Глава 13. В центральный узел
На следующее утро я с заплывшими глазами, словно сомнамбула, спустился по лестнице. Сяо Хуэйдань плелся позади меня и без конца твердил: Хозяин, вам катастрофически не хватает сна. Ещё бы! Не спать всю ночь — как тут не начнёт не хватать сна?
Чарльд суетился у обеденного стола. Казалось, что его мощное, несокрушимое тело согнулось в три погибели, а огромные ручища проворно и безупречно расставляли столовые приборы.
Заметив, что я спустился, Чарльд тут же вскинул голову. Его движение было резким, четким и быстрым — в мгновение ока согнутая спина выпрямилась, словно в его теле таилась невероятная сила.
— Доброе утро, Чарльд, — вяло пробормотал я и снова не удержался от зевка.
Чарльд шагнул ко мне, склонился и опустил голову, сравнявшись со мной взглядом. Это позволили мне легко разглядеть в его глазах замешательство и тревогу:
— Что случилось, Лянъянь? Твои глаза покраснели, а лицо такое бледное. Ты вчера плохо спал?
— Ах… Прошлой ночью я и правда не выспался.
Весь вечер переживал, что правда о печати всплывет наружу, ворочался долгое время, а когда наконец заснул, мне приснился кошмар. Ах, этот день просто ужасен!
Хотя лицо Чарльда почти не изменилось, он не выпрямился, а продолжал удерживать прежнюю позу, глядя на меня полными беспокойства карими глазами:
— Вчера вечером что-то произошло? Например, ты упал с кровати или вдруг среди ночи сильно проголодался? Я читал в книгах, что с самцами до совершеннолетия порой случается подобное.
— Нет. Я же не… А, ну да. Ночью вдруг жутко захотелось есть, но ты уже спал, и я не стал вставать, чтобы не разбудить тебя.
Я запнулся. Если считать по меркам зергов, я, пожалуй, действительно ещё очень мал. Но ведь не мог же я выложить правду. Такое объяснение пришлось как нельзя кстати.
Чарльд с облегчением выдохнул, во взгляде поубавилось тревоги, но в ней проступило какое-то странное, неуклюжее чувство, похожее на жалость. Звучит, конечно, приторно, но мне показалось, что Чарльд и впрямь жалеет меня. От этого стало жутко неловко. Выпрямившись, он произнёс:
— Если проголодался, обязательно нужно поесть, иначе организм не будет нормально развиваться. Впредь, если такое повторится, я встану в любое время, как бы поздно ни было. Иди скорее завтракать.
Я похлопал глазами, уселся за стол и, глядя на безупречно разложенные столовые приборы и аппетитную еду, почувствовал, как настроение улучшается:
— Чарльд, я только что вернулся из командировки, и мне дали целый день отпуска. Как насчет того, чтобы сходить с тобой в Центральный узел?
Я уже бывал там однажды. Зерги — военная империя, а чиновники Центрального узла в основном назначаются самим королем для передачи указаний и контроля, что эквивалентно министрам. Там существует множество различных должностей. К примеру, сенаторы — это люди из парламента, которые в основном отвечают за принятие решений короля и претворение в жизнь законов. Сенаторы тоже делятся на ранги: например, Чарльд — сенатор класса А, а это очень высокий ранг. Есть еще класс Б, класс С и так далее.
Вообще-то, раз зерги — милитаристское государство, вполне естественно, что больше ценятся военачальники. Однако гражданские чиновники в Центральном узле, хоть их работа и не звучит столь заманчиво, занимают не слишком высокие, но невероятно влиятельные посты. Там можно урвать гораздо больше выгоды и комфорта, чем военным на передовой.
Служба в Центральном узле требует не только ума, но и изрядной доли везения. Риск подвергнуться покушению среди местных сенаторов слишком высок, и до пенсии доживают немногие.
Услышав это, Чарльд едва не выронил столовый нож из рук, но тут же поймал его, а улыбку на его лице уже было невозможно сдержать:
— Лянъянь, ты правда хочешь пойти?
Я странно посмотрел на его улыбающееся лицо и вдруг вспомнил: среди зергов самки, способные выйти замуж за самца, — большая редкость, и одна лишь возможность создать семью с самцом уже вызывает всеобщую зависть.
Но самцы, похоже, от природы не слишком жаловали самок, которые крупнее и сильнее их самих (что я абсолютно могу понять). Поэтому над самками, которых бьют их партнеры-самцы, никто не смеется и никто им не сочувствует. А те, кому посчастливилось иметь с самцом чуть более близкие отношения, неизменно вызывают зависть и ревность у других самок.
Иными словами, с точки зрения коллег Чарльза, я не только не луплю его, но еще и сопровождаю на работу — это чистой воды баловство, доведенное до абсолюта.
У меня дернулся уголок рта. Выходит, самок зергов довели до состояния рабской покорности, раз даже малейшее проявление близости способно привести их в полный восторг = =
При этих мыслях у меня даже проснулся импульс относиться к Чарльзу чуточку лучше.
Этим суровым мужиковатым самкам чертовски нелегко! Неужели те, кто повыше ростом и помужественнее, совсем не заслуживают нежностей? Как говорится в поговорке: какими бы уродливыми вы ни были, надо заводить роман, пока мир не наполнился любовью!
— Мы так давно женаты, конечно, стоит заглянуть друг к другу на службу. Через несколько дней, когда у тебя будет время, приходи на мою работу. Мой начальник Даиньсы — мой лучший друг, он вспоминал о тебе в прошлый раз.
— У меня всегда есть время! Давай отправимся в Центральный узел прямо сейчас! — речь Чарльза была короткой, но почему-то мне показалось, что он жутко нервничает.
Обычно Чарльд ел очень быстро, никогда не оставляя еды в тарелке, но сегодня он почти не притронулся к стейку, зато осушил большую часть кувшина с чистой водой.
— Чарльд, тебе незачем нервничать. Я просто хочу посмотреть на обстановку, в которой ты работаешь.
Я со смешанными чувствами глядел на него: он сидел неподвижно, уставившись на стейк в моей тарелке словно гигантский питомец, который только и ждет разрешения хозяина пойти погулять, и, кажется, мысленно подсчитывал, когда же я наконец с ним покончу.
От такого взгляда у меня самого пропал аппетит. Пришлось через силу отставить недоеденную еду.
Глаза Чарльза наконец оторвались от моего стейка. Он легонько кашлянул, взял стакан с водой и произнес:
— Лянъянь, почему ты не доел?
Еще бы я доел, когда ты смотришь на меня голодным звериным взглядом, словно сам готов меня сожрать! Но заметив смущение Чарльза, которого я уличил с поличным, и заметив, как из-под одежды на секунду выглянули кончики его стальных крыльев, тут же спрятавшиеся от моего мимолетного взгляда, я всё же покачал головой:
— Ах, наверное, из-за того, что вчера не выспался, совсем нет аппетита. Я наелся.
— Вот как. Точно больше не будешь? — с невозмутимым видом переспросил Чарльд, но тут же вскочил на ноги и принялся со стола с такой скоростью, что от тарелок перед моими глазами остался лишь размытый след = =
Я тупо сидел на стуле, а перед глазами уже не осталось и следа прежнего беспорядка. Чарльд застыл рядом со мной, слегка согнувшись, не отрывая от меня моргающих глаз — он ждал лишь заветного слова.
— Ну… пошли, — только произнес я, как в глазах Чарльза на мгновение мелькнул точно такой же огонек, как у Хуэйданя!
Какого чёрта, Чарльд, только не говори мне, что ты робот! С чего это твои глаза красным светятся?!
Встав на место Чарльза-самки, я еще мог это понять: возможность проводить самца до работы — это то, чем можно похвастаться перед высшим руководством, ведь такое везение выпадает далеко не каждому.
Но для меня, человека, далекого от истории и глубоких традиций зергов, это была лишь самая обыкновенная мелочь. Поэтому я с удивлением наблюдал, как лицо Чарльза, обычно не склонное к улыбкам, озаряется непрекращающейся улыбкой. Он даже стал активнее жаться ко мне, то легонько задевая стальными крыльями, то касаясь всем телом.
Раньше Чарльд, вероятно, следуя предпочтениям самцов-зергов, держался со мной крайне сдержанно и молчаливо: старался сгибаться в три погибели, раболепно и осторожно наблюдая за каждым моим шагом, угадывая мои вкусы и настроения.
Однако сегодня, стоило мне предложить пойти с ним на работу, как количество слов резко возросло. В аэрокаре он явно осмелел и то и дело позволял себе крошечные нежные вольности.
Такая перемена в Чарльзе не только не вызвала у меня отторжения, но напротив, подарила ощущение: Ах, оказывается, я для него так важен! Одно мое движение способно сделать его таким счастливым! — родилось сладкое чувство превосходства, осознания того, что тебя любят и ценят, и мне отчаянно захотелось ответить на эту ласку.
Поэтому я протянул руку за спиной Чарльза, намереваясь обнять его за плечи — ведь я видел, как мой приемный отец на Земле точно так же обнимал приемную мать, и со стороны это выглядело очень тепло.
Но… какого чёрта Чарльд, даже сидя, оказался настолько выше меня? Как вообще прилично закинуть руку ему на плечо, черт побери?!
Я невозмутимо и медленно моргнул, опустил руку ниже стальных крыльев Чарльза и уперся ему в поясницу. Из-за мощных мышц, которые отчетливо ощущались даже сквозь форменную одежду, мне пришлось изрядно сменить позу, чтобы моя тхилиная тощая ручонка хоть как-то обхватила его талию = =
Здоровяк, тебе пора худеть! Нет, тебе пора избавляться от мышц!
В тот самый миг, когда я его обнял, тело Чарльза от макушки до кончиков стальных крыльев окаменело. Его руки и ноги дернулись пару раз, а сам он попытался повернуть голову, силясь разглядеть мою руку на своей талии, и выглядел при этом совершенно растерянным.
Подумаешь, обнял разок. Неужели настолько дико?
Я украдкой глянул на выражение лица Чарльза — и остолбенел от того, как густо он покраснел!
Ощущение было такое, будто я только что домогался сурового и неподкупного праведника, а он в ответ вместо того, чтобы обругать меня, жутко смутился. От его неловкости я и сам занервничал.
Рука на его талии теперь казалась лишней: убирать нельзя, оставлять тоже. Пришлось сделать вид, будто ничего особенного не происходит, и уставиться в окно. Спустя мгновение на моем плече возникла тяжесть.
— Ох! — я вздрогнул. Не веря своим глазам, я увидел, как Чарльд свернулся своим громадным телом и в крайне неуклюжей позе опустил голову мне на плечо.
Мы сидели так, будто в росте была разница в добрых два головы. Мне и самому было неудобно закидывать руку ему на плечо, не говоря уже о том, чтобы он вот так вздумал укладывать голову на мое далеко не широкое плечо.
В этот момент у меня не находилось слов для комментариев. Вероятно, с какой стороны ни посмотри — спереди или сзади, в росте, телосложении, взглядах или во всем остальном — мы совершенно не подходили друг другу, это даже можно было назвать комичным. И тем не менее, раз он готов ради меня на любые жертвы и смирение, раз он, судя по всему, любит меня, он делал для меня абсолютно всё.
Порой я задумывался: плечи у меня не широкие, руки не крепкие, выдающимися способностями я не обладаю. За что же Чарльд меня любит? Только за то, что я самец? Если вдуматься, это самая нелепая причина из всех возможных.
Но именно сейчас я окончательно убедился: между мной и Чарльзом нет никаких корыстных интересов. Наша привязанность оказалась настолько чистой и прозрачной, что я осознал это впервые в жизни.
— Чарльд, ты любишь меня? — вопрос звучал приторно, но я сам не ожидал, что произнесу его так легко.
Стальные крылья Чарльза, которые тайком карабкались мне на колени, на секунду замерли. Спустя долгое время я почувствовал, как голова Чарльза на моем плече шевельнулась, и он ответил:
— Люблю.
Я чуть сильнее сжал руку, обнимающую его:
— Но разве можно вот так вдруг взять и полюбить кого-то? Разве это не… не слишком странно?
— Нет, — Чарльд слегка поправил позу и ответил предельно серьезно: — Фотографии каждого самца зергов публикуются в открытом доступе. Самки выбирают ту кандидатуру, которую считают наилучшей, а затем подают заявку в империю и через соперничество борются за право стать парой этого самца. Когда ты вернулся в империю в первый год, твою фотографию тоже опубликовали, и тогда я впервые узнал твое имя.
От подачи заявки и оформления документов до взаимного соперничества… Прошло два года, прежде чем я наконец увидел тебя. Иными словами, Лянъянь, — стальные крылья Чарльза плотно обвились вокруг моих ног, — еще до того, как мы встретились, я два года безответно был влюблен в тебя, заранее рассчитывая стать твоим партнером.
Безответно любил меня два года…
Я невольно согнул пальцы и потер щеку, одновременно утираясь и глупо улыбаясь…
Аэрокар плавно затормозил.
Я смущенно убрал руку с талии Чарльза, глядя, как он выпрямился, а в его глазах, когда он посмотрел на меня, плескалось теплое мягкое сияние.
Мое сердце, не знавшее трепета девятнадцать лет, забилось с невероятной силой!
Мам, там, на Земле, кажется, я наконец-то влюбился. Наверняка скоро ты сможешь понянчить внуков.
Обычно я не придавал этому значения, но сегодня, слегка сгорая от стыда, я раскрыл ладонь и переплел пальцы с маленькой ручкой Чарльза… то есть, с его огромной ручищей. Из-за того, что ладонь Чарльза была слишком велика, мне пришлось взять его всего за два пальца, и в таком виде мы счастливыми направились к величественным и суровым воротам Центрального узла.
Ощущение было примерно таким же, как поход под венец — если бы только перед входом не дежурили вооруженные автоматами стражники = =
Выйдя из аэрокар, Чарльд крепко прижался ко мне. Лицо его было серьезным, но на дне глаз таилась мягкость. Он выпустил стальные крылья, которые кольцом обвили мою талию — вылитая горделивая поза самца, выгуливающего своего мужа. И пусть этот жест выглядел настолько собственническим, будто меня приковали цепью к преступнику, я стоял с идиотской ухмылкой до ушей, полностью оправдывая поговорку: цвету и пахну, как цветочек.
И в этот самый момент, когда я, распустившийся цветок, сиял под солнцем во всей красе, вокруг начали останавливаться другие аэрокары — на работу прибывали не только мы. Выходившие оттуда самки выглядели настоящими правильными мужиками, все как на подбор красавцы. Проходя мимо нас, они сперва замедляли шаг, а затем принимались сканировать нашими лицами пространство, словно штрих-код на товаре.
Не будь самцы зергов способны интуитивно считывать настроение самок, я бы решил, что этот тип затаил на нас смертельную обиду! Но оказалось — обыкновенная зависть.
Вышедшие из машин люди постепенно замерли вокруг нас. Эти двухметровые амбалы молча окружили нас и принялись изучать нас взглядами. Чарльд же стоял у входа, ничуть не уклоняясь и отвечая им тем же.
От этой жутковатой сценки, напоминавшей подготовку к массовой драке, у меня по спине побежали мурашки, пока к нам не приблизился еще один мужчина. Сначала он бросил на нас взгляд, а затем поднял руку в знак приветствия:
— Чарльд.
— Фейдун, — кивнул ему светловолосый сероглазый мужчина.
Взгляд Фейдуна задержался на мне:
— Чарльд, это твой чжуцзюнь? Ты привел его лично проводить тебя — похоже, ты действительно купаешься в любви. Ах, не могу не завидовать!
— Нет, Лянъянь просто захотел посмотреть, где я работаю, — тон Чарльза звучал вроде бы буднично, но в нем отчетливо проскальзывало тонкое бахвальство.
Я бросил на Чарльз косой взгляд: плохи дела, почему это Чарльд кажется мне сейчас таким милым? Неужели мой эстетический вкус окончательно ассимилировался среди зергов?!
— Пора идти, Чарльд. Если ты и дальше будешь меня так раздражать, смотри, я вызову тебя на дуэль, — улыбнулся Фейдун. — Полагаю, у всех здесь присутствующих есть точно такое же желание!
Окружающие нас самки согласно заулыбались, ничуть не отрицая этого. Чарльд медленно моргнул, кивнул, а затем снова посмотрел на меня — в любой ситуации окончательное решение оставалось за мной.
Я и сам немного смутился под их взглядами:
— Пойдемте. Я ведь тут всего во второй раз, надо хоть заглянуть внутрь.
Чарльд кивнул и продолжал смотреть на меня. Я на секунду застыл, прежде чем сообразил снова взять его за пальцы = = и неспешно зашагал к Центральному узлу, в то время как толпа самок двинулась следом.
От такого внушительного эскорта стражники у входа аж остолбенели, а взгляды, которыми они меня одаривали, были совершенно ненормальными.
Ощущение было такое, будто я — древний император, который со всей своей свитой гарема шествует перед толпой одиноких холостяков.
Да я же взял под контроль всех самок Центрального узла!
Глава 14. Наговоришь лишнего — разлетишься на куски
Архитектура Центрального узла больше всего напоминала крупную корпорацию, но с гораздо более высоким уровнем безопасности. В любой чужой кабинет можно было попасть только по отпечаткам пальцев, а посторонним вроде меня и вовсе не разрешалось свободно разгуливать по коридорам.
Я прекрасно помнил свой первый визит сюда: тогда я поклялся, что больше ни за что сюда не вернусь. Причиной тому было…
Я уныло сидел в кресле, которое изначально принадлежало Чарльзу, опустив голову и глядя на то, как мои ноги болтаются в воздухе над сиденьем = =
Да тут все стулья в Центральном узле специально созданы для того, чтобы уязвить моё самолюбие, да?!
Прошло уже два года с тех пор, как я побывал здесь впервые, и я готов поклясться, что вырос по меньшей мере на два сантиметра! Почему я всё ещё не достаю до пола?!
Неужели в этом проклятом месте нельзя было найти стул пониже? Что за фигня?!
Когда я пришел сюда в первый раз, то был коротышкой ростом метр пятьдесят восемь, но теперь-то я метр шестьдесят! Я больше не низкий! (╯?*′)╯（???“Лянъянь, ты только посмотри. Мне кажется, твой чжуцзюнь выглядит каким-то недовольным. Неужели его задели взгляды всех тех парней у входа? У самцов ужасно сильное чувство собственного достоинства, да и нрав взрывной. Хотя твой чжуцзюнь не такой, как остальные, тебе всё же лучше у него расспросить”, — тихо шептал Фейдун, обращаясь к Чарльзу.
Пока я молча сидел в кресле и мысленно проклинал всю здешнюю мебель, Чарльд отложил рабочие бумаги, подошел ко мне и легко хлопнул по плечу:
— Тебе скучно, Лянъянь? Хочешь чего-нибудь выпить?
— А, нет! — я опомнился и виновато посмотрел на него: — Я просто о кое-чем задумался.
Чарльд кивнул:
— Скоро я попрошу принести молока. На нижней полке книжного шкафа есть книги, чтобы скоротать время, а пароль на компьютере… — Чарльд наклонился, прижавшись к моей спине, и несколько раз быстро стукнул по клавиатуре, снимая блокировку. — На компьютере можно пользоваться любыми функциями, кроме некоторых служебных файлов.
Чарльд находился так близко, что я от напряжения выпрямил спину. Он легко коснулся щекой моей щеки:
— Жди меня здесь.
Фейдун ободряюще подмигнул мне с другого конца комнаты, явно собираясь по-дружески подразнить, но я лишь смущенно поскреб пальцем щеку:
— Хорошо.
Чарльд поднялся и вышел вместе с Фейдуном. Перед уходом он тщательно запер дверь, бросил на меня прощальный взгляд, но Фейдун тут же дернул его за рукав:
— Пойдем уже. Хватит смотреть на него так, будто оторваться не можешь, опоздаем ведь.
Сделав вид, будто ничего не услышал, я с неловким видом уткнулся в экран компьютера. Дверь захлопнулась с легким стуком.
Поскольку Чарльд занимал должность сенатора класса А, его кабинет был несколько просторнее и лучше оборудован, чем у прочих. Я встал, покинул проклятое кресло и прошелся туда-сюда.
Судя по всему, в жизни Чарльда было чуть больше радостей, чем у тех вояк. Опустив голову, я нашел на нижней полке книжного шкафа литературу по истории зергов и психологии самцов; верхние же полки ломились от на вид заумных фолиантов, пролистав пару страниц которых, я тут же оставил эту затею.
Тц, с чего бы тут не завалялось ни одной книжонки с клубничкой? Я потер подбородок. Между прочим, Чарльзу уже около шести лет (по меркам зергов это молодость), период активного взросления давно позади, а у него столько времени не было ни парня, ну прочие утехи и вовсе звучат дико. И при этом ни единого эротического журнала? Ненаучно!
Делать всё равно было нечего, и я поднялся, чтобы снова тщательно обыскать кабинет, но увы — ничего интересного не обнаружил. С легким разочарованием я вернулся за стол и плюхнулся в кресло.
Похоже, самки зергов поголовно состоят в секте воздержания. Потрясающе, как у них при этом прыщи на лицах не вскакивают от такого напряжения! Неудивительно, что они пялятся на самцов безумными глазами — всё от недотраха!
Я потыкал пальцами в клавиатуру. Никаких развлекательных шоу вроде Бегущих или Ой, куда мы едем у зергов не водилось, даже корейские сериалы посмотреть было негде — сплошные новостные сводки.
Одолеваемый скукой, я решил заглянуть в туалет.
В кабинете Чарльза имелись личная уборная и комната для отдыха. Я собирался сперва справить нужду, а затем немного вздремнуть. Из-за бессонной ночи голова гудела от тяжести.
В тот самый момент, когда я с удовольствием делал свои дела, из офиса донесся резкий звуковой сигнал — так срабатывал сканер отпечатков пальцев у входной двери. Как уже говорилось ранее, проникнуть сюда без аутентификации было невозможно, а посторонним и вовсе заказан вход.
— Неужели напитки принесли? — пробормотал я, услышав, как дверь отворилась и вновь затворилась.
Поспешно застегнув штаны и вымыв руки, я собрался выйти.
В этот момент меня кольнуло странное предчувствие:
— Тот, кто принес напитки, даже не поздоровался при виде такой красоты и до сих пор не ушел?
Мужская интуиция подсказывала, что что-то не так. В обычных обстоятельствах я бы не обратил на это внимания, но сейчас я находился в кабинете Чарльза, в незнакомом месте, и инстинктивная настороженность заставила меня осторожно приоткрыть дверь и заглянуть в щель.
Снаружи никого? На письменном столе стояли принесенные напитки, но человека не было видно. Прежде чем я успел выйти, за письменным столом что-то шевельнулось. Я вздрогнул и вжался носом в щель.
Оказалось, снаружи всё же кто-то был — какой-то мужчина сидел на корточках перед компьютером Чарльза и суетился возле него, судя по всему, подключая какой-то терминал к системе.
В этот момент меня озарило: этот тип крадет данные!
Какого чёрта, что делать?!
Сердце забилось где-то в горле, и я поспешно прикрыл щелку. Человек снаружи определенно был самкой — это безошибочно угадывалось по мощному телосложению! И раз уж он прямо сейчас крадет информацию из компьютера Чарльза, я обязан его остановить!
Но ведь я не смогу его одолеть!
Стоит мне высунуться, как я тут же стану легкой добычей. Попытка драться на кулаках — худшая идея, уж лучше пустить в ход женские чары! Вдруг он решит, что я самец, и пощадит…
Щас разогнался! Да ни за что на свете, чёрт побери!
Точно! Связаться с Чарльзом! Я судорожно полез в карман за терминалом.
— Извините, абонент выключен, соединение с терминалом невозможно. Извините, абонент выключен, терминал…
Я едва не заплакал, сбрасывая вызов. Чарльз ушел на совещание, конечно же, он отключил терминал. Делать нечего, я снова осторожно прижался к двери и приоткрыл ее для разведки.
Тот самый самец как раз заканчивал возиться: он достал из кармана утолщенный круглый диск, на котором мигала красная точка.
Что это… чёрт возьми, такое?..
Я нахмурился, наблюдая, как он нажал пару кнопок на устройстве, собираясь прилепить его под столешницу. В этот же миг взвыла сирена. Ее пронзительный визг заставил меня вздрогнуть от неожиданности, и я с размаху навалился на дверь, вываливаясь наружу!
Незнакомец тоже испугался. На его лице красовалась защитная маска, оставлявшая открытыми лишь глаза, в которых читалось крайнее изумление, мгновенно сменившееся свирепостью:
— Это ты включил тревогу?!
Я выдавил из себя кислую улыбку:
— Скажи… ты мне поверишь, если я отвечу, что не я?
Не обращая внимания на мои оправдания, он шагнул вперед, в один миг схватил меня за воротник и поднял с пола!
— Проклятый самец! — он заглянул мне прямо в глаза.
Я закашлялся и инстинктивно врезал ему пару раз ногами. Мать твою, и где же те байки про то, что самки никогда не смеют обижать самцов, которые пользуются всеобщей любовью?!
Этот тип при виде меня не только не собирался меня отпускать, но смотрел так, будто я задолжал ему миллион! Меня сейчас прикончит собственная самка!
— Отпусти! Кхе-кхе… — я попытался вырваться, но он скрутил меня в два счета.
За дверью послышались торопливые шаги, а пронзительная сирена не унималась ни на секунду.
Он поволок меня к компьютеру и схватил ту самую тяжелую металлическую бомбу. Только теперь я разглядел ее как следует — это черт побери была настоящая бомба!
То ли по привычке считая самцов совершенно бесполезными в бою, то ли из-за нехватки времени самец не стал связывать меня, а просто поднял и со всей дури швырнул на пол.
В глазах тут же потемнело от искр, подняться я не смог. Спина горела адской болью, а в груди застрял воздух, не давая сделать и вдоха.
Он торопливо крепил бомбу к столешнице, в то время как окружающие предметы в моих глазах плыли и двоились, погружаясь в расплывчатую пелену.
Я лежал на земле и думал: если я вот так позволю какому-то типу бросить меня на полу, это будет сплошной позор! Как ни крути, а мне нужно дать отпор. Поэтому я пошарил рукой по полу, нащупал что-то и изо всех сил швырнул в него.
Тот испугался, но вроде бы не пострадал. Видимо, за дверью уже кто-то вовсю ломился, выбивая створку, и ему было не до меня — он прикрепил бомбу и бросился к окну, рассчитывая, очевидно, что она взорвет преследователей, как только те откроют дверь.
Я задержал дыхание, резко вскочил и изо всех сил набросился на него: «Сволочь! Сдохну, но утащу тебя с собой!» В глазах темнело, а взгляд метался туда-сюда по надписи «экспресс-доставка» у него на груди.
Какого чёрта, в наши дни даже бомбы доставляют курьером!
— Лянъянь! Лянъянь! Как ты?! Лянъянь!
Я услышал, как за дверью громко зовет меня Чарльд. Затем стальную дверь несколько раз со страшной силой пнули, так что в ней даже появилась щель. Я тут же заорал:
— Не входите! Этот гад заложил здесь бомбу! Чарльд, беги скорее!
— Проклятье! — раздался над головой яростный вопль самки. Я вцепился в него мертвой хваткой, и он, видимо потеряв рассудок от спешки, сиганул со мной в окно!
Я и сообразить ничего не успел, как раздался оглушительный грохот — звук взрываемых стекла и стены слился воедино. Меня и так изрядно тряхнуло при падении, а теперь еще и оглушило взрывной волной.
Я не выдержал и потерял сознание.
Перед тем как провалиться во тьму, я вдруг вспомнил, как во время своего самого первого визита в Центр из-за всей этой истории со стулом поклялся больше никогда не соваться в это проклятое место.
Как же я тогда поклялся? Кажется, сказал, что если еще хоть раз сюда приду, то выброшусь из окна...
Я закатил глаза: чёрта с два, больше никогда не буду болтать лишнего!
Когда я отключился, сознание покидало меня не до конца — я чувствовал, что меня куда-то тащат в крайне неудобной позе, а вокруг стоит всё более громкий шум и гул. Теперь я примерно мог сообразить, что происходит: ту самку окружили, и, судя по всему, меня использовали в качестве заложника. Я слышал голос Чарльда, который, казалось, вел переговоры с той самкой.
Сквозь пелену забытья я услышал выстрелы. Оружие Зергов было куда более продвинутым, чем на Земле, а огневая мощь — чудовищно высокой. Тот звук был совершенно особенным, поэтому я легко его узнал. Затем последовал еще более оглушительный хаос. Я с трудом приоткрыл глаза, а потом — сам не знаю как — меня снова швырнули на землю, и вот тогда я вырубился окончательно. Когда я очнулся, прошло уже неизвестно сколько времени.
Запах дезинфицирующих средств везде одинаково режет нос. Морщась, я прищурился, привыкая к свету.
— Кхе-кхе, Чарльд? — позвал я, лежа на кровати.
Неожиданно сбоку раздался ответ. Потрясенный, я повернул голову: Чарльд, укрытый одеялом, в точно такой же больничной робе большого размера лежал на соседней койке и смотрел на меня. Видимо, он тоже только что очнулся и моргал, приспосабливаясь к яркому свету. Заметив меня, Чарльд улыбнулся:
— Как хорошо, главное — что ты в порядке.
Увидев его бледные губы, я на миг почувствовал, как защипало в глазах — на этот раз я ведь и впрямь побывал на волосок от смерти! Я спросил:
— Ты почему тоже ранен? Тебя зацепило взрывом?
Чарльд покачал головой:
— Ты ведь сказал, что внутри бомба, она рванула еще до того, как мы успели войти. Я уж думал, ты... Потом мы бросились ловить этого мятежника и нашли тебя целым и невредимым. А рану я получил во время схватки с ним.
Хотя рассказ Чарльда прозвучал донельзя коротко, я все равно ужасно тревожился и спросил:
— Так ты сам-то в порядке?
Чарльд снова помотал головой:
— В порядке.
Я взглянул на него — ну совсем это не походило на то, что он в порядке:
— Где ты ранен?
На сей как раз вопросе Чарльд умолк. Как бы я ни допытывался, он только щурился, лежал на кровати с отчаянно бледным лицом, укрытый белым одеялом, и выглядел так, будто собирается уснуть навсегда.
Мое сердце рухнуло вниз.
Я тут же попытался с трудом приподняться, оглядывая его с ног до головы — особенно руки и ноги, но из-за одеяла ничего не было видно, а поведение Чарльда казалось донельзя странным. Делать было нечего, и я яростно нажал кнопку вызова у изголовья.
— Чарльд, всё хорошо. Даже если ты лишишься рук и ног, всё равно всё хорошо, честно, всё в порядке... — успокаивал я его, чувствуя, как у самого глаза наливаются слезами.
Что за напасть такая! Только утром устроил романтические метания, а вечером мы, мать вашу, оба загребли в больницу!
Услышав мои слова, Чарльд открыл глаза и долго-долго смотрел на меня. Не знаю почему, но мне всё казалось, что с ним что-то не так, и от этого на душе становилось еще тревожнее. Наконец он заговорил:
— А если всё намного серьезней? Ты бы и тогда так говорил?
Я остолбенел.
Что это значит? Неужели тот выстрел, звук которого я слышал, угодил прямо в Чарльда? И это страшнее, чем потерять руки или ноги... неужели пуля попала в самое ценное мужское достоинство?!
Пока я тупо хлопал глазами, Чарльд отвел от меня взгляд, закрыл их и вернулся в прежнее полуживое состояние. Тут до меня дошло: лишиться этого самого для любого мужчины — невыносимое унижение, должно быть, Чарльд накрутил себя до крайности.
Я закричал на него:
— Да! Буду! Что бы со мной ни было, ты мне нужен любой! Мы уже законные супруги, а ты такое говоришь! Чарльд, не забивай себе голову глупостями, всё нормально, я рядом, я тебя не брошу!
Я заметил, как ресницы Чарльда снова чуть дрогнули и приоткрылась узкая полоска глаз. На этот раз, соображая уже лучше, я разглядел, что глаза у него влажные. Я и представить себе не мог, что двухметровый здоровяк Чарльд может когда-нибудь заплакать — такое воображение просто не рисовало.
— Чарльд, не бойся. Ты не знаешь, но в древности у нас на Земле было полно таких, как ты! И ничего, прекрасно жили, между прочим, умудрялись даже войти в историю рядом с императорами и наложницами, взять хоть Чжао Гао или Вэй Чжунсяня — те еще великие евнухи!
— Не переживай, всё равно это место тебе без надобности, пустяки, всё хорошо!
Не успел я договорить, как в палату вошел врач, а следом за ним — Фейдун и еще несколько незнакомых лиц.
Фейдун бросил на меня взгляд — ровно такой, будто я уже бессовестно бросил Чарльда. Врачи обступили нас обоих, провели повторный осмотр и расспросили, нет ли у нас каких-либо жалоб.
Пока доктор осматривал Чарльда, Фейдун подошел к моей койке и быстро, вполголоса произвел выговор:
— Когда стало известно, что в кабинет Чарльда проник мятежник, он сорвался с места и помчался назад, словно безумный, тараня двери телом. Я слышал, как ты дрался с тем мятежником изнутри и велел Чарльду бежать, и тогда понял, что ты непростой парень — ты настоящий, смелый самец. Когда прогремел взрыв, Чарльд бросился тебя искать, будучи уже раненым!
— Он думал, ты погиб, и был совершенно раздавлен. А когда мы выяснили, что та самка утащила тебя, Чарльд снова пошел спасать тебя... — Фейдун замолчал, в упор уставившись на меня своими серыми глазами. — Ради тебя он принял пулю на себя. Чарльд попытался прикрыться стальным крылом, но пуля пробила его и угодила ему в низ живота. Врачи говорят, это крайне негативно скажется на его способности к продолжению рода в будущем. Я понятия не имею, будешь ли ты любить его по-прежнему, но если ты вздумаешь из-за этого измываться над Чарльзом или бросишь его, я, как его друг и кузен... этого тебе не прощу!
Я испытал легкий шок: оказывается, всё-таки не в мужское достоинство... Услышав это, я тут же отлегло от сердца. Встретив свирепый взгляд Фейдуна, я незамедлительно заверил:
— Доктор же сказал, что влияние минимальное. Я только что говорил ему: что бы ни случилось, я от него не откажусь.
Хотя у Зергов деторождение — дело куда более важное, чем сама жизнь, а для самок и подавно.
Некоторые самки из кожи вон лезут, лишь бы заполучить ребенка, но мне было, в общем-то, всё равно.
Потому что я изначально и не рассчитывал, что такой вояка, как Чарльд, сможет рожать детей.
Получив мое заверение, Фейдун заметно расслабился.
— Помни о своем обещании. И смотри не пожалей.
— Не пожалею, — твердо кивнул я.
В этот момент к нам приблизились те самые незнакомцы. Один из них держал в руках планшет и обратился ко мне:
— Фу Лянъянь. Поскольку вы — ценнейший самец Империи, а сегодняшний террористический акт нанес вам ущерб, мы обязаны зафиксировать это официально, чтобы убедиться в отсутствии серьезных травм. Кроме того, нам необходимо прояснить вашу ситуацию.
— Спрашивайте, — я поудобнее устроился на подушках.
Те незнакомые самки были одеты в нечто вроде белых врачебных халатов: одна задавала вопросы, вторая изучала мою медицинскую карту и делала пометки, а третья, выглядевшая несколько странно, углубилась в историю болезни Чарльза.
— Оставила ли у вас психологическую травму эта террористическая атака? Нам известно, что вы вступали в единоборство с мятежником — не слышали ли вы в ходе схватки каких-либо его высказываний?
Я ответил:
— Нет.
— Испытываете ли вы боль или дискомфорт где-либо еще, помимо травм, указанных в карте?
— Нет.
— На основании медицинских заключений мы констатируем возможное снижение репродуктивной функции вашего партнера. Намерены ли вы подать повторную заявку на другую самку?
Голос следователя был ровным — ни высоким, ни низким, начисто лишенным каких-либо эмоций. Как только он умолк, я почувствовал на себе чей-то взгляд. Не знаю, был ли это Чарльд или Фейдун, но я не стал поворачиваться и твердо ответил сотруднику:
— Нет, мне это не нужно.
Следователь сделал запись пером и продолжил допрос:
— Учитывая вашу храбрость в схватке с мятежником, Его Величество уже осведомлен об этом инциденте; ваш служебный ранг будет повышен на одну ступень, а в личное дело внесут Печать Почета. Тем не менее, если по истечении двух лет у вас не появится потомство, Империя автоматически выделит вам другую самку. На этом всё, пожалуйста, отдыхайте. До свидания.
Они бросили на меня быстрый взгляд и, забрав бумаги, моментально удалились.
Только тогда я повернулся к Чарльцу. Тот тоже смотрел на меня, не отрывая глаз и молча следя за каждым моим движением. Я чувствовал, что сейчас Чарльд ощущает себя предельно неуверенно.
Хоть я и дал слово, но то, что следователь в самом конце снова поднял этот вопрос, незримо давило на него тяжелым грузом.
Я помнил: еще во время нашей первой встречи вслепую Чарльд говорил, что его заветнейшая мечта — завести собственного ребенка и построить полноценную семью.
Для самки, чей главный смысл жизни заключается в том, чтобы выйти замуж и рожать детей — это был поистине чудовищный удар, нет, настоящая катастрофа масштаба всей расы!
Одно из двух высших благ зергианского бытия испарилось — какая же это мука!
Но кто мог предвидеть, что все повернется именно так? К тому же, произошедшее казалось диким несчастным случаем, и даже у меня сохранялось легкое ощущение нереальности происходящего, а уж ему принять это было в сто раз тяжелее.
— Чарльд, всё в порядке.
Я не мастер утешать людей, поэтому, помучившись с минуту, просто повторил это снова. На этот раз Чарльд приподнял голову и слабо улыбнулся мне, но лицо его оставалось бледным и выглядело донельзя мученическим.
Мне оставалось лишь закрыть рот и слушать, как Фейдун пытается утешить друга.
http://bllate.org/book/25410/3029230
Готово:
