Это был последний день, когда Ян Чжэнь работал разносчиком овощей.
Краска на двух крупных иероглифах «Хай-Нэй» над входом на рынок уже облупилась, обнажив проржавевшую поверхность, но Ян Чжэнь, подняв голову и взглянув на них, почувствовал, как в сердце невольно зародилось ощущение, похожее на обретение собственного дела. Пусть пока он даже не успел раскинуть лоток, это понятие всегда было неразрывно связано с созданием очага, вселяя огромную надежду. Ян Чжэнь позволил себе на миг предаться самоуверенным мечтам.
Очаг, который он временно надеялся создать, был не домом с женой и детьми, а местом, где можно пустить корни. Ведь тот дом в Городе Куюй, возможно, уже развалился на куски из-за потери хозяина.
Сидя в сбавившем скорость грузовике, Ян Чжэнь подумал, что «Хай-Нэй» — поистине прекрасное название, означающее единение душ на краю света.
Торговое место он уже переуступил себе, однако из-за ограниченности средств арендовал его всего на один квартал.
Вообще-то обычно сроки аренды исчислялись годами, но женщина, которая помогла ему всё разузнать, была старожилом овощного рынка. Она бесплатно выступила его поручителем, пообещав, что если в следующем квартале арендная плата не будет внесена, торговая точка не останется пустовать.
Хозяин, оптом продававший овощи, вовсе не хотел отпускать Ян Чжэня. Он угостил его обедом за свой счёт и сказал, чтобы тот озвучил любые свои требования, если они у него есть.
Ян Чжэнь не мог сказать правду. Кто бы ни узнал, что человек сбежал, набрав огромных долгов ростовщикам, решил бы, что его моральный облик оставляет желать лучшего. Ему пришлось бесстыдно лгать, заявляя, что раньше он повредил голову и ради лечения занял баснословную сумму, которую простой подённой работой не выплатить и за всю жизнь.
Сам Ян Чжэнь, что бы ему ни говорили, лишь сжимал губы в улыбке, почти никогда не брался за отгулы, никогда не прятался за чужие спины на тяжёлой работе и в любую погоду — будь то буря или дождь, да хоть в жуткую напасть — от него нельзя было услышать и жалобы. Нрав у него был на редкость мирный, такой везде должен нравиться людям.
Но и хозяин не мог помешать человеку выплачивать тяжёлый долг. Они были простыми простолюдинами с чистыми помыслами, и даже малый должёк казался им непосильным бременем. Когда он поинтересовался дальнейшими планами Ян Чжэня, тот сам налил бокал вина, поднял его и попросил впредь о поддержке.
Услышав, что тот собирается стать соседом его приятелей по карточным играм, хозяин тут же остолбенел. Люди, занимавшиеся крупными оптовыми перевозками, считали, что эти мелкие барыши на овощном рынке не стоили и затраченных усилий, и принялся отговаривать Ян Чжэня, советуя всё хорошенько обдумать. Ян Чжэнь же уклонился от прямого ответа, сказав, что если дела пойдут плохо, ему придется снова вернуться и просить у боина миску риса.
Видя его твердую решимость, хозяин больше не стал докучать расспросами. Закупщиков и продавцов кругом пруд пруди, и хотя Ян Чжэнь был работником ценным, раз его мысли витали где-то в другом месте, то и трудился бы он спустя рукава. К тому же машины всё равно каждый день ездили на «Хай-Нэй», и десятком-другим цзиней больше или меньше роли не играло.
Среди завсегдатаев карточных столов сплетни разлетались мгновенно: в группе Цюань Шиши для игры в маджонг практически все знали, что Ян Чжэнь идёт отбирать у них заработок, однако любопытство и новизна брали верх над чувством опасности.
Всё выглядело точь-в-точь как те рекламные трюки из новостей, где выпускники престижных университетов возвращались домой продавать паровые булочки или фрукты: молодые парни и девушки, добившиеся успеха — просто молодцы, а если успеха не добились — значит, бесцельные бездарности.
Никто толком не мог взять в толк: у Ян Чжэня светлая голова, он шустро считает в уме и прекрасно пишет, с виду сущий интеллигент. Почему такой парень не пошёл сидеть под кондиционером в роли офисного клерка, а приплёлся торговать овощами?
Стоило старшей сестре, выступившей поручителем Ян Чжэня, рассказать о его травме головы и долгах, как все, кто сам уже давно обзавёлся детьми, в один голос сочли его беднягой. Возвращать долги в одиночку в том возрасте, когда их ровесники покупали жилье, машины и заводили детей — грех было не проявить к нему заботу.
В итоге склад для Ян Чжэня тоже нашлся с общей помощью. Он занял крошечный уголок у торговца замороженными продуктами, и тот старший товарищ символически взял с него всего несколько сотен юаней... за годовую аренду.Это трогало Ян Чжэня. И в Центральных равнинах, и здесь добрые люди встречались на каждом шагу, поэтому, даже пав жертвой чужих интриг, он по-прежнему считал эти горы и реки прекрасными.
Ненавистных людей было меньшинство — он сосредоточенно ненавидел их и не собирался прощать, но при этом не поддавался иллюзии, будто весь мир полон злодеев. Больше всего на свете было самых обычных, простых и добрых людей, и относиться к ним следовало так же, как они относились к тебе.
Спрыгнув с грузовика, Ян Чжэнь, как обычно, принялся разгружать товар. Кто-то в шутку бросил: Сам босс Ян пожаловал разгружать товар для меня, это поистине чересчур. С тех пор торговцы на рынке стали называть его именно так — без всякого злого умысла, просто ради балагана.
Ян Чжэнь с улыбкой замахал руками и сбросил улыбку лишь у дверей склада старшей сестры Цюань, равнодушно оформив передачу с Цюань Вэй.
Вплоть до этого момента день казался просто прекрасным.
Наблюдая за утренней рутиной Ян Чжэня на протяжении почти месяца, Цюань Вэй видела, что он вел себя послушно и не устраивал никаких фокусов. Привычка и царившее спокойствие заставили ее ослабить бдительность.
Может быть, родственники Ян Чжэня прикрывали его за спиной, а может, банда ростовщиков, выдавших ему кредит, не обладала достаточным влиянием и кровожадностью — как бы то ни было, для него это было только к лучшему.
Те мама с папой обычно казались донельзя заботливыми, беспрестанно дававшими наставления, но на деле оба с трудом выдерживали удары судьбы. Им было нелегко добиться нынешней жизни, и Цюань Вэй не хотела, чтобы кто-то нарушил это хрупкое равновесие.Он прожил всю свою жизнь невероятно эгоцентрично, и было бы не преувеличением назвать его эгоистом. По правде говоря, он еще никогда в жизни не концентрировал все свое внимание на ком-то вот так, пристально разглядывая. Но смотреть и следить — это то, что делают глазами. Цюань Вэй каждый день видел, как Ян Чжэнь маячит у него перед глазами. И пусть поначалу он относился к нему как к воришке и субъективно искажал многие поступки парня, со временем чужое сердце стало яснее: в конце концов, самые глубокие грани характера любого человека рано или поздно обнажают хотя бы крошечную верхушку айсберга.
Казалось, за исключением его самого, Ян Чжэнь на этом рынке ладил абсолютно со всеми, от мала до велика. Ян Чжэнь появился здесь намного позже него, но люди на рынке относились к нему гораздо теплее, чем к самому Цюань Вэю.
Слов у Ян Чжэня могло быть то густо, то пусто — все зависело от человека. С теми старшими братьями и сестрами он мог проболтать всю дорогу от грузовика до самого склада, а с ним неизменно обходился дежурными фразами по заученной схеме. Впервые в жизни Цюань Вэй ощутил нечто вроде дискриминации, хотя и не придавал этому особого значения.
У Ян Чжэня, судя по всему, была легкая форма брезгливости: обрезки упаковочных веревок и полиэтиленовую пленку он всегда аккуратно собирал рукой и уносил с собой, а пакетики из-под завтрака сминал в комок и прятал в карман брюк. Цюань Вэй люто ненавидел неряшливость Сунь Шаонина, поэтому такую привычку Ян Чжэня он оценил по достоинству.
К тому же Цюань Вэй почти никогда не видел, чтобы тот залипал в телефоне. На футбольные матчи либо ходил лично, на что у Ян Чжэня сейчас не было условий, либо делал ставки через телефон, но даже тогда он в экран не пялился. Со стороны это выглядело так, будто парень всерьез решил начать новую жизнь.
Но Цюань Вэй понимал лучше кого бы то ни было: истинная природа человека подобна речной гальке, и чтобы бурные потоки боли годами обтачивали ее, стирая дурные, острые грани, требуется немало времени.
Прошло всего несколько месяцев. Если только Ян Чжэнь не был железным человеком с железобетонной силой воли, и речи не могло идти о каком-то исправлении. Но обладай он такой самодисциплиной, у него бы в принципе не возникло никакой игровой зависимости. Именно поэтому Цюань Вэй по-прежнему испытывал к этому человеку странное, противоречивое чувство.
Иногда ему казалось, что Ян Чжэнь вполне нормальный парень, но на уровне подсознания он все равно воспринимал его как опасную мину замедленного действия.Ян Чжэнь проводил на рынке не так много времени, а Цюань Вэй контактировал с ним и того меньше. Они почти не разговаривали, молчаливо поддерживая взаимную холодность в духе мне плевать на тебя и сегодня.
Цюань Вэй заходил на рынок позавчера и изначально планировал вообще не появляться там всю неделю.
Однако его внутренние часы, сформированные ранними подъемами, сработали без пяти пять утра. Повалявшись немного в постели и не обнаружив и намека на сонливость, а также не имея возможности пойти в такую рань куда-либо еще, Цюань Вэй вскочил, натянул одежду и все же отправился на рынок.
Торговая точка по диагонали напротив пустовала уже несколько дней, и Цюань Вэй, наслушавшись ворчания матери, знал, что Ян Чжэнь вот-вот откроется. Эта новость его порядком раздражала.
Пока Ян Чжэнь работал развозчиком овощей, он проводил здесь всего чуть больше часа в день. Но стоило ему превратиться в полноценного торговца, как его график практически полностью совпал бы с расписанием родителей Цюань Вэя. Цюань Вэй не мог торчать здесь по три-четыре долгих часа ежедневно, а лучший исход, при котором Ян Чжэнь ушел бы, был невозможен — тот никому не переходил дорогу, и повода выгонять его не было. Оставалось лишь довольствоваться малым: велеть домашним держать ушки на макушке и не сближаться с Ян Чжэнем слишком сильно.
Легок на поминки — а вот и грузовичок, медленно въехавший на территорию. Ян Чжэнь вовремя выпрыгнул из кабины и приступил к привычной рутине.
Сегодняшние облака окрасились в густые оранжевые тона заката, и казалось, что яркие лучи солнца вот-вот прожгут небесную завесу. Закинув ногу на ногу, Цюань Вэй всякий раз, когда поднимал глаза от телефона, видел, как Ян Чжэнь лучезарно общается с каждым продавцом, и лишь подходя к нему, его лицо неизменно застывало в бесстрастной маске.
Деловитым тоном Ян Чжэнь произнес: Это товар на сегодня, а это накладная. Проверь, я скоро вернусь.
Цюань Вэй поднялся, взял бумажку и для вида бросил на нее пару беглых взглядов. Пока Ян Чжэнь уносил заказ следующему клиенту, Цюань Вэй принялся перетаскивать корзины с товаром на прилавок, привычно швырнув их как попало. Спустя пару минут Ян Чжэнь, закончив любезничать с другой стороны, вернулся к нему и холодно бросил: Овощи и накладная, всё в порядке?
Матушка Цюань Вэя была давнишней знакомой босса Ян Чжэня, поэтому на мелкие шероховатости все закрывали глаза. Стряхнув с рук воду и размышляя о том, как быстро у этого парня меняется выражение лица, Цюань Вэй поднялся и разблокировал телефон: Всё в порядке, давай расплачиваться.
Он собирался платить через приложение, так что Ян Чжэню пришлось доставать смартфон. На самом деле он больше любил наличные: их было приятно пересчитывать, они приятно шуршали и имели солидный вес, а не представляли собой летучие цифры, перетекающие со счета на счет.
Ян Чжэнь открыл QR-код, а Цюань Вэй поднес телефон для сканирования. Оба опустили головы, совершая привычные манипуляции, но в тот самый миг, когда раздался звенящий сигнал об успешном платеже, его заглушил внезапно взметнувшийся пронзительный вопль.
Это был женский голос — до того резкий и надрывный, что у любого от исхода замерло бы сердце и свело бы в груди.
Обычно шумный, но упорядоченный рынок заволновался, словно в спокойную гладь озера швырнули огромный валун. Люди на периферии еще не понимали, что случилось, но в зоне, ставшей эпицентром крика, толпа вдруг бросилась наутек, и следом со всех сторон разнеслись новые визги.
Ян Чжэнь от неожиданности вздрогнул и встретился взглядом с Цюань Вэем, заметив в глазах того такое же изумление. Затем оба одновременно повернули головы: в первые секунды они увидели лишь охваченную паникой толпу, которая неслась прямо на них, причем некоторые беглецы на ходу растеряли овощи.
Позади находились ряды с мясом, яйцами и холодильными витринами. Ян Чжэнь поспешно протянул руку, пытаясь остановить кого-то и расспросить о происходящем, но никто не собирался останавливаться и слушать его. Напротив, если бы он не отдернул руку вовремя, ее запросто зажало бы в толчее и переломало о чужие локти.
Цюань Вэй никак не ожидал от людей такого безумия — они смели добрую половину овощей, которые он с таким трудом отсортировал и разложил. Ян Чжэня качнуло от сильного толчка, и Цюань Вэй на автомате дернул его назад, после чего одним движением руки запрыгнул на полтораметровый бетонный постамент. Оказавшись наверху, он возвышался примерно на три метра. Окинув окрестности орлиным взором с высоты своего положения, Цюань Вэй мгновенно обнаружил центр бури.
В проходе между холодильными витринами какой-то мужчина стоял спиной к Цюань Вэю; низко склонив голову и занеся разделочный нож, он прижимал к полу длинноволосую женщину и методично наносил удары — раз, два...
С точки зрения Цюань Вэя, одежда скрывала раны женщины, и глубину увечий было не разглядеть, но кровь, расплывавшаяся по ткани с пугающей скоростью и площадью, заставляла сердце сжиматься. С каждым новым ударом тело несчастной судорожно дергалось, словно при запуске сердца после остановки, а обе руки царапали землю в попытках уползти.
Цюань Вэй резко зажмурился, подумав, что сейчас она меньше всего похожа на человека — скорее, на распоротую рыбу, которая все еще бьется на разделочной доске.
К рядам беглецов присоединялось все больше людей. Потеряв рассудок, но движимые инстинктом, они хватались за все подвернувшиеся под руку товары, которые можно было использовать как оружие: картофель, цукини, корни лотоса... На рынке было много женщин, да и мужчин хватало, но в эту бесконечно долгую секунду смертельной опасности никто пока не решался вернуться и прийти на помощь.
Из-за толпы и расстояния Ян Чжэнь снизу ничего не разглядел, но следом на прилавок запрыгнул Цюань Вэй. Вдохновленный его примером, Ян Чжэнь тоже вспомнил, что нужно забраться повыше, однако его прыгучесть оставляла желать лучшего — ему пришлось карабкаться, цепляясь изо всех сил, прежде чем он смог встать.
Стоя к нему спиной и не обращая ни на что внимания, Цюань Вэй замер. Видя, насколько тот невозмутим, Ян Чжэнь и в мыслях не допускал, что разворачивающаяся перед ними сцена столь кровава.
Тяжело раненая женщина заметила двоих на возвышении и с трудом задрала голову, шевеля губами в беззвучной мольбе.
Леденящий холод поднялся от самых ступней Ян Чжэня. Ему вдруг показалось, что он снова вернулся в россыпь каменных глыб у подножья гор Жоцян, где лежал огромный черный медведь и растерзанный с распоротым животом юноша. Тот мальчишка уже едва дышал, но жажда жизни заставляла его глаза сиять ярче звезд. Спустя годы и целый мир эти две пары глаз безмолвно наложились друг на друга, неся в себе одно и то же отчаянное моление: Спаси меня...
В его голове внезапно прозвучал недавний голос Цзян Ханя.
Твое нежелание спасать людей — это причина, а гибель твоя — следствие. Если бы ты знал заранее, Юньцин, ты... ты все равно спас бы его?
Ян Чжэнь резко пришел в себя и бросился бежать по постаменту.
В мгновение ока Цюань Вэй боковым зрение уловил его движение и почувствовал, что направление выбрано странное — прямо противоположное тому, куда бежали остальные. Не успел он спросить, что Ян Чжэнь задумал, как его собственное тело среагировало быстрее речевого центра, и он резко протянул руку, наглухо перехватив парня.
Времени на раздумья не оставалось, и Цюань Вэй даже не успел разобраться в собственных чувствах, лишь несколько ошеломленно бросил предупреждение: Опасно.
Следом Цюань Вэй ощутил тепло на тыльной стороне ладони — кто-то легко похлопал его по руке. Голос Ян Чжэня звучал предельно спокойно, и Цюань Вэй услышал: Не бойся, я не полезу туда.
У Ян Чжэня так и не выпало шанса ответить Цзян Ханю: если ему суждено погибнуть, при чем тут Алань? Это Цзян Ханя и Ин Шаоцю плели интриги против Чжан Шуюй, и вешать на него, Ян Чжэня, чужие грехи он не собирался.
http://bllate.org/book/25420/3030318
Готово: