Глава 8. Министр Лин
Когда Жун Цзунь и Хаочжун вернулись в лавку гуциней, Чэн Лянь и Люй Ци тут же бросились к ним. Чэн Лянь так переживал, что целыми днями не мог уснуть. И хотя в том ином пространстве они провели несколько месяцев, здесь прошла всего лишь какая-то неделя. Он внимательно оглядел Жун Цзуня:
— Учитель, как вы там обустроились? Не пришлось ли вам терпеть лишения?
Жун Цзунь мысленно припомнил всё и вдруг сообразил, что на самом деле жил очень даже неплохо. Если не считать укрытия, предоставленного Гао Си, разве всё остальное было заслугой не того генерала с черным лицом?
Как раз когда Чэн Лянь собрался приготовить знатный обед, чтобы как следует отпраздновать их возвращение, неожиданно вновь с визитом пожаловал Сяо Сюй из Отдела сохранения национального наследия. Он прибежал в страшной спешке, и, едва увидев Жун Цзуня, даже не стал обмениваться дежурными любезностями, а сразу выпалил:
— Взрослый Жун, наш министр только что вернулся с таким страшным лицом! Он прямо по имени велел вам завтра же явиться к нему с докладом!
Жун Цзунь опешил, вспомнив имя того министра:
— Лин Синвей?
— Да… именно министр Лин. — Сяо Сюй сделал глоток воды, которую ему подала Люй Ци, и лишь тогда перевел дух. Несколько озадаченно глядя на Жун Цзуня, он продолжил: — Сам не пойму, почему министр выглядел таким сердитым. Едва вернувшись, он сначала потребовал, чтобы вы явились сию же минуту, но потом почему-то передумал. Взрослый Жун, когда завтра встретитесь с министром, проявите побольше снисхождений. Хотя обычно он держится несколько холодно, на самом деле он не из тех, кто привык срывать злость по пустякам. Наверное, работа на выезде у него задалась не лучшим образом…
— Я понял, — задумчиво кивнул Жун Цзунь.
Люй Ци спросила, не желает ли тот остаться пообедать, но Сяо Сюй, заметив стоявшего у дверей Чэн Ляня, чей вид недвусмысленно говорил: «Убирайся отсюда побыстрее», проявил такт и поспешно замахал руками:
— Нет-нет, сегодня во всем отделе сверхурочные, мне нужно срочно возвращаться, так что не буду больше утруждать взрослого Жун Цзуня и остальных! До свидания.
Чэн Лянь с радостью проводил его взглядом и плотно закрыл за ним дверь. Обернувшись, он заметил, что Жун Цзунь слегка хмурит брови, словно погруженный в какие-то мысли, и не удержался:
— Учитель?
Жун Цзунь поднял голову, и в его чистых оленьих глазах мелькнул свет надежды:
— Чэн Лянь, как ты думаешь, неужели этот министр и впрямь не Синвей?
Чэн Лянь никак не ожидал, что тот до сих пор не отбросил эту мысль. Он приоткрыл рот, в уголках его глаз проступила горечь. Подойдя ближе, он терпеливо объяснил:
— Нет, правда не он, учитель. Каким бы ни был человек, изменившись, он не может не сохранять ни единого сходства. Раньше Синвей хоть и не жаловал меня добрым взглядом… то есть, вернее сказать, вообще не удостаивал меня своим истинным лицом, но к вам-то он всегда проявлял абсолютное терпение и обо всем заботился до мелочей. Этот же министр Лин — человек решительный и жесткий, чье слово всегда закон. Я даже специально расспрашивал о предпочтениях министра Лина: Синвей больше всего на свете любит рыбу, а министр Лин к ней почти не прикасается.
— Да просто качество воды нынче никуда не годится! Рыбу есть невозможно! Раньше-то я для Синвея рыбку разводил исключительно на воде из духовного пруда, так что ничего удивительного, что к остальной еде он не привык… — не удержавшись, перебил его Жун Цзунь, подыскивая оправдания.
Чэн Лянь тяжело вздохнул, но все же решился развеять последние надежды учителя:
— Но, учитель… как же тогда быть с Телом Феникса у министра Лина? Его истинный облик — истинную форму феникса — в ведомстве видели далеко не один или два человека, тут ведь никак не соврешь…
Глаза Жун Цзуня широко раскрылись, но тут же поблекли. Опустив голову, он тихо проговорил:
— Верно… при каких вообще обстоятельствах можно сменить истинное тело?… Вот если бы была жива Госпожа Юй! Она столько читала, уж она-то точно знала бы…
Чэн Лянь посмотрел на него, и у него уже не хватило духу говорить еще более жесткие вещи. Он лишь мягко произнес:
— Не переживайте. Разве завтра вы не увидите министра Лина? К тому времени, глядишь, все и прояснится.
— Но я не могу вспомнить, почему я ничего не могу вспомнить… — бормотал себе под нос Жун Цзунь. Он повернулся и зашагал вглубь комнаты, не переставая со злости постукивать себя по лбу — удары выглядели довольно тяжелыми.
Чэн Лянь бросился его останавливать:
— Учитель! Вы здесь ни при чем! Даже если сейчас вы не помните внешность Синвея, он-то наверняка помнит вас. Если это действительно он, как бы он смог стерпеть и не признать вас?
— Ты прав! — Жун Цзунь разом прозрел, опустил руку, и его взгляд снова засиял. Он улыбнулся Чэн Ляню: — Я ведь не изменился. Главное, чтобы завтра он смог меня узнать.
— Да… — Чэн Лянь не смел смотреть ему в глаза, уголки его рта судорожно подергивались, когда он пытался натянуть улыбку.
Люй Ци и Хаочжун стояли в стороне: хоть они и не понимали, о чем речь, вид взрослого отзывался болью в их сердцах, и на лицах читалась глубокая тревога.
***
На следующий день Жун Цзунь проснулся спозаранку, даже не дожидаясь, пока его разбудят. Увидев приехавшего за ним Сяо Сюя, он скромно поинтересовался:
— Когда идешь к вашему министру, мне стоит одеться в парадный костюм, как ты, или лучше в повседневное?
— Э-э… да это не имеет значения, наш министр не слишком на этом помешан, взрослый Жун может одеваться как душе угодно, — почесав затылок, с ухмылкой ответил Сяо Сюй.
Жун Цзунь кивнул и забормотал себе под нос:
— Тогда все же выберу повседневное: если изменюсь слишком сильно, вдруг он меня не узнает — будет беда.
Когда он вышел снова, у Сяо Сюя отвисла челюсть. Поднявшись со стула, он заикаясь уставился на него:
— Взро-взро… взрослый Жун?!
— Угу.
Жун Цзунь во всей красе явился миру в сложном покрове белых одежд. Его шелковистые черные волосы водопадом спадали до самого пола, а на кончике были небрежно стянуты зеленой лентой. Слегка приподняв руку, чтобы расправить манжеты, он мягко улыбнулся Сяо Сюю:
— Я привел себя в порядок, можно ехать.
Сяо Сюй вернул челюсть на место рукой. Он ведь видел истинный облик Жун Цзуня не впервые: когда тот еще спал, все сотрудники, участвовавшие в разработке, приходили в восторг от его красоты. И все же, увидев его вновь после долгой разлуки, Сяо Сюй ощутил прежний удар под дых.
— Взрослый Жун, пожалуйте сюда.
Сяо Сюй проводил его до машины, Чэн Лянь увязался следом. Когда автомобиль подъехал к входу в Отдел сохранения национального наследия, Сяо Сюй повернулся и предупредил Жун Цзуня:
— Взрослый, здесь полно обычных людей, вам лучше сначала поставить барьер.
— Хорошо.
Жун Цзунь решил уважить эту маленькую просьбу: сделав легкий взмах рукой, он открыл дверцу машины так, что посторонние больше не могли видеть ни его, ни Чэн Ляня.
Сяо Сюй провел их прямо к дверям кабинета министра на 23-м этаже и легко постучал:
— Министр Лин, взрослый Жун и господин Чэн Лянь прибыли.
Спустя мгновение изнутри раздался низкий, приятный и холодный голос:
— Войдите.
Голос мужчины был зрелым — совсем не похожим на звонкий голос Синвея из его воспоминаний. Но ведь в пору их расставания Синвей был еще полувзрослым мальчишкой; прошло более двух тысяч лет, неудивительно, что он вырос и его голос мог сломаться.
Жун Цзунь не падал духом. Слегка вздохнув, он с теплой улыбкой толкнул дверь.
В просторном и безупречно чистом кабинете сидевший за письменным столом мужчина медленно поднял голову. Тонкие, словно изваянные черты лица, изысканные и утонченные черты — это было безупречное лицо. Когда мужчина не улыбался, его плотно сжатые губы хранили печать строгости и отчужденности. Глубоким взглядом он безмолвно уставился на вошедшего.
Сяо Сюй украдкой понаблюдал за происходящим и решил, что вчерашний гнев министра вроде бы сошел на нет и вымещать злость на взрослом Жуне тот не намерен. Успокоившись, он с улыбкой произнес:
— Взрослый, беседуйте с министром, а я подожду снаружи.
С этими словами он собрался было ретироваться, но низкий голос мужчины остановил его:
— Стоять.
Сяо Сюй замер:
— Министр?
Лин Синвей указал пальцем на Чэн Ляня:
— Его тоже выведи.
Сяо Сюй опешил, покосился на Чэн Ляня и смущенно пробормотал:
— Министр, это господин Чэн Лянь, дворецкий и помощник, которого взрослый Жун специально призвал…
Лучше бы он этого не говорил. Одно упоминание будто снова подлило масла в огонь ярости Линь Синвея, и от его холодной усмешки у всех в комнате мурашки побежали по коже.
Прошлой ночью он досконально изучил все досье отдела, касающиеся Жун Цзуня, да еще и вызвал всех посвященных подчиненных, допросив каждого с пристрастием.
И надо же было такому случиться: выпади ей единственный шанс, этот малый выбрал именно Чэн Ляня? Неужели это и есть тот, кого он больше всего жаждал увидеть?
Лин Синвей сцепил руки на столе, его взгляд был совершенно лишен тепла, отчего Сяо Сюя прошиб пот.
— Я приказал привести взрослого Жун Цзуня, а ты самовольно притащил постороннего человека да еще и смеешь пререкаться?
— П-простите, министр… я виноват! — Сяо Сюй мгновенно сник и, чувствуя себя меж двух огней, виновато улыбнулся Чэн Ляню.
— Чэн Лянь, выйди пока подожди за дверью.
В этот момент подал голос Жун Цзунь.
— Слушаюсь, учитель.
Чэн Лянь проявил полное послушание и, не раздумывая, решительно вышел. Сяо Сюй с облегчением последовал за ним, тщательно затворив за собой дверь.
Услышав позади скрип закрывающейся двери, Жун Цзунь остался стоять на месте. Его длинные ресницы подрагивали, а сам он не сводил глаз с красивого мужчины перед собой.
Он услышал, как тот только что прямо и бесхитростно назвал его имя, и, глядя прямо на него, произнес:
— Я — Жун Цзунь.
Лин Синвей вздернул подбородок.
— Ты знаешь меня?
Лицо Линь Синвея окаменело:
— Нет.
— Ох…
Жун Цзунь разочарованно опустил голову.
Кончики пальцев Линь Синвея впились в ладони. Он уже знал, что при пробуждении Жун Цзуня произошел сбой и тот утратил часть воспоминаний — но он никак не ожидал, что забудут именно его!
В этот миг он не знал, на кого злиться больше: на Жун Цзуня, на научно-исследовательский отдел или на самого себя!
— Твое имя… почему тебя зовут Синвей?
Как раз когда он до боли закусил губу, вновь раздался мягкий голос Жун Цзуня. Само имя «Синвей» резануло по сердцу, заставив хмуро свести брови:
— Ну и что с того, что Синвей?
— Это не такое уж распространенное имя…
— Ночь длинна, не до сна, у крыльца я стою, угасает в рассветной заре млечный путь. Пятнадцать лет — лунные ночи без края, разве хоть ночь провел я не в одиночестве и без сна? — с особым, мелодичным ритмом, словно удары чудесного древнего колокола, произнес Лин Синвей.
— Что? — слегка опешил Жун Цзунь.
— Происхождение моего имени.
Жун Цзунь замер и тупо переспросил:
— Разве такое бывает?
Когда-то давно, когда он спрашивал Синвея об источнике его имени, почему же тот не объяснил ему все вот так? Помнится, тогда тот ребенок жутко злился на него за то, что он слишком легкомысленно подошел к выбору имени.
Глядя на раскаяние на лице Жун Цзуня, уголки губ Линь Синвея на мгновение дрогнули в улыбке, но тут же вновь застыли.
— Стихотворение и впрямь прекрасное. Неужели это сочинил министр Лин? — снова спросил Жун Цзунь.
— Нет, поэт Бай Цюйцзи.
— А Бай Цюйцзи — это кто?
Лин Синвей посмотрел на него, чуть склонив голову:
— Взрослый Жун даже не слышал о Бай Цюйцзи? Неужели вы не изволили пройти обучение в отделе базовых навыков при Отделе сохранения национального наследия?
Тело Жун Цзуня слегка вздрогнуло. Он вспомнил: Сяо Сюй тогда по секрету нашептывал ему, что в Отделе гуциней сейчас острая нехватка кадров, а министра нет на месте. Посовещавшись с коллегами, они решили избавить Жун Цзуня от посещения тренингов и просили нигде об этом не распространяться, дабы не портить статистику.
Ему стало неловко от мысли, что он вот так запросто выдал Сяо Сюя и его товарищей. К тому же он смертельно боялся, что Лин Синвей вздумает насильно отправить его на учебу — вспомнив осунувшийся и изможденный вид вернувшегося Чэн Ляня, Жун Цзунь содрогнулся при одной мысли о такой участи.
Лин Синвей насквозь видел его мысли и легко усмехнулся:
— На досуге вам стоило бы побольше читать.
С таким-то наивным и оторванным от жизни характером он еще смел являться в прошлое, прихватив людей? Не окажись он сам там случайно, неизвестно, смогли ли бы они вообще попасть во дворец до того, как Хуань-гуна предали земле.
Хотя познания Жун Цзуня в истории и хромали, прослыть невеждой ему вовсе не улыбалось. Поджав губы, он попытался исправить положение:
— Настроение в этом твоем стихотворении и правда чудесное, только звучит оно слишком уж одиноко. — Он тихо пробормотал себе под нос: — Пятнадцать лет — лунные ночи без края, разве хоть ночь провел я не в одиночестве и без сна… Пятнадцать лет…
— … — Лин Синвей стер с лица улыбку, и его взгляд медленно устремился вдаль. — Всего-то пятнадцать лет, разве это срок?
С тех пор как он покинул Пэнлай, прошло более двух тысяч лет — разве хоть одна ночь за это время принесла ему покой?
— Да уж, пятнадцать лет пролетают как одно мгновение. Была у меня когда-то гуцинь по имени Синвей, и мы тоже очень долго не виделись… — Жун Цзунь опустил голову, голос его звучал совсем тихо. — Поначалу я даже думал, что ты вполне можешь оказаться им…
Лин Синвей пристально, долгим взглядом вглядывался в него:
— Тогда почему же ты не попытался призвать его — неужели он тебе больше не нужен?
— Я призывал! — неудовольно вскинул голову Жун Цзунь, в голосе его прозвучали скрытые нотки обиды. — Я написал имя «Синвей», но этот ваш Диск Годичных Колец даже не шелохнулся! Говоришь, он сломался, да?
Лин Синвей дернул щекой. Вспомнив, как он сам, исполняя долг, вдруг неожиданно захлебнулся кровью так, что у него не осталось сил даже на возвращение… оказывается, первопричина крылась здесь.
Впрочем, узнав, что этот человек все же не был столь бессердечным, раз не предал его полному забвению, он почувствовал себя гораздо лучше.
Долгая разлука, бушующий гнев… в конечном счете все это меркло перед тем фактом, что любимый человек снова целым и невредимым предстал перед ним.
В его голосе прозвучали нотки беспомощности и капитуляции:
— Пожалуй. Ладно, потом я взгляну на него.
— Точно! Сяо Сюй говорил, что ты сможешь помочь мне отыскать мою гуцинь?
Жун Цзунь с надеждой уставился на него.
— …Угу. — Лин Синвей смущенно отвел взгляд, опустил глаза на часы и с каменным лицом поднялся на ноги. — Время уже позднее. Пожалуй, я угощу тебя обедом в столовой нашего ведомства.
http://bllate.org/book/25411/3029284
Готово:
