В те времена, когда наступил конец света, Сяо Мин остался сиротой. Ему тогда едва исполнилось двенадцать, никаких особых способностей у него не было, и он с большим трудом добрался вместе с сородичами из своей деревни до небольшого городского убежища.
Из-за смазливой внешности и полного отсутствия сил Сяо Мин легко угодил в постель к Чжао Цяню — мелкому главарю из ассоциации, который в первые дни апокалипсиса пробудил в себе способность управлять огнем. Чжао Цянь отличался вспыльчивым нравом и легкой склонностью к садизму. Сяо Мин содержался им наподобие собаки: на цепи в его комнате, приученный ползать на четвереньках и справлять нужду прямо на полу, словно домашний питомец.
Позже убежище пало, и Сяо Мин окольными путями добрался до крупного лагеря в другой провинции, вступив в одну из влиятельных ассоциаций. К тому моменту апокалипсис длился уже два года, зомби мутировали до третьего уровня, двигались быстрее, а их когти становились все острее. Выживать людям с каждым днем делалось все труднее, а диспропорция между мужчинами и женщинами — все заметнее.
Конец света оказался особенно беспощаден к женщинам. От природы слабые телом, они обладали куда более низкой склонностью к пробуждению способностей, чем мужчины. К тому же у них имелась смертельная уязвимость: менструации. Девушка в критические дни напоминала бегущий кусок жирного мяса, обладая неотразимой приманкой для зомби.
Уцелевших в убежище женщин оставалось все меньше, и в какой-то момент красивые мальчики вошли в огромный дефицит. Сяо Мин, естественно, превратился в инструмент для согревания постели, доступный каждому ради разрядки. Почти все мало-мальски известные члены ассоциации побывали в его постели.
В те годы его держали в крошечной камере, и круглый год он ходил совершенно голым. Теперь, вспоминая об этом, он понимал, что выжил исключительно благодаря своей живучести, упорной, как у сорного таракана.
На восьмой год апокалипсиса лагерь подвергся осаде мутировавших насекомых, проникавших внутрь через подземные коммуникации. Сяо Мин и другие обитатели убогих подземных темниц приняли удар первыми. Товарищи по несчастью, еще недавно ругавшие его последними словами, были растерзаны и сожжены живьем чудовищными, безобразными тварями прямо на его глазах.
В тот момент между жизнью и смертью Сяо Мин словно истратил запас всей удачи за целую жизнь: едва его укусил мутировавший паук, подоспел спасательный отряд. Никто не заметил в нем никаких странностей; его перевели в новую камеру, и в этой крошечной темнице его тело завершило мутацию.
Двойная мутация скорости и силы, мощная духовная сила, острый ум и яркая внешность позволили ему в мгновение ока привлечь внимание лидера ассоциации, и вскоре он сам стал командиром отряда способностей.
Изуродованная извращенными переживаниями юности психика приучила его тело к постоянной потребности в мужчинах, и обычный секс больше не приносил удовлетворения. Сначала спали с ним, потом он сам стал искать партнеров. Говорили, что для этой неспособности обуздать собственную звериную природу существует научное название — гиперсексуальность.
Ощутив знакомый прилив возбуждения, Сяо Мин нервически усмехнулся: Внешность, привычки — все до смешного совпадает с сюжетом какого-нибудь романа.
Он протянул руку и крепко сжал себя между ног, сладко прикрыв глаза. Уж сколько лет он не занимался этим самостоятельно.
Он прожил в условиях апокалипсиса двадцать три года: тошнотворный, грязный воздух, безобразные, свирепые зомби, пугающие и нелепые мутировавшие звери, жуткие тучи кошмарных насекомых... Скорость развития человеческих способностей безнадежно отставала от этих низкоразвитых биологических видов. Люди мгновенно рухнули с вершины пищевой цепочки на самое ее дно, а вдобавок к нехватке ресурсов жизненное пространство человечества сузилось до предела.
Сяо Мин обрел способность лишь к двадцати годам, сильно отстав от остальных на старте, и только благодаря изнуряющим тренировкам потратил пятнадцать лет на то, чтобы дойти до тринадцатого уровня. Он чувствовал себя вполне удовлетворенным и никогда ничему не завидовал: ни тем, кто пробудился в самом начале конца света, ни сильным мира сего из различных лагерей, ни друзьям и родственникам, что сладко устроились под крылом сильных. Он принимал все свое прошлое, включая унижения чужими руками и это растоптанное тело — абсолютно все.
В первые годы Сяо Мин затаил глубокую обиду на Чжао Цяня, ненавидел его за издевательства, но в конце концов этот извращенец подорвал себя, чтобы спасти его, не оставив даже костей, и тем самым подарил ему шанс на жизнь.
Когда человек умирает, огонь гаснет, и в тот момент Сяо Мин впервые ощутил собственную ничтожность. Перед лицом глобальной катастрофы все, что он перенес, казалось слишком незначительным, чересчур мелким. Стоило вспомнить людей, превратившихся в зомби в первые же дни апокалипсиса, тех, кто смиренно ждал своей смерти в осажденном лагере, товарищей, растерзанных насекомыми на его глазах... Сяо Мин вдруг все понял: выживать — даже если приходится барахтаться в грязной луже — нужно просто ради того, чтобы жить. Настанет день, и эта грязь высохнет и отвалится сама.
Однако хозяин этого тела вел себя с точностью до наоборот: он ненавидел собственную плоть за приступы похоти и скорее готов был причинить себе увечья, чем подчиниться зову естественных инстинктов. Постепенно его эмоции вышли из-под контроля, характер становился все более угрюмым, пока в конце концов он не сошел с ума.
Если говорить коротко, этот малый попросту загнал себя до смерти.
Обитель Слушающих Бамбук располагалась в северо-восточном углу Усадьбы Тысячи Листьев: слева к ней примыкала Обитель Чистой Ветви, а справа — Обитель Осенней Воды. Хозяин этого тела попал в Усадьбу Тысячи Листьев в пятнадцатилетнем возрасте, привезенный старым главой усадьбы Чжун Шаньюанем, а в двадцать лет уже занял пост заместителя главы. Год назад Чжун Шаньюань бесследно исчез, и его единственный сын Чжун Фэйчуань унаследовал должность главы.
Внутри Обители Слушающих Бамбук находилось два двора: главный двор, где жил Сяо Мин, назывался Опьяненный Весенним Ветром, а оставшийся гостевой — Любование Осенней Луной. В главном дворе насчитывалось пять комнат: три в основном корпусе и по одной в каждом из флигелей. Между дворами имелась калитка, выходящая на общий просторный участок, где клумбы были разделены на несколько зон. Пышно цвели сирень и магнолия, наполняя воздух естественным ароматом. В углу двора стояла увитая лианами беседка с каменным столом и табуретами. Пейзаж радовал глаз, но, увы, в нем совершенно не чувствовалось признаков жизни.
Выйдя из Обители Слушающих Бамбук, Сяо Мин глубоко вдохнул. Такой чистейший воздух мог встретиться лишь в эту эпоху дефицита ресурсов и низкого уровня производства. Пройдя всего пару шагов, он заметил прозрачный искусственный пруд, на берегу которого красовалась большая беседка под названием Беседка Осеннего Питья.
Искусно выполненные искусственные горы и цветущие лотосы мгновенно подняли настроение. Вода оказалась на редкость чистой, и в ней резвились целые косяки золотых карпов. Глядя на их откормленные тушки, он неожиданно почувствовал аппетит. Рыбки беззаботно плескались, даже не подозревая, что человек на берегу уже рассматривает их как готовое блюдо.
Порыв ветра растрепал пряди у него на лбу, мешая обзору. Сяо Мин откинул их рукой: длинные волосы и вправду доставляли немало хлопот.
Окинув взглядом тянущуюся вдаль заднюю гору, утопающую в оттенках зеленого цвета разной степени глубины, Сяо Мин загорелся энтузиазмом. Задействовав внутреннюю энергию, он при помощи еще недостаточно привычной легкой поступи взмыл к вершине.
Задняя гора соединялась с горой Феникса, и при взгляде снизу вверх все вокруг казалось сплошным зеленым ковром. Там, где листва редела, близлежащие холмы пестрели густыми кронами сочного зеленого оттенка, а горы вдалеке казались темно-сизыми от плотных зарослей.
Пробираясь сквозь чащу, вдыхая прохладный горный воздух и слушая звонкие птичьи трели вкупе с шорохами снующих животных, он чувствовал повсюду бьющую ключом жизнь. Сяо Мин поочередно использовал ци и способности: когда истинная энергия иссякала, в ход шла сверхчеловеческая сила. Летать он не умел, поэтому просто бегал взад и вперед по склонам задней горы, получая от этого дикое, упоительное удовольствие. Воздух в этом мире казался воплощением безмятежности. Задняя гора оказалась огромной, и Сяо Мин едва успел завершить полный круг, как солнце уже клонилось к закату.
Спустившись с горы и вернувшись в усадьбу, он безошибочно отыскал кухню по доносившимся ароматам. Тайком проскользнув внутрь, он стянул несколько сладостей и, используя уже привычную легкую поступь, взлетел на крышу, чтобы полюбоваться закатом вдали. Поднимался легкий дымок из печей, и Сяо Мин, затянувшись воображаемой сигаретой, не спеша лакомился выпечкой.
А-Ли, вымой эти плошки.
А-Ли, перебери овощи.
А-Ли, в чане кончилась вода, сходи натаскай.
А-Ли, принеси кадушку с квашеной капустой.
А-Ли, наколи дров.
...
Сяо Мин наблюдал, как этот крупный парень по имени А-Ли вертится волчком, составляя резкий контракт с кудахтающими вокруг сплетницами-служанками.
Слыхали, вчера в Обитель Опадающих Слив залез вор? — затянула кухарка старшего возраста.
И то верно, сегодня утром управляющий Линь велел отправить его в Зал Очищения, — подхватила вторая.
Глава усадьбы в отъезде, а к нам средь бела дня заявляются воришки. Совести у людей совсем не осталось, — презрительно скривив губы, бросила третья.
Говорят, сегодня утром заместитель главы улопал целых пятнадцать больших мясных лепешек, правда ли это? — с любопытством спросила первая.
И не говорите, куда там! Сначала ему отнесли пять рисовых лепешек и пиалу овощного супа, а потом он добавил еще пятнадцать мясных с тремя пиалами каши. О матушка моя, какой же у него зверский аппетит! — женщина постарше приложила руку к груди, изображая крайнюю степень испуга.
Главы-то нет, вот заместитель главы и мается от дурного настроения, — вздохнула вторая.
...
Сяо Мин слушал эти пустые разговоры, не сводя завороженного взгляда с хлопотавшего здоровяка. У А-Ли была весьма приметная внешность: мощное атлетическое телосложение, смуглая кожа, четко очерченные и глубокие черты лица, напоминавшие греческие статуи, и непроницаемые, темные, как смоль, глаза. От него веяло солидностью и выдержкой человека, закаленного годами, — он походил на клинок, спрятанный в ножны.
Работал он непринужденно, и даже сквозь одежду угадавались рельефные контуры напряженных мускулов.
Сяо Мин сглотнул слюну, завистливо разглядывая эти потрясающие рельефные мышцы. Попредававшись грезам еще какое-то время, он отряхнул одежду, сделал легкий прыжок и бесшумно растворился вдали, даже не заметив, как в тот самый миг, когда он развернулся, здоровяк резко обернулся назад.
Цзи Ли с самого начала чувствовал на себе чей-то палящий взгляд, однако не подал виду. Здесь было тихо — это место уже не походило на прежний мир, где приходилось каждую секунду держать ухо востро и опасаться абсолютно всего. Он продолжал усердно работать, а чужой взгляд все следовал за ним, перемещаясь вместе с ним и источая такое жгучее тепло, что ему стало неуютно. Не выдержав, он поднял голову, но успел заметить лишь мелькнувший за углом край одежды, исчезнувший из виду.
Вернувшись в Обитель Слушающих Бамбук, Сяо Мин сразу направился в крайнюю правую комнату — кабинет. Ею пользовались крайне редко, поскольку хозяин этого тела слыл помешанным на боевых искусствах и к прочим вещам был совершенно равнодушен. Сяо Мин уселся за письменный стол, выдвинул правый ящик и вытащил оттуда парчовую шкатулку. Внутри лежала ярко-акрасная нефритовая подвеска — изысканного цвета, гладкая на ощупь, она мягко сияла при свете свечи, источая некое зловещее очарование. Эту вещицу шестнадцатилетний владелец тела получил в подарок на день рождения от младшего господина Чжун Фэйчуаня и хранил как зеницу ока.
Сам Чжун Фэйчуань был для него тем самым недосягаемым лунным светом. Презирая собственную грязь, хозяин тела предпочитал прятаться в темных углах, но в то же время страстно жаждал солнечного тепла. Мягкий на вид Чжун Фэйчуань олицетворял собой луч надежды в его мрачной жизни, жаль только, что у Чжун Фэйчуаня имелась любимая возлюбленная детства по имени Цин Вэйвэй.
Цин Вэйвэй приходилась молодой госпожой Вилле Гуйи; год назад ее похитили, и с тех пор о ней не было никаких вестей. Усадьба Тысячи Листьев и Вилла Гуйи целый год совместными усилиями вели поиски, но безрезультатно, из-за чего Чжун Фэйчуань был вынужден подолгу пропадать в разъездах.
http://bllate.org/book/25417/3030049
Готово:
