй Сичэн бросил машину прямо у газона. Он осторожно потряс Чэн Яньцина за плечо:
— Приехали.
Чэн Яньцин с хмурым видом протер глаза, выпрямился и потянулся:
— Как быстро.
На улице уже рассвело, но дождь продолжал моросить.
Чэн Яньцин ступил на землю одной ногой и тут же зябко поежился от утренней прохлады:
— Холодно как. — Он быстро подбежал к крыльцу небольшого коттеджа Гун Яци и стал ждать Юй Сичэна, чтобы вместе нажать на кнопку звонка. — Фан Сяопин всё еще... здесь?
— Не знаю, — ответил Юй Сичэн. — Тебе не страшно?
— Раз ты здесь... то нет.
Гун Яци с опаской глянула в глазок домофона, и Чэн Яньцин услышал, как её голос дрожит:
— Чт... что с ней?
— Наверное, испугалась Фан Сяопин. Ты уверен, что хочешь войти?
— Если я останусь здесь один, мне будет... еще страшнее.
В прихожей беспорядочно валялось несколько пар обуви — сплошь туфли на шпильках, принадлежавшие Гун Яци. Перешагнув через них, Чэн Яньцин спросил Юй Сичэна:
— Нам нужно... переобуваться?
— Нет.
В доме пахло алкоголем. Окутанная пледом Гун Яци смотрела на них со второй ступени лестницы. Увидев Юй Сичэна, она бросилась вниз, едва не споткнувшись на ходу. Словно пушечное ядро, она врезалась в объятия Юй Сичэна:
— Я видела Сяопин! Я видела Сяопин!
Чэн Яньцин стоял рядом, наблюдая, как Юй Сичэн отстраняет её:
— Я знаю. — Его глаза шарили по комнате в поисках чего-то, но безуспешно.
— Сначала я думала, что мне снится сон, и даже не узнала её. Вся её плоть была высосана... ты знаешь, как выглядит вяленое мясо? Точно как вяленое мясо, от неё остались одни кости да кожа... А ведь она была такой красавицей... — всхлипывая, бормотала Гун Яци.
Выслушав её описание, Юй Сичэн прикинул, что она, судя по всему, действительно столкнулась с Фан Сяопин.
— Что она тебе сказала?
— Она сказала мне... она сказала, что Цяо Цзюньцзе — демон! Именно Цяо Цзюньцзе довёл её до такого состояния! — Гун Яци вцепилась в руку Юй Сичэна так сильно, что худые пальцы едва ли не впивались в его плоть.
Юй Сичэн спросил:
— Кроме этого?
— ...Больше ничего... — Казалось, её силы были полностью исчерпаны, и она, подобно кукле с оборванными нитями, оселa на пол.
Чэн Яньцин достал из кармана носовой платок и протянул ей, а затем перевел взгляд на Юй Сичэна:
— Ты видишь... Фан Сяопин?
— Нет.
— Она ушла?
— Не знаю, — ответил Юй Сичэн. — Сейчас у меня нет духовной энергии, я ничего не могу поделать. — Словно преодолевая себя, он вытащил из кармана лист бумаги с талисманом и бросил Чэн Яньцину: — Используй свою кровь.
— Что?
— Забудь. — Он прокусил палец и уронил каплю крови на талисман. Ярко-желтая бумага тут же взмыла в воздух. Увидев это зрелище, Гун Яци снова завизжала, но Чэн Яньцин тут же зажал ей рот рукой:
— Не кричи, ты... спугнешь её.
Гун Яци пропищала сквозь пальцы:
— Но вы меня уже до смерти напугали!
Чэн Яньцин улыбнулся и произнес:
— Здесь нечего... бояться, Фан Сяопин — твоя подруга.
— Я боюсь не её. — Гун Яци обессиленно прислонилась к стоявшему рядом журнальному столику, губы её совершенно лишились краски. — Кто вы такие в конце концов?
Чэн Яньцин покосился на Юй Сичэна и пожал плечами:
— Я и сам не знаю, но он может... спасти тебя.
Волосы Гун Яци были растрепаны, на лице ни капли косметики, весь её вид выдавал крайнее истощение.
— ...Вы можете задержать её?
— Нельзя, — покачал головой Юй Сичэн. — Если она не ступит на путь перерождения, а продолжит блуждать по миру живых, где изобилует янская энергия, её ждет лишь два исхода: либо душа постепенно рассеется, либо она превратится в свирепого мстительного духа.
— Тогда можете... можете позволить мне сказать ей последнее слово? Хотя бы одно...
На ярко-желтом листе бумаги киноварью были выписаны сложные узоры. Юй Сичэн взмахнул ими, зажав между двумя пальцами, и сделал круг по комнате.
— Она ушла.
— Я больше никогда её не увижу? — Глаза Гун Яци расширились, в них отчетливо виднелись лопнувшие сосуды.
В этот момент дверной звонок в особняк резко и пронзительно зазвенел, заставив Гун Яци подпрыгнуть на диване.
— Это он! — вскричала она.
— Кто? — нахмурился Юй Сичэн.
http://bllate.org/book/25438/3032956
Готово:
