Мин Цзин был доставлен в резиденцию клана Мин под любезным присмотром охранников клана, которые обеспечивали его едой и питьем на всем пути.
Стоило ему сойти с паланкина, как глаза тут же ослепила величественная и покрытая золотом табличка, висевшая над массивными ярко-красными парадными воротами. Мин Цзин невольно вздохнул про себя: клан Мин поистине заслуженно входил в десятку величайших семейных кланов Цзянху. Обычный человек еще даже не переступил порог, а от одного лишь созерцания столь внушительного и величественного фасада клана Мин наверняка потерял бы всю смелость и не осмелился бы приблизиться к этой резиденции просто так.
Войдя в главные ворота и пересекая внутренний двор, все встречавшиеся на пути служанки и стражники останавливались, опускались перед ним на колени и отвешивали поклоны. Мин Цзин не выносил подобных церемоний с непрерывными коленопреклонениями, поэтому он замахал руками, призывая их подняться, покачал головой и лишь ускорил шаг, направляясь в главный зал.
Оказавшись в главном зале, он увидел сидящего прямо напротив входа человека средних лет в черной парчовой мантии. Волосы мужчины были собраны на макушке в шпильку, виски поседели, густые брови обрамляли большие глаза, а выражение лица было суровым и властным. Стоило ему замереть в кресле, как исходившая от всего его тела аура тут же подавляла окружающих тяжелым давлением, заставляя любого трепетать и не сметь вести себя вольно без причины.
Мин Ле сидел прямо, опустив руки по обе стороны колен. Заметив вошедшего Мин Цзина, он даже бровью не повел и равнодушно бросил: — Если бы я не приказал доставить тебя сюда силой, ты бы вовсе отрекся от этого дома?
Внутри Мин Цзина все сжалось, но он склонил голову и почтительно поклонился отцу Мин Ле: — Сыновья не смеют.
Этот отец Мин и впрямь невероятно суров, — подумал он. Этот строго требовательный к себе родитель на самом деле потворствовал собственному сыну, творящему бесчинства на воле. Зная, что слава о «нем» как о негодяе гремит на весь свет и каждый в Цзянху желает «ему» смерти, он не только не запер «его» в темнице и не отчитал за позор, наброшенный на репутацию клана Мин, но и, напротив, любил этого сына прежней любовью. Была ли это столь глубокая родительская любовь или же ему попросту было все равно, и он позволял тому катиться по наклонной?
Мин Цзин не мог этого понять и не смел спрашивать. Поймав указку в глазах отца, он выпрямил спину и сел на стул сбоку.
Мин Ле налил себе чашку чая и сделал несколько небольших глотков.
— Цзин-эр, ты ведь уже не ребенок.
Мин Цзин: «.......» Его отец заставил притащить его сюда явно не для того, чтобы отправить на смотрины.
— Отец знает, что ты падок на развлечения. Порезвился столько лет, пора бы уже и остепениться. Насчет построения карьеры я на тебя особо не надеюсь, но обзавестись семьей — самое время. Как говорится в древности: из трех сыновних нечестий отсутствие потомства — худшее.
Смущенный Мин Цзин: «......»
С бесстрастным выражением лица отец внезапно фыркнул и произнес глубоким голосом: — Ты сам прекрасно знаешь, какая у тебя репутация в Цзянху. С твоей-то физиономией какая порядочная девушка осмелится выйти за тебя замуж? Даже на уличную артистку, и то, полагаю, никто не взглянет.
«......» Похоже, этот Мин Цзин и впрямь был столь мерзок, что о нем знали абсолютно все, от мала до велика. Мин Цзин сухо усмехнулся, не находя слов.
— Пару дней назад семья Чжуан с западной окраины города прислала людей. Говорят, у них есть намерение выдать замуж пятую барышню из семьи Чжуан, причем они прямо назвали имя — хотят отдать ее только за тебя.
Раз кто-то готов добровольно выйти за тебя замуж, такого шанса днем с огнем не сыщешь. Если ты станешь перебирать харчами, то и впрямь собираешься всю жизнь промышлять похищением чужих дочерей?
Раз дело касалось вопросов личной жизни, Мин Цзин не мог притворяться немым, сколь бы неловко ему ни было. Он понятия не имел, круглая ли или квадратная эта пятая барышня из семьи Чжуан, не говоря уже о том, что преследовал он сейчас совершенно иную цель.
Поднявшись с места, Мин Цзин подошел к Мин Ле, одернул рукава и отвесил отцу самый что ни на есть правильный и почтительный поклон. После этого он искренне произнес: — Отец, за последнее время сыну довелось пережить бесчисленные покушения. Оставшись в одиночестве и долго размышляя обо всем, я ощущаю жгучий стыд за свои прошлые поступки. Я твердо решил искупить вину и больше никогда не бесчинствовать на чужбине. Если в сегодняшних словах сына есть хоть доля лжи, пусть меня поразит небесная молния и я приму мучительную смерть.
Он слегка помедлил и добавил: — К тому же, отец, у сына уже есть тот, кто запал мне в душу. Я решил, что в этой жизни не женюсь ни на ком другом. Каким бы отвратительным ни было его мнение обо мне, я все равно буду преследовать его неотступно и докажу временем всю искренность своих чувств к нему.
Сказав это, Мин Цзин вдруг почувствовал, что что-то здесь не так. Поразмыслив, он так и не смог понять, в чем именно кроется подвох, и решил оставить эту мысль.
Отец мрачно фыркнул: — Сколько раз ты уже умирал?
Ой-ой-ой, Мин Цзин закивал. Он совсем забыл о собственной глупости и о том, что в этом мире можно возродиться после смерти. Эх, клясться на крови тоже не помогает, и что же делать? Как ему теперь выразить твердость своих намерений перед старым отцом?
Очевидно, Мин Ле вовсе не воспринял слова Мин Цзина всерьез. Он махнул рукой и приказал: — Ступай к себе, отдохни. Завтра приведи себя в порядок, и я велю отвезти тебя в семью Чжуан, чтобы ты встретился с этой пятой барышней.
Мин Цзин: «......» Ну прекрасно, протесты отклонены. Это прямой путь к тому, чтобы заставить его сбежать со свадьбы.
Следуя воспоминаниям тела, он вернулся в собственную комнату. У него не было настроения разглядывать изысканную и затейливую планировку или мебель, поэтому Мин Цзин лениво плашмя рухнул на мягкую кровать и замер. Он протянул руку и закутался в шелковое одеяние на птичьем пуху, а гладкая и прохладная на ощупь ткань заставила его с легким вздохом облегчения расслабиться. Закрыв глаза, он ощутил, как ноздри улавливают легкий аромат сандалового дерева, доносящийся от курильницы.
Он скучал по Ци Чу. Скучал по его широким и надежным объятиям, по его низкому и бархатному голосу, по каждой проведенной с ним секунде.
Пошарив рукой по пустому месту рядом с собой, он почувствовал, как в груди поднимается волна тоски. Вспомнив о том ударе меча, что нанес ему здешний А-Чу, он ощутил в сердце целую бурю смешанных чувств.
Как он мог убить его? — горько усмехнулся Мин Цзин, чувствуя, что в душе накопилось столько вздохов, что их не выплакать.
Полежав немного, Мин Цзин принял окончательное решение. Видеться с пятой барышней из семьи Чжуан, а тем более жениться на ней, было решительно невозможно. Значит, решено: сегодня пораньше плотно поесть, хорошенько выспаться, а посреди ночи воспользоваться моментом и сбежать. С его-то навыками цигуна ни один стражник в этом доме за ним не погонится, ведь его мастерство легкой поступи входило в первую пятнадцатку рейтингов Цзянху вовсе не по знакомству. Стоит только вырваться из поля зрения клана Мин, отправиться в Первую Башню на поиски вестей об А-Чу, а там найти его и выполнить задание — дело времени.
Вэньжэнь Чу...
Мысленно повторяя это имя, он ожесточил мягкий прежде взгляд, и в его глазах вспыхнул твердый огонек. Каким бы хладнокровным охотником за головами тот ни был, в худшем случае он позволит убить себя еще пару раз. Каким бы холодным ни был снег на вершине айсберга, если у него есть пылкое сердце, он сумеет растопить этот лед!
Сказано — сделано. Набравшись за ночь сил в своей комнате, посреди ночи Мин Цзин прокрался в комнату стражников и стянул несколько комплектов простой одежды. Переодевшись в комнате в одеяние стража клана Мин, он тихо приоткрыл дверь, осмотрелся и попытался направить ци внутри своего тела. Он почувствовал, как тело следует за мыслью, и резко оторвался от земли.
Мин Цзин широко ухмыльнулся, но затем, опасаясь поднять тревогу, прикрыл рот рукой и взмыл на крышу. Припомнив сюжеты просмотренных в прошлой жизни исторических телесериалов, он сначала внимательно огляделся вокруг, убедившись, что с неба внезапно не полетут тучи стрел, собрал ци и сиганул в ночное небо, словно вольный горный орел, устремляясь далеко в темноту.
В комнате Мин Ле мгновенно вспыхнул свет. Он распахнул дверь и, заложив руки за спину, молча проводил взглядом удаляющуюся фигуру Мин Цзина.
Управляющий подошел к Мин Ле и тихо спросил: — Глава, неужели мы так просто отпустим молодого господина?
Мин Ле едва заметно вздохнул: — Он вырос. Я знаю, что слова, сказанные этим мальчишкой вчера, были правдой. Раз уж это правда, пусть отправляется и познает все сам. Молодому человеку необходимо пробивать себе дорогу в одиночку, иначе он навсегда останется птенцом в клетке.
Покинув резиденцию клана Мин, Мин Цзин понесся на всех парах на юг города Вэньчан.
Наступило утро, и едва он вошел в Первую Башню, как к нему тут же подбел слуга, предлагая проводить к столу. Выбрав местечко у окна и заказав завтрак, Мин Цзин устроился поудобнее в ожидании еды.
В это время в Первой Башне было яблоку негде упасть: прибывшие издалека мастера боевых искусств непрерывным потоком заполняли зал. За окном на ветру покачивались ивовые ветви, с проплывавших вдалеке лодок доносились призывные крики рыбаков. Снаружи царил живописный утренний пейзаж, сулящий удачный день, тогда как внутри уже вовсю распивали вино и вели оживленные беседы.
Стол за столом гости перескакивали с тем бесчисленных врагов, нажитых некими сектами в начале их пути, на обновление списков мастеров Цзянху, от странных и загадочных убийств в чьих-то домах до новостей о том, что молодой господин клана Мин вновь объявлен в розыск Первым Охотником за Головами. Прислушиваясь к разговорам, Мин Цзин поначалу чувствовал себя праздным зрителем, но постепенно понял, что обсуждения бьют точно по его больному месту.
Он беспомощно усмехнулся про себя: к счастью, он проявил дальновидность и замаскировался, иначе, вздумай кто-нибудь из присутствующих обнаружить здесь того самого молодого господина клана Мин, поднялась бы немалая буря.
Когда слуга принес заказанные блюда, Мин Цзин окликнул его, сунул в руку монетку и спросил: — Послушай, братец, не подскажешь, где можно отыскать великого мастера Вэньжэнь Чу?
К счастью, парнишка оказался не из тех, кто любит распускать сплетни — он отвечал честно на любой вопрос гостя.
— Всякий, кто крутится в Цзянху, знает, что великий мастер Вэньжэнь живет на Пике Отречения от Чувств. Вот только где именно на этом пике — никому не ведомо. Сам Пик Отречения от Чувств лежит примерно в шестистах ли к западу от города Вэньчан. Рельеф там крутой и отвесный, и если у человека нет выдающегося мастерства и легкой поступи, ему ни за что не подняться наверх, даже достигнут подножия. Говорят, в тех местах полно свирепых зверей, и местные жители, чьи селения стоят на некотором отдалении от пика, по ночам отчетливо слышат волчий вой.
Слуга сделал паузу и продолжил: — Неужели вы, благородный господин, собрались искать мастера Вэньжэня? Глядя на ваше хрупкое телосложение, вы совсем не похожи на человека, занимающегося боевыми искусствами. По доброте душевной посоветую вам: если у вас нет должных навыков, лучше и не соваться на Пик Отречения от Чувств, а не то не найдете никого, кроме собственной смерти. Ну а если у вас и впрямь срочное дело к великому мастеру Вэньжэню, вам стоит разыскать молодого господина клана Мин по имени Мин Цзин. До тех пор, пока за голову Мин Цзина через Приказ Скрытых Vрат назначена награда, тот, кто сможет выследить и убить его, непременно окажется великим мастером Вэньжэнем.
Мысленно получивший еще одну незаметную пулю Мин Цзин: «......»
Отослав парнишку, Мин Цзин быстро доел завтрак, прихватил с собой немного сухих пайки и доверху наполнил водой бурдюк. Поспешно приведя пожитки в порядок, он крепко затянул узел дорожного мешка и решил немедленно купить хорошего коня, чтобы пуститься в путь к Пику Отречения от Чувств.
Среди бескрайних гряды холмов и горных цепей Мин Цзин верхом на одиноком коне безостанавливался мчался на запад.
Величественные горы стремительно проносились назад. Впервые отправляясь в путь по диким пустошам, Мин Цзин не испытывал ни капли страха — напротив, его переполняла кипучая энергия и боевой задор. Наверное, в нем просто проснулась заложенная природой тяга к приключениям.
Отворив флягу, он сделал несколько жадных глотков, утер тыльной стороной ладони капли с губ и позволил скакуну немного передохнуть.
Вокруг, куда ни кинь взгляд, простирались лишь безлюдные горы. Высокое бескрайнее небо раскинулось над бесконечной цепью вершин.
Ветер с шелестом трепал листву на деревьях, принося с собой освежающий горный аромат, в котором смешались запахи влажной земли и листвы. Мин Цзин глубоко вздохнул, и на его губах появилась улыбка.
Первозданная красота просторов приводила его в восторг и наполняла силами.
Он больше ни капли не боялся того, что произойдет после встречи с Вэньжэнь Чу. Вновь вскочив в седло и пришпорив коня боками, Мин Цзин зычно крикнул: — А-Чу, я иду!
http://bllate.org/book/25418/3030131
Готово:
