Возвращаясь в комнату, Си Ци остановился у двери и принялся приводить в порядок одежду.
Цзян Юйчэн смотрел, как тот тщательно смахнул с себя пыль, разгладил растрёпанные на макушке волосы, смахнул со щёк слёзные дорожки и, запрокинув лицо, с нервной дрожью теребя край одежды, спросил его:
— Братец Юйчэн, спасибо тебе за то, что было только что.
Неизвестно почему, но от этого прозвучавшего хриплым голосом обращения «братец Юйчэн», от опущенных чуть покрасневших уголков глаз — совсем не похожих на то, как тот безрассудно держался в комнате перед Сун Сяо, — веяло такой трогательной, послушной зависимостью.
— Не за что.
— Никто ещё не заступался за меня вот так, чтобы заставить Сун Сяо заткнуться и бояться пикнуть. Сун Сяо ужасно дорожит своей репутацией, его именно так и нужно проучить!
Цзян Юйчэн усомнился:
— Твоя мама она...
Си Ци опустил голову и напряжённо спросил:
— Ты можешь сохранить это в тайне? Я не хочу, чтобы мама узнала. Хоть она ничего и не говорит вслух, ей будет больно.
Цзян Юйчэн слегка замер, в общих чертах догадываясь в чём дело.
Он сам всегда держался особняком, за границей мало кто знал семью Цзян, и уж тем более никто не смел отзываться о ней дурно. А человек, который только что подрался с другими и явно дрожал от страха, сейчас упрямо выпрямлял шею и молчал лишь ради того, чтобы не расстраивать мать.
Он даже не мог описать свои чувства.
— Хорошо. Раз ты не хочешь, чтобы она знала, мы ничего ей не скажем.
Увидев, как у Си Ци засияли глаза, Цзян Юйчэн с глубоким взглядом добавил:
— С этого момента мы одна семья. Если что-то случится, можешь говорить со мной.
— Спасибо, братец Юйчэн! — Си Ци лучезарно улыбнулся, обнажив ряд белых аккуратных зубов, и казалось, все прежние тучи рассеялись.
Толкнув дверь и водя внутрь, они увидели, что трое сидящих за обеденным столом дружно повернули головы в их сторону.
Опустив голову, Си Ци прошёл на своё место.
— Почему вы так долго? — Юань Цзяо бросила взгляд на уткнувшегося в еду Си Ци, а затем на вернувшегося вместе с ним Цзян Юйчэна. — Что случилось?
Си Ци тихо бросил:
— Ничего.
Сегодняшнее поведение Си Ци от начала до конца шло вразрез с ожиданиями Юань Цзяо.
Пусть даже Си Ци затеял бы драку, Юань Цзяо не сочла бы это чем-то из ряда вон выходящим, но вот эта его послушность и рассудительность — такого от Си Ци она никак не ждала.
Она с беспокойством смотрела на Си Ци, чувствуя, что с ним произошло что-то, о чём она не знает, но сейчас явно было неподходящее время для расспросов.
Сидевший рядом Цзян Минчэн презрительно хмыкнул и бросил косой взгляд:
— Ведёт себя как бабёнка, вечно хнычет.
— Цзян Минчэн! — рявкнул Цзян Чэньхэ.
— Ладно-ладно, я молчу, — Цзян Минчэн ни капли не испугался слов Цзян Чэньхэ, лениво поднялся из-за стола. — Я наелся, если больше дел нет, я пошёл домой.
Цзян Чэньхэ нахмурился: хотя он был недоволен, поделать ничего не мог.
Цзян Минчэн с детства рос бунтарем, а теперь повзрослел окончательно, и переломить его характер было уже почти невозможно.
— Я тоже наелся, — Си Ци отложил палочки, и в его голосе послышалась тоска.
Юань Цзяо с тревожным сердцем тоже опустила палочки, глядя на Си Ци с помрачневшим лицом.
Рассчитавшись за обед, все направились к выходу. Си Ци и Юань Цзяо шли позади, и Си Ци, всё с тем же унылым видом, тихо проговорил:
— Си-Си, скажи маме, в чём дело?
Си Ци не поднимая головы лишь тихо бросил:
— Мам, не переживай, со мной правда всё в порядке.
Услышав это, Юань Цзяо сразу уловила неладное и слегка нахмурилась:
— Что-то ведь произошло?
Си Ци поднял голову, его глаза покраснели, и он нарочито приглушил голос:
— Я соскучился по папе.
Раздался мелодичный звонок, подоспел лифт.
Цзян Чэньхэ и остальные вошли первыми, и в отражении зеркальных дверей лифта Цзян Чэньхэ заметил покрасневшие глаза Си Ци.
В тесноте лифта Юань Цзяо ничего не сказала, лишь тяжело вздохнула и крепче сжала руку Си Ци.
Одинокая женщина и слабый ребёнок, у них никого не осталось, и вид у них был такой беспомощный…
У Цзян Чэньхэ упало сердце.
Он расслышал те слова, что Си Ци сказал у лифта.
Конечно, мальчик был чем-то обижен, раз заговорил о том, что скучает по отцу.
В детской психологии отец всегда остаётся личным защитным зонтом.
Цзян Чэньхэ не мог не заметить подавленное и тоскливое состояние Си Ци за обедом в номере. При объединении двух семей, хотя формально он и приходился Си Ци отчимом, ко многим вещам он подходил с глубоким колебанием.
В конце концов, это был не его родной сын, между ними существовала разница, и отношение неизбежно будет разным.
Одинаково относиться к ним не получалось.
Выйдя из лифта, Юань Цзяо продолжала крепко держать Си Ци за руку. Когда они проходили через холл, их окликнул легкомысленный голос:
— Тётя Юань, какое совпадение.
Си Ци нахмурился: этот Сун Сяо был просто прилипчивым злым духом.
Отпечатки пальцев на лице Сун Сяо теперь почти исчезли, лишь синяки на скулах и лбу выглядели еще довольно заметно.
Без следов опьянения, чистый и аккуратный на вид, он теперь действительно походил на нормального человека.
— Твоё лицо…
Сун Сяо беззаботно улыбнулся:
— Спасибо, тётя Юань, что беспокоитесь. Пустяки, случайно столкнулся с одним малышом, ничего страшного. Тётя Юань уже пообещала? Вам помочь добраться до дому?
Рассыпается в любезностях — явно замышляет недоброе.
Юань Цзяо холодно ответила:
— Не нужно.
Взгляд Сун Сяо последовательно скользнул по Цзян Чэньхэ и остальным, и он, будто только что их заметив, с показным удивлением произнёс:
— О, господин Цзян тоже здесь. Какая встреча, рад знакомству.
— Что-то нужно?
— Ох, да ничего особенного. Через несколько дней у моего отца день рождения, дома устраивают банкет, приглашены только деловые партнёры, родственники и друзья. Не знаю, сможет ли господин Цзян оказать нам честь и прийти вместе с госпожой Цзян?
Сун Сяо усмехнулся и достал из-за пазухи пригласительный билет:
— Приглашение здесь, очень надеюсь, что господин Цзян непременно почтит нас своим присутствием.
Семья Цзян и семья Сун крутились в одних кругах в Биньхае, и столкновениям между ними было не избежать — в деловом мире трений хватало с избытком.
Но отношения между Юань Цзяо и семьей Сун были поистине неловкими.
Бывший муж и нынешний…
Цзян Чэньхэ не то чтобы отказывался, но сомнения у него определенно были.
Сун Сяо продолжал протягивать приглашение, всем своим видом показывая: пока ты не возьмёшь, я не уйду.
— Господин Цзян считает, что недостаточно искренен? Если так…
Не успел он договорить, как изящная, белая как нефрит рука протянулась вперёд, забрала приглашение из рук Сун Сяо, и мягкая улыбка тронула губы женщины:
— Передайте господину Сун, мы обязательно будем вовремя.
Раз уж всё зашло так далеко, добавить было больше нечего.
— Отлично, тогда я лично встречу вас, — Сун Сяо с показной нежностью потрепал Си Ци по лбу. — Си-Си, тебе тоже обязательно нужно прийти, братец Сун Яо всё это время скучал по тебе.
Си Ци яростно зыркнул на него.
Сун Сяо довольно рассмеялся.
Перед тем как сесть в машину, Юань Цзяо настояла на том, чтобы поехать в одной машине с Си Ци. Догадываясь, что Юань Цзяо хочет по душам поговорить с мальчиком, Цзян Чэньхэ вместе с Цзян Юйчэном и Цзян Минчэном сели в другую машину.
Стоило им тронуться, как Цзян Чэньхэ отобрал у Цзян Минчэна телефон, в который тот уставился, увлечённо возясь с ним.
— Эй! Пап, ты чего! У меня же игра!
Цзян Чэньхэ сурово произнёс:
— Всё, что следовало сказать, я тебе уже говорил, но судя по твоему сегодняшнему поведению, ты пропустил мои слова мимо ушей. Минчэн, сегодня отец объяснит тебе предельно ясно: какие бы распри у тебя ни были с Си Ци раньше, с сегодняшнего дня вы — одна семья. Ты старше, считаешься его братом, так во всём уступай ему. Больше я не хочу слышать в школе жалобы на то, что ты его задираешь, понял?
Цзян Минчэн издевательски усмехнулся:
— Старший брат? Уступать ему? Пап, ты шутишь? Они с матерью пришли в дом только сегодня, а ты уже так притесняешь своего родного сына? Какую дурман-траву они тебе подсыпали!
— Не хочу слышать эти слова во второй раз, и с этого момента не желаю видеть твои кислые мины и ядовитые оскорбления. Если после этого твое отношение к Си Ци не изменится, отправляйся за границу вслед за старшим братом.
Цзян Минчэн отвернулся к окну машины, всё же не осмеливаясь спорить с Цзян Чэньхэ:
— Ладно, буду я ему уступать, доволен? Может, мне ещё и комнату свою ему отдать?
Цзян Чэньхэ помрачнел и перевел взгляд на Цзян Юйчэна.
Тот, похоже, писал кому-то сообщение, но, заметив взгляд отца, слегка кивнул:
— Не беспокойтесь, я о нём позабочусь.
Только после этого Цзян Чэньхэ немного расслабился.
Сказав это, Цзян Юйчэн с телефоном в руках стёр несколько фраз, над которыми долго раздумывал, и решительно набрал на экране всего пару строк:
— Не переживай, я о нём позабочусь.
Сообщение отправлено.
А в другой машине Юань Цзяо с беспомощной улыбкой смотрела на развалившегося с развязным видом Си Ци.
— Си-Си, что с тобой в конце концов сегодня такое?
Си Ци расплылся в улыбке, и от его прежней тоски не осталось и следа:
— Да ничего, мам, не переживай ты так.
В глазах озабоченной Юань Цзяо это его беззаботное выражение лица выглядело лишь маскировкой.
Она проникновенно сказала сыну:
— Ты только что сказал, что соскучился по отцу. Хочешь съездить навестить его?
Улыбка на лице Си Ци увяла, и он глухо ответил:
— Хотелось бы, да страшно. Столько лет прошло, я ведь ни разу к нему не ездил, вдруг он на меня сердится?
— Он же твой отец, с чего бы ему на тебя сердиться? Наоборот, он будет только рад, если ты приедешь.
Си Ци помолчал немного:
— Давай лучше чуть позже. Вы ведь только вошли в семью Цзян, если я сразу поеду к папе, людям со стороны это покажется некрасивым.
Уголки губ Юань Цзяо изогнулись в пренебрежительной, горделивой усмешке:
— Я-то думала, в чём дело. Си-Си, мама уже говорила тебе много раз: не обращай внимания на то, что говорят чужие люди.
— Но ведь они говорят такие гадости, неужели тебе плевать на собственную репутацию, мама?
Юань Цзяо опустила стекло автомобиля, и лёгкий вечерний ветерок принёс с собой прохладу и свежий аромат.
— Если ты позволишь им определять твою жизнь, тогда можешь и дальше переживать из-за них, — произнесла Юань Цзяо. — Но в жизни есть куда более важные вещи, а убиваться из-за пустяков не стоит.
— Это вовсе не пустяки! — упрямо запротестовал Си Ци. — Я не хочу слушать, как чужие люди судачат о тебе и говорят о тебе гадости.
Юань Цзяо повернулась к нему с улыбкой:
— Маме всё равно, и она хочет, чтобы тебе тоже было всё равно. Главное для меня — чтобы ты жил хорошо.
Си Ци сник.
С самого детства позиция Юань Цзяо оставалась неизменной: ей было наплевать на чужие мнения.
Это он вечно усложнял всё на ровном месте.
— Тогда… на день рождения дяди Сун вы пойдёте? — Си Ци чувствовал, что то приглашение было раскалённым угольком, от которого не знаешь куда деться, к тому же там будет Сун Яо, а идти туда ему совсем не хотелось.
— Пойдём. Раз уж приглашение приняли, как не пойти?
— Но…
— Если не хочешь идти, оставайся дома, не переживай за маму. Я взрослая, у взрослых свои методы решения вопросов, ребёнку не стоит забивать этим голову.
Си Ци вздохнул: ладно уж, сейчас он в их глазах всего лишь ребёнок.
Комната, которую семья Цзян приготовила для Си Ци, была образцовой спальней молодого господина.
Большая дорогая кровать, шкафы, письменный стол — всё высшего качества, а на полках красовались разнообразные сборные модели, которые Цзян Чэньхэ купил, предварительно посоветовавшись с Юань Цзяо, причём многие из них были коллекционными изданиями.
Заботу о Си Ци Цзян Чэньхэ проявил самую искреннюю.
Бегло осмотрев комнату, Си Ци сдержанно поблагодарил отчима:
— Спасибо, дядя Цзян, мне очень нравится.
Стоявший у дверей Цзян Чэньхэ с облегчением выдохнул и доброжелательно улыбнулся:
— Главное, чтобы тебе нравилось. Сегодня отдохни хорошенько, а если чего-то не хватит, скажи тётушке Чэнь, запомнил?
Си Ци послушно кивнул.
Тётушка Чэнь, о которой упомянул Цзян Чэньхэ, прослужила в доме семьи Цзян долгие годы и по праву считалась здесь главной экономкой.
Проведя в богатом доме немало времени, она невольно взрастила в душе амбиции.
Когда прежняя хозяйка дома умерла, скрывавшиеся амбиции тётушки Чэнь наконец вырвались наружу: она пускала в ход любые ухищрения, пытаясь подбиться к Цзян Чэньхэ, но тот оставался неприступным и не поддавался на соблазны.
Как бы ни старалась тётушка Чэнь выслужиться все эти годы, выше должности старшей экономки ей подняться так и не удалось.
И вот теперь в дом семьи Цзян вошла женщина, побывавшая замужем трижды, и тётушка Чэнь от злости не смыкала глаз несколько ночей подряд.
— Ты ведь Си Ци, верно?
Си Ци кивнул, опустив глаза, с робким и испуганным видом прижимая к груди рюкзак:
— Здравствуйте, тётушка Чэнь.
Та холодно кивнула и свысока бросила:
— Запомни: в доме Цзян без надобности не шастай везде подряд, уяснил?
— Я понял.
— И ещё: у нас действует комендантский час, после десяти двери закрываются. Надеюсь, ты не будешь возвращаться поздно, иначе открывать тебе никто не станет, запомнил?
Си Ци кивнул.
Возможно, из-за покладистого вида мальчика тётушка Чэнь наконец смилостивилась:
— Чего съешь?
— Я… я всё ем.
Тётушка Чэнь вынесла из кухни соевое молоко с палочками из теста и поставила перед ним.
Си Ци взял чашку, с мрачным видом отпил глоток и едва не выплюнул, зажав рот рукой.
Он люто ненавидел вкус соевого молока. В прошлой жизни в самое первое утро тётушка Чэнь точно так же подала ему соевое молоко, и когда он заявил, что терпеть его не может, та обозвала его капризным, после чего Си Ци в сердцах выплеснул молоко прямо на пол.
Конечно же, тот случай тётушка Чэнь тогда преподнесла в самом неприглядном свете, выставив его отъявленным бунтарем.
Си Ци взял жареную палочку и только собрался надкусить её, как сзади на него кто-то навалился.
— Любишь соевое молоко с палочками?
Си Ци поднял голову — это был Цзян Юйчэн.
Сжав палочки в руке, Си Ци тихо ответил:
— Нормально.
Цзян Юйчэн сел напротив:
— Тётушка Чэнь, приготовьте мне такой же завтрак, как у Си Ци.
— Хорошо. — Тётушка Чэнь бросила косой взгляд на Си Ци и снова скрылась на кухне, откуда вскоре вынесла две порции.
Цзян Юйчэн вырос за границей и привык к континентальным завтракам: мягким тостам, яйцам, сосискам, ломтикам помидоров и стакану свежевыжатого сока.
Намазав тост джемом, он протянул его Си Ци:
— Попробуй.
Си Ци взял его и откусил кусочек.
Он любил сладкое, и стоило ему ощутить вкус сахара, как его глаза засияли.
— Нравится?
Си Ци смущенно поджал губы и кивнул:
— Нравится.
Доброжелательное выражение лица Цзян Юйчэна моментально испарилось, стоило ему перевести взгляд на экономку:
— Тётушка Чэнь, впредь готовьте для Си Ци такие завтраки. И запомните: если Си Ци что-то захочет съесть, вы не должны молча ставить это перед ним — сначала спросите, чего именно он хочет, ясно?
Как бы ни пыталась тётушка Чэнь сделать вид, что не понимает резкого тона Цзян Юйчэна, она знала: сцену в холле он наверняка видел.
С досадой взглянув на Си Ци, экономка наткнулась на его лукавый и вместе с тем жутковатый взгляд.
— Хорошо, я поняла.
— После завтрака шофёр отвезёт тебя и Минчэна в школу.
Си Ци замялся, словно собирался что-то сказать, но не решался.
— В чём дело?
— Братец Юйчэн, не нужно меня возить, я могу сам добраться.
— Вот и отлично, добирайся сам, — развязно шагая со второго этажа, вмешался Цзян Минчэн и тяжело уселся рядом с Цзян Юйчэном. — Я вовсе не жажду вылезать с ним из одной машины.
Си Ци был одет в аккуратную школьную форму с пиджаком, тогда как Цзян Минчэн щеголял в совершенно свободном наряде: галстук болтался кое-как, верхние пуговицы рубашки были расстёгнуты, а пиджак небрежно распахнут.
Цзян Юйчэн на мгновение задумался и сказал Си Ци:
— Я как раз еду в офис, мне по пути, так что подвезу тебя.
Си Ци даже не задумываясь отказался:
— Слишком много хлопот.
Цзян Минчэн холодно фыркнул:
— Хорош ломаться.
— Цзян Минчэн!
Швырнув недоеденный завтрак на стол, Цзян Минчэн раздраженно бросил:
— Больше не хочу! — и в бешенстве выбежал во двор.
Проводив взглядом его спину, Си Ци нерешительно произнёс:
— Братец Юйчэн, Минчэн он…
— Не обращай внимания, — нахмурился Цзян Юйчэн. — Он всегда такой.
Он был наслышан о вздорном характере Цзян Минчэна: этот неисправимый бунтарь, как и говорил Цзян Чэньхэ, уже не поддавался перевоспитанию.
Судя по словам отца, тот давно махнул рукой на Минчэна, позволив ему расти избалованным мажором.
Лишь после того, как они закончили завтрак, из спальни спустились Цзян Чэньхэ и Юань Цзяо.
Тётушка Чэнь тут же суетливо подскочила:
— Господин, завтрак подавать как обычно?
Юань Цзяо прошла мимо неё к Си Ци, заботливо поправила у него на воротнике школьной рубашки складочки и мягко сказала:
— Поешь и живо в школу, смотри не опоздай.
Поднявшись из-за стола, Цзян Юйчэн обратился к Юань Цзяо:
— Мне как раз по пути, я отвезу его в школу.
— Да, братец Юйчэн подбросит меня, мы не спешим.
Юань Цзяо задумчиво посмотрела на Цзян Юйчэна и улыбнулась:
— Извини за беспокойство.
— Никаких хлопот.
— Тогда мы поехали.
— Удачной дороги.
Закинув рюкзак за плечи, Си Ци последовал за Цзян Юйчэном. Перед самым выходом он услышал, как Юань Цзяо бросила тётушке Чэнь:
— Приготовьте мне овсяную кашу с яйцом-пашот и чашку чёрного кофе с молоком. И запомните раз и навсегда: Си Ци терпеть не может соевое молоко, и я больше не хочу видеть его на столе.
Си Ци мысленно ухмыльнулся: эта его мама — лучшая мама на свете!
Цзян Юйчэн работал в семейной корпорации и возил скромный седан марки Audi. Си Ци тихо, без единого слова сидел на пассажирском сиденье.
— Во сколько у тебя заканчиваются уроки?
Си Ци как раз обдумывал неприятности, которые ожидали Цзян Юйчэна через неделю, но, застигнутый врасплох вопросом, опомнился и послушно ответил:
— В шесть.
— Я тоже освобождаюсь в шесть. Как раз начнётся час пик, от офиса до школы ехать около получаса. Подождёшь меня полчаса, хорошо?
Си Ци снова попытался тихо отказаться:
— Я могу сам вернуться.
— Дорога дальняя, слушайся. Жди меня, либо езжай домой вместе с Минчэном.
Выбирая из двух вариантов, Си Ци, разумеется, предпочитал Цзян Юйчэна.
— Хорошо, я подожду.
— Приехали, — Цзян Юйчэн припарковал машину у обочины и посмотрел на Си Ци. — Что бы ни случилось, помни: ты всегда можешь рассказать мне.
Закинув рюкзак на плечо, Си Ци решительно кивнул.
Выйдя из машины, он проводил взглядом отъезжающий автомобиль Цзян Юйчэна, пока тот не скрылся вдали.
Глядя на школьные ворота, Си Ци подумал, что не переступал их порог уже почти семь лет.
Свежие лица вокруг и бодрая музыка из динамиков — всё это разом вызывало у него странное чувство, будто прошла целая жизнь.
— Си Ци! Ты в порядке, братишка! — Си Ци качнулся вперед от резкого толчка, но мощная рука вовремя подхватила его за плечо.
— Толстяк?
Чжэн Цянь по прозвищу Толстяк, ростом метр восемьдесят, сплошь покрытый жиром, по своей комплекции почти не уступал трём Си Ци сразу.
Семья Толстяка баснословно богата.
Но казалось, у каждого богатого мажора была одна общая черта — они все страдали бездельем.
Из всех пороков — вино, женщины, азартные игры и наркотики — Толстяк преуспел во всём, кроме разве что наркотиков.
Однако Си Ци знал: при всей своей мерзости Толстяк делал и по-настоящему хорошие поступки.
Например, каждый год он жертвовал десятки миллионов в бедные горные районы, оправдывая это тем, что так «откупается от беды и совершает добрые дела».
Но в итоге он всё равно погиб — сгубила женщина, которую он любил.
ВИЧ, неизлечимо.
Кончилось тем, что сколько бы у него ни было денег, никто больше не хотел сидеть с ним рядом и разговаривать.
В этом мире принято говорить, что человеческая жизнь ничего не стоит.
Но если разобраться по существу, жизнь всё же важнее денег.
Си Ци провёл с ним последние дни его пути, разделил с ним несколько бутылок вина и выслушивал его пьяные признания о том, какой он дурак и как бы заживи он сызнова, ни за что не стал бы таким мерзавцем.
У Си Ци защипало в глазах, и он попытался отшутиться:
— С чего бы мне быть не в порядке?
— Эти ублюдки трепались, что собираются проучить тебя сегодня! Но ты не бойся, пока я рядом, они не посмеют и пальцем тебя тронуть!
http://bllate.org/book/25415/3029860
Готово:
