Оба обошли особняк практически вдоль и поперёк.
Они сдергивали с постелей пологи, трясли глиняные кувшины, прислушиваясь к звукам, и проверяли даже подсвечники. Хэлун даже приказал Лукасу расколоть потолок, отделанный слоновой костью, но в межпотолочном пространстве оказалась лишь строительная известь.
Единственным, что они не обыскали вдоль и поперек, пожалуй, осталась паутина под карнизами.
Хэлун смертельно устал и, раскинув руки, повалился на кровать. Лукас лег в соседней комнате.
Была уже глубокая ночь, и они собирались переждать ее в этом холодном и заброшенном особняке.
Он устало вздохнул.
Обязательно нужно отыскать рубиновое кольцо и завещание раньше Брутуса, иначе положение главы рода будет не удержать.
Тогда он вернулся домой из амфитеатра, где смотрел гладиаторские бои. Удовольствие от кровавой бойни еще не рассеялось, когда он увидел в атриуме человека, который держал в руках завещание и рубиновое кольцо с презрительным выражением на лице.
Он взял завещание. На нем стояла печать Плиния, а наследником рода значился Брутус.
Брутус был сыном любовницы Плиния. На протяжении двадцати лет до него доходили слухи о любовной связи отца с той вдовой, но он ленился расспрашивать подробнее. Он и помыслить не мог, что отец оставит наследство человеку, не связанному с ним кровными узами.
Он знал лишь о том, как ему не хватало отцовской любви, но даже не догадывался, что это равнодушие зайдет так далеко.
Плиний умер внезапно, а завещание было составлено заранее. Брутус же вернул себе родовое имение лишь спустя полгода.
Это значило, что завещание находилось в каком-то неизвестном им обоим месте. Просто Брутус отыскал его первым, потратив на поиски полгода.
Иными словами, времени у него оставалось немного — всего полгода.
Хэлун медленно закрыл глаза. Вокруг царила глубокая тишина, и он отчетливо слышал храп Лукаса: хотя тот не гремел на весь дом, в этом мертвенном особняке он казался чересчур громким.
Сознание Хэлуна заволокла туманная пелена, ему казалось, что он замерз в этой зловещей тишине, словно застывшее в янтаре насекомое...
Его разбудило грубое и крепкое сжатие.
Свечи уже горели. При их полуживом, мерцающем свете он осознал свое положение.
Вокруг него толпились трое мужчин. На них была грубая простонародная одежда, они не походили ни на рабов, ни тем более на знатных вельмож.
Телосложением они не отличались особом могуществом, а лица их выражали свирепость и злобу. Впрочем, это выражение выглядело слишком наигранным, отдавая попыткой запугать намеренно.
Не смей шевелиться! А не то прикончим! — один из мужчин помахал перед его лицом ножом.
Хэлун, без сомнения, испугался. Он резко вскочил, и охвативший его в спешке прилив сил внезапно позволил телу взметнуться вверх: напрягши бедро, он изо всех сил ударил ногой в сторону холодного блеска.
Нож, как и задумывалось, со свистом взмыл в воздух и со звоном рухнул на пол.
Троица никак не ожидала от него сопротивления и поспешно бросилась хватать его за руки и плечи. На Хэлуна упала тень, и он уловил резкий, свежий запах рыбы.
Он догадался, что эти люди, скорее всего, были рыбаками с рынка, которые по ошибке приняли его дом за свой и забрели сюда среди ночи поживиться грабежом.
И его догадки полностью подтвердились.
Его держали сразу несколько рук, создавая ложное ощущение, будто эти трое слились в единого спрута. Он яростно впился зубами в подвернувшуюся под нос руку и, пока тот от боли отдернул ее, рыбкой выскользнул из окружения.
На беду, спрыгивая с кровати, он оступился, подвернул ногу и тяжело рухнул на пол.
Рыбаки схватили его за волосы и рывком подняли вверх. Вынужденный поднять голову, он заметил туго связанного Лукаса.
Лукас криво прислонился к каменной колонне.
Они переглянулись, и Хэлун уловил в его взгляде сложную гамму чувств.
У него в груди гулко ухнуло: он понял, что дело принимает скверный оборот.
Один из рыбаков принялся бить его головой о стену. В глазах Хэлуна заплясали искры, лоб онемел от боли, и он утратил способность сопротивляться.
Бог ты мой, полегче! Он же изнеженный аристократ, за его убийство нас приговорят к смертной казни! — испуганно прикрикнул один из рыбаков.
Знаю! Проклятие! Кто просил его кусаться!
Хэлуна усадили на пол; под таким углом он мог смотреть прямо на Лукас на равных.
Лукас молча наблюдал за тем, как тот отчаянно сопротивлялся.
Слушайте, нам нужны деньги! — рыбак вцепился ему в волосы. — В вашем доме наверняка припрятано немало золотишка! Проклятые аристократы, катитесь все в ад!
Не к месту раздался заливистый смех.
Лукас откинул голову набок и насмешливо бросил:
Аристократы? Они говорят, что ты аристократ? Это самая уморительная шутка со времен того, как Нерон взял в жены оскопленного Споруса.
Хэлун недоуменно посмотрел на него, и тут же столкнулся взглядом с лукавыми голубыми глазами.
Лукас с издевкой усмехнулся, преувеличенно задрав подбородок так, что стала видна стягивающая горло петля.
Поразмыслив пару секунд, Хэлун подыграл ему с молчаливым взаимопониманием:
Заткнись, мерзавец! Это из-за твоей жадности мы оба влипли в неприятности!
О, крошка! — поддразнил Лукас. — В постели ты был куда жаднее меня. Разве ты предал госпожу Юлидис не из-за того, что прельстился моим телом?
Рыбаки остолбенели. О разврате знати они слыхали лишь уличные сплетни, но никогда не видели этого своими глазами.
Хм, — Хэлун задрал подбородок. — Твое тело и впрямь приводит меня в восхищение, но не до такой степени, чтобы я ради него расставался с жизнью.
Какое совпадение! Для меня ты, ничтожный мальчишка-любовник, точно такой же.
Лукас повернулся к рыбакам и произнес:
Это не его дом. Мы с ним всего лишь рабы, и никаких денег у нас нет.
Думаете, мы в это поверим? — один из рыбаков вытянул прядь длинных волос Хэлуна и поднес к самому носу, принюхавшись. — Благовония, которыми он пропитывает волосы, по карману только аристократам!
Лукас нахмурился и нарочито легкомысленным тоном произнес:
К сожалению, он всего лишь смазливый альфонс, ублажающий капризы знатных дам. Ему лишь случайно довелось изведать радость близости со мной...
О, заткнись! Заткнись, бесстыдник! — наигранно смущенно завопил Хэлун.
Мы под предлогом покупки киновари взяли у господ карету. Хотели прокатиться за город ради острых ощущений, но, проезжая мимо этого особняка, где недавно кто-то умер, решили заглянуть внутрь и поживиться чем-нибудь ценным... — продолжил Лукас. — В атриуме развешены черные ткани, которые используют только для похорон, вы и сами это видели.
Это целиком и полностью твоя идея, ко мне она не имеет никакого отношения! — испуганно воскликнул Хэлун.
Конечно, не имеет. Ты думал лишь о плотских утехах и жаждал любви даже в этом зловещем особняке! Довел меня до того, что мы стали спать в разных комнатах...
О! Ради бога, прекрати!
Лукас больше не сквернословил.
Мы всё здесь перевернули вверх дном, я даже расколол потолок из слоновой кости, надеясь забрать хоть что-то на продажу. Подумайте сами, стал бы какой-нибудь аристократ так громить собственный дом? — сказал он.
Рыбаки окинули взглядом царящий вокруг разгром и заколебались.
Если вы все еще мне не верите, можете оставить его здесь, а меня отпустить забрать выкуп, — Лукас приподнял одну бровь. — Я поговорю с госпожой Юлидис, ради своего прекрасного фаворита она наверняка раскошелится на кругленькую сумму. Только не забудьте отстегнуть мне мою долю...
Безумец! Мерзавец! — громко выругался Хэлун.
Лукас лишь усмехался, глядя на него и демонстрируя ровный ряд белых зубов.
Рыбаки долго о чем-то шептались, наконец вперед вышел старший из них, сжимая в руке нож.
Он присел рядом с Лукасом.
Ты подкинул нам дельную мысль, но делиться с тобой выкупом мы не собираемся. Сам понимаешь, чем меньше людей видело лица грабителей, тем лучше, так что от тебя теперь толку нет, — он перевел острие ножа на Хэлуна. — А вот от этого маленького фаворита польза пока будет.
Все равно мы оба умрем... — Хэлун усмехнулся. — Так почему бы мне перед вашей расправой не отлупить этого мерзавца как следует! Это он во всем виноват! Клянусь богами, если позволите мне избить его от души, обещаю, что после смерти не стану преследовать вас в виде мстительного духа!
Рыбак немного помедлил, но все же кивнул, давая согласие.
Хэлун освободили волосы. Он поднялся на ноги и нетвердой походкой приблизился к пленнику.
Лукас прищурился, и на его губах снова заиграла двусмысленная улыбка. Их взгляды скрестились в воздухе.
Как занимательно, — его хриплый и глубокий голос прозвучал многозначительно. — Бей правой рукой, прямо мне в горло. Ты же знаешь, это самое уязвимое место.
Он произнес это по слогам, странно протянув окончание фразы.
Хэлун легко усмехнулся.
У меня как раз были такие планы.
Он присел на корточки, наклоняясь ближе.
Они находились так близко друг к другу, что Лукас ощущал дыхание Хэлуна, обвивавшее его подобно аромату роз.
Не колеблясь ни секунды, Хэлун сделал вид, что наносит удар кулаком, а сам привязанным к запястью кинжалом перерезал веревку на его шее.
Натянутая веревка с пружинящим звуком лопнула, и Лукас обрел свободу.
Он мгновенно вскочил, ударил рыбака лбом в переносицу и, пока тот ошарашенно хлопал глазами, вырвал из его рук нож, обратным движением перерезав путы на собственных запястьях. На все ушло не больше мгновения.
Товарищи рыбака с криками бросились на него.
Лукас схватил еще не пришедшего в себя рыбака и вогнал нож ему в горло.
Тот уставился на подельников, его глаза дико вылезли из орбит. С одной стороны торчала рукоять ножа, с другой — обнаженное острие. Лизнув лезвием половину шеи, клинок прошел насквозь горизонтальным резом прямо через гортань. Из раны хлынул фонтан крови.
Лукас открыл залепленные кровью глаза и мрачно уставился на остолбеневших рыбаков. Он даже не стал вытирать горячую влажную кровь, и его голубые зрачки чужеродно выделялись на багровом фоне.
Откинув труп, он медленно двинулся вперед, заслоняя собой Хэлуна.
Отойди назад и присядь на корточки, — бросил он.
Прикончите их.
Я как раз собираюсь это сделать, но вам лучше закрыть глаза.
Хэлун послушался.
Вокруг зазвучали страшные звуки жестокой бойни. В этом ужасе истребления себе подобных волосы вставали дыбом, хотя он и добился желаемого.
Все стихло очень быстро. Он не сомневался, что здесь только что разыгралась кровавая резня.
Когда он снова открыл глаза, Лукас неторопливо вытирал лицо простыней.
Он только что покончил с резней, но выглядел так, будто его окатили густой кровью или подвергли какой-то страшной пытке свежевания.
Хэлун остолбенел от обилия багровых пятен.
Лукас посмотрел на него:
Вам не следовало открывать глаза раньше времени.
Хэлун опомнился и произнес:
Ты же уже расправился с ними.
Я просто боялся, что вам станет страшно. Я-то к подобному привык, но вы — совсем другое дело.
Он опустил голову: — Прошу прощения за то, что говорил с вами неподобающе. Я лишь хотел спровоцировать конфликт, чтобы вы подошли ближе и перерезали эту проклятую веревку, — виновато добавил он. — Днем развлекаться на рынке, а ночью планировать убийство друг друга — для этого не найти лучшей роли, чем неверные любовники.
Ничего страшного, — покачал головой Хэлун. — Если бы ты так не поступил, нам бы пришел конец! Ты чертовски сообразителен...
Лукас сменил выражение лица на угодливое:
Это все потому, что у вас острый ум — вы с полуслова раскусили мой замысел. Вы проницательны, как сама богиня Миневра!
Заткнись уже! — бросил на него косой взгляд Хэлун.
В повозке лежит мой второй комплект одежды, сходи в атриум, омойся и переодись. А я посижу здесь, — он указал на правую ногу. — Я подвернул лодыжку.
Лукас отбросил окровавленные куски ткани и подошел к Хэлуну. Он согнул колени и подался вперед.
Забирайся, — он кивнул подбородком назад.
Хэлун не сразу понял его намерение.
Сначала донесу вас до повозки, а потом сам пойду мыться, — Лукас поморщился. — Переживаю, вдруг эти мертвецы оживут и снова вас свяжут.
Глупости, — незлобиво выругался Хэлун, но все же прихрамывая подошел и забрался ему на плечи.
Лукас подхватил его под бедра и приподнял, с напускным трудом выдав:
В амфитеатре я как-то раз заколол дикого кабана с черной щетиной, а потом волок его в охотничьей сети — вы весите примерно столько же.
Хэлун не рассердился и громко рассмеялся.
Лукас впервые услышал его смех так близко. Он чувствовал, как дыхание Хэлуна касается его уха, грудная клетка тяжело вздымается, пальцы на плечах сжимаются сильнее, а бедра слегка напряжены. Он подмечал слишком много деталей и даже улавливал резкие вдохи, когда Хэлун смеялся особенно бурно.
Лукас больше ничего не говорил и просто шел в тишине.
Вдруг он о чем-то вспомнил и встревоженно спросил:
То, что они мертвы... это никак вам не навредит? Суд не приговорит вас к каре?
Ни в коем случае, — уверенно ответил Хэлун. — По закону убийство ночного вора на месте преступления абсолютно законно. А вот тебе досталось: такой отважный гладиатор — и дал связать себя каким-то рыбакам.
О, вы же сами понимаете... — Лукас перевел дух. — Даже такой храбрец, как Спартак, во сне беззащитен перед любым. Когда я очнулся, меня уже скрутили.
Он донес Хэлуна до повозки, быстро ополоснулся и сменил одежду.
Вернувшись, Хэлун скосил глаза и критически оглядел его:
Эта шелковая туника тебе к лицу, только маловата.
Лукас слегка кашлянул:
Я... я никогда не носил таких скользких тканей, кажется, будто она в любой момент норовит соскользнуть.
Какая разница, во что ты одет — в одежды аристократа или раба. Мы едва не погибли вдвоем, а мертвецам уже все равно, — он поднял запястье. — Не будь этого маленького кинжала...
Но мы действовали с полным взаимопониманием, и мы выжили! — уверенно улыбнулся Лукас.
После пережитого потрясения спать не хотелось никому. Не задерживаясь в доме с тремя трупами, они всю ночь гнали коней в Розовый сад.
http://bllate.org/book/25437/3032885
Готово:
