В здании Отдела сохранения национального наследия имелись две столовые: обычная столовая для рядовых сотрудников на первом этаже и столовая для высшего руководства на двадцать пятом. Последняя располагалась в отдельных кабинетах, где можно было выбрать блюда на шведском столе или сделать заказ по меню. Даже официантки там проходили специальную подготовку, так что им не грозило испугаться или излишне удивиться при виде Жун Цзуя.
Поднимаясь в лифте, Лин Синвей поинтересовался у Жун Цзуя, что тот желает отведать. Сперва Жун Цзуй собирался попробовать шведский стол, но неизвестно почему, стоило им оказаться в отдельном кабинете, как он передумал и решил заказать блюда по меню.
Впрочем, Лин Синвей уже давно привык к его переменчивости и с абсолютно невозмутимым видом велел официантке принести меню.
Пробыв в смертном мире столько времени, Жун Цзуй впервые заказывал еду в общепите, а потому с огромным интересом разглядывал меню с цветными картинками. Лин Синвей не торопил его, лишь легко подпер подбородок рукой и молча наблюдал за ним.
В это время Сяо Сюй суетился вокруг: он собственноручно заварил привезенный из кабинета министра пуэр и разлил по чашкам.
— Чэн Лянь, чего бы тебе хотелось? — глядя в меню, Жун Цзуй повернул голову.
— Я буду всё, что угодно, учитель.
— Помнится, ты любишь птицу. Девушка, принесите-ка вот этого жареного молочного голубя.
Лин Синвей опустил голову и мысленно закатил глаза.
Молоденькая официантка впервые видела столь прекрасного мужчину. В отличие от высокого и красивого министра, этот гость был мягким и нежным, словно вода, а его изящные брови и глаза казались сошедшими с картины. Девушка засмотрелась на него и от неожиданности вздрогнула, когда к ней обратились, а затем густо покраснела и торопливо записала заказ.
Жун Цзуй снова повернулся к Лин Синвей и спросил:
— Министр Лин, вы любите рыбу?
Чэн Лянь мгновенно поднял голову, но лицо Лин Синвей осталось совершенно спокойным — казалось, это был самый обычный праздный вопрос.
— Господину Жун не нужно стесняться моих вкусов, я ем всё.
— Ох. — Жун Цзуй отвел взгляд, еще пару раз перелистал меню и заказал паровую желтоперую рыбу, рыбу-белку в кисло-сладком соусе, рывную голову с лепешками, а также порцию тушеной змеиной похлебки.
Услышав про тушеную змею, Чэн Лянь снова не удержался, украдкой взглянул на Жун Цзуя, а затем перевел взгляд на сидящего напротив красавца-мужчину, однако на его лице не отразилось ни единого признака замешательства.
Лин Синвей не сказал ни слова о том, что Жун Цзуй заказал слишком много. Дождавшись, пока тот закончит, он небрежно назвал еще шесть блюд и отпустил официантку оформлять заказ.
В итоге Жун Цзуй сам удивленно спросил его:
— Министр Лин, неужели вы сможете съесть столько?
Уголок глаза Лин Синвей дернулся, и он едва сдержал желание стукнуть собеседника:
— Порции здесь маленькие, а если не доедите, можно забрать с собой.
— Ох.
Заметив, что в комнате снова воцарилось молчание, Сяо Сюй поспешил разрядить обстановку:
— Наша ведомственная столовая выглядит простовато, прошу господина Жун не судить строго.
— Что вы, напротив, обстановка здесь весьма тихая и уютная, мне очень нравится.
— Разве это обстановка? — Лин Синвей вдруг фыркнул. — В будущем я смогу возить вас в места гораздо роскошнее. Сейчас с транспортом просто, обычные люди могут открывать рестораны где угодно. Сразу за зданием Отдела сохранения национального наследия находится множество заведений с иностранной кухней.
Закончив говорить, он вспомнил о присутствии еще двух человек, на мгновение замолк и добавил:
— Если, конечно, вы успешно пройдете годовую аттестацию.
Сперва Сяо Сюй удивился, но, услышав это, мгновенно расслабился и с улыбкой пояснил Жун Цзую:
— Да уж, господин Жун, у нас в отделе прекрасные льготы! В прошлом году министр устроил новогодний корпоратив на крыше башни Жемчужина. Вы ведь знаете это здание? Самое высокое в Пекине! Ресторан там вращается, по вечерам открывается вид на ночной город, вокруг сверкают огни, а фуа-гра просто невероятно вкусная…
Сяо Сюй увлеченно рассказывал, а Жун Цзуй с улыбкой слушал, пока официанты не начали подавать еду.
Первыми принесли холодные закуски, которые заказал Лин Синвей. Жун Цзуй взял палочки и попробовал пару кусочков. Он предпочитал сладковатый вкус, и салат из бамии, и ямс с черникой, и финики с начинкой из грецких орехов в клейком рисе пришлись ему по душе.
По мере того как он ел, уголки его глаз изгибались от удовольствия.
Поглядев на него, Лин Синвей не удержался и брякнул:
— Ешь медленнее, впереди еще много блюд.
Сяо Сюй аж вздрогнул от неожиданности и поднял глаза, но начальник по-прежнему сидел с ледяным лицом — казалось, только что мягким и ласковым голосом говорил вовсе не он.
Показалось, это наверняка ему просто показалось… Угу.
Вскоре на стол подали паровую желтоперую рыбу.
Глаза Жун Цзуя засияли, и он радушно пригласил всех к столу:
— Давайте скорее есть, эта рыба выглядит очень свежо!
С этими словами он ловко зачерпнул ложкой самый нежный кусочек мяса прямо под рыбьей головой и положил на тарелку Лин Синвея, глядя на него с ожиданием:
— Попробуешь?
В глазах Лин Синвей мелькнуло тенью разочарование, но внешне он сохранил строгий и вежливый вид. Поблагодарив, он аккуратно взял кусочек палочками и отправил в рот, после чего слегка нахмурился:
— Приготовлено посредственно. Если господин Жун любит рыбу, в следующий раз я приглашу вас в Цинъюаньский древний городок недалеко от Пекина. Там рыбу вылавливают из реки прямо при вас, она намного вкуснее этой.
— Я вообще-то не особо лю… — Жун Цзуй посмотрел на его лишенное радости лицо, голос его постепенно стих, он убрал руку и молча откинулся на спинку стула.
Раньше Синвей всегда радовался, когда ел рыбу. Особенно в детстве: этот мальчишка вечно донимал его просьбами запечь рыбу, и ради этого Жун Цзуй даже в совершенстве овладел искусством ее приготовления на огне.
Это было единственное блюдо, которое он умел готовить.
Позже, когда Синвей вырос и стал сам готовить себе еду, он все равно время от времени капризничал и просил испечь рыбу еще раз.
Но теперь больше никто не бегал за ним с просьбами угостить рыбой…
Жун Цзуй предавался тоскливым мыслям, как вдруг прямо перед ним лег плотный и нежный кусочек рыбного филе, политый соусом и украшенный щепоткой зеленого лука. Выглядело это очень аппетитно.
— Господин Жун тоже попробуйте, в этом кусочке нет костей, можете есть смело.
Голос министра Лина звучал неожиданно глухо, словно ему немного не хватало уверенности и в нем проскальзывала робость.
Жун Цзуй бросил на него взгляд, молча тяжело вздохнул, взял кусочек палочками, положил в рот и стал медленно пережевывать.
Атмосфера за столом стала тяжелой. Когда одна за другой появились вторая и третья рыбные подачи, Сяо Сюй с тревогой заметил, что воздух вокруг Жун Цзуя словно затягивается тучами, а атмосферное давление неуклонно падает… Когда на этом прекрасном лице исчезала улыбка, смотреть на его явную подавленность было невыносимо тяжело для окружающих.
Сяо Сюй скосил глаза и увидел, что лицо его начальника тоже почернело хуже тучи. Тот буравил господина Жун тяжелым взглядом, словно намереваясь что-то сделать, но так и застыл на месте, а вены на тыльной стороне его кисти вздулись так, будто готовы были лопнуть.
Наконец подали последнее блюдо — змеиную похлебку.
Официантка ловко собиралась разложить ее по пиалам, прежде чем подать на стол, и Сяо Сюй уже хотел подняться, чтобы предупредить ее налить на одну порцию меньше — их министр ведь не ест подобного… Как вдруг случайно поднял глаза и встретился взглядом с Лин Синвеем.
Ледяной, предупреждающий, безмолвный призыв к остановке.
Сяо Сюй вздрогнул всем телом, словно его ноги перестали подчиняться, и остался сидеть на месте, во все глаза глядя на то, как пиалу с похлебкой ставят перед министром.
Лин Синвей взял ложку и на глазах у Жун Цзуя и Чэн Ляня с абсолютно невозмутимым видом выпил полпиалы.
От этого зрелища лицо Жун Цзуя побледнело еще сильнее.
Его цинь никоим образом не мог проглотить змеиное мясо…
В детстве озорная Нюйва, когда меняла кожу на хвосте, как-то раз притащила обломок и принялась пугать маленького Синвея, утверждая, что мясо, которое он съел за обедом, было отрезано от ее собственного хвоста.
Бедный ребенок тогда испугался до такой степени, что его стошнило прямо на месте. Хуасюй-ши уложила Нюйву к себе на колени и от души отходила розгами, но у мальчика все равно осталась психологическая травма: с тех пор он наотрез отказывался есть змеиное мясо и даже при одном упоминании этих двух слов его начинало мутить.
Судя по всему, этот министр действительно не был его цинем…
Последний огонек погас в глазах Жун Цзуя, и он, кажется, полностью утратил всякий аппетит. Поникший, он больше не притрагивался к палочкам.
Обед быстро подошел к концу. Лин Синвей стоял навытяжку и с невысказанным наболевшем в глазах смотрел на Жун Цзуя. Он хотел что-то сказать, но резко замер, развернулся к Сяо Сюю и бросил:
— Я вспомнил, что у меня есть срочные дела. Проводи-ка господина Жун как следует вместо меня.
— А, хорошо, министр… — Сяо Сюй кивнул, но не успел договорить, как начальник стремительно развернулся и зашагал вглубь здания.
— Э-э, прошу прощения, господин Жун, у нашего министра наверняка возникло какое-то срочное дело.
— Ничего страшного, — холодно ответил Жун Цзуй, взмахнув рукой. — Можете не провожать.
С этими словами он шагнул вперед и вместе с Чэн Лянем исчез прямо на месте. Сяо Сюй в испуге огляделся по сторонам и, убедившись, что вокруг, судя по всему, выставлен барьер и их никто не заметил, тихо пробормотал себе под нос:
— Господин Жун, за такие фокусы вам бы премию урезали… Впрочем, министра нет, так что на этот раз сделаем вид, будто ничего не видели…
Сяо Сюй повернулся и пошел обратно. Взглянув на часы, он обнаружил, что до начала рабочего дня оставалось еще двадцать минут, и решил сначала заглянуть в уборную, а заодно захватить чашку кофе, чтобы взбодриться.
Едва переступив порог туалета, он услышал из кабинки слабые стоны — кто-то мучился, надрываясь от кашля после приступа рвоты.
Сяо Сюй замер. Обеспокоенный тем, кому из коллег могло поплохеть, он засомневался, стоит ли подать голос и предложить помощь.
В этот момент дверца кабинки резко распахнулась, и оттуда, придерживаясь рукой за стену и смертельно бледный, вышел его собственный начальник. Стоило им встретиться взглядами, как Сяо Сюй ощутил арктический холод, побежавший от копчика прямо к затылку.
— Ми-ми-министр…
— Ты ничего не видел и не смей болтать языком. — Лин Синвей бросил на него ледяной взгляд, в голосе сквозила слабость. Наклонившись над раковиной, он сгорбился и сделал несколько жадных глотков воды, после чего уттер подбородок.
Когда же он выпрямился и направился к выходу, его спина вновь была прямой, а сам он выглядел прежним невозмутимым и хладнокровным министром Лином.
Сяо Сюй ошеломленно смотрел ему вслед, не в силах отвести глаз от широкой спины начальника.
***
Жун Цзуй шагнул в Лавка гуциней длинным шагом, до смерти перепугав сидевшего у входа Цзинь Цзина. Тот вздрогнул всем телом и во все глаза уставился на гостя:
— Хозяин Жун! Я же караулил у выхода на улицу, когда это вы успели прийти?!
Тон Жун Цзуя был недружелюбным:
— С неба свалился.
— Ха-ха, вы шутите.
Войдя внутрь, Жун Цзуй заметил лежавший на столе гуцинь с черным лаковым покрытием. Он остановился и спросил:
— Это что такое?
Стоявшая рядом Люй Ци виновато улыбнулась.
— Э-это… Мой друг заходил в гости и случайно уронил его, он треснул… — Цзинь Цзин нервно приблизился и, глядя на явную трещину в хвостовой части инструмента, боязливо осведомился: — Хозяин Жун, его еще можно починить?
Жун Цзуй бросил на него взгляд:
— Ты ведь и сам его не особо жаловал, с чего вдруг так переживаешь?
Цзинь Цзин сбился с толку и лишь спустя долгое время смущенно пробормотал:
— Не сочтите за глупость, господин Жун и госпожа Люй… Как-то раз я напился… Мне было так плохо, что посреди ночи меня стошнило, а потом в каком-то полусне мне показалось, будто этот цинь обернулся мужчиной в черном, и он еще… еще поил меня водой… — закончив, он густо покраснул, оскалил зубы и принялся чесать затылок. — Ой, ну разве такое возможно? Наверное, я просто допился до чертиков!
http://bllate.org/book/25411/3029285
Готово:
