Лин Юй на мгновение замер, а затем ответил:
— Хорошо.
Он тоже быстро повернулся и скрылся в ванной.
В комнате повигла тишина. Неловкая атмосфера заполнила это небольшое пространство, отчего у любого закружилась бы голова. Хэ Цзинси распахнул окно. Ворвавшийся с улицы порыв ветра заглушил шум воды, и к парню постепенно вернулось хладнокровие.
Что за бред? С чего бы вдруг двум взрослым мужикам чувствовать себя неловко?
Во всём виноват этот зануда Лин Юй, из-за него и он сам стал вести себя на себя не похож. В конце концов, они всего лишь сокомандники, так с чего ему вообще переживать о том, что Лин Юй о нём думает? Это не имеет никакого значения.
С этими мыслями Хэ Цзинси снова схватил полотенце, пару раз взъерошил мокрые волосы и забрался под одеяло, чтобы отдохнуть.Когда Лин Юй вышел, он увидел круглую мокрую макушку, обращенную к нему спиной. Он только хотел заговорить, как этот человек резко вскочил и повернулся к нему лицом.
— Ты так сильно ненавидишь Хэ Юонаня? — нахмурившись, спросил Хэ Цзинси, в его тоне слышались нотки допроса.
Лин Юй посмотрел на него и ничего не ответил.
— Но он ведь поет просто отлично! Что такого в том, чтобы я у него поучился? Ты злишься только из-за этого?
Лин Юй по-прежнему молчал.
Хэ Цзинси немного занервничал и выпрямился.
— Я не ненавижу его.
В ответе вообще не было дополнения — кого именно он не ненавидит?
Лин Юй не глядя на него, холодно произнес:
— Просто считаю, что ради популярности не стоит во всем подражать другим.
Хэ Цзинси остолбенел.Вот это несправедливость! Проглотив горькую пилюлю молча, словно немая затворница, он с натянутой улыбкой кивнул:
— Ладно... Больше не буду передразнивать...
Только тогда Лин Юй перевёл на него взгляд:
— Иди высуши волосы.
— Угу.
Услышав ответ, Лин Юй направился в ванная, а Хэ Цзинси едва успел встать с кровати, как увидел, что тот уже возвращается с феном в руках.
— Спасибо. — Он протянул руку, желая взять его.
— Я сам. — Лин Юй включал фен в розетку и одновременно спросил: — Сколько воды попало на рану?
Хэ Цзинси замер, лишь спустя полдня протянув руку и потрогав левое запястье — оно слегка побаливало.
Он задумчиво отдернул руку и уставился на Лин Юя:
— Да вроде нисколько, только самую малость задело.
— М-м. Ты...
Что Лин Юй сказал дальше, Хэ Цзинси уже не слышал — до него доносилось лишь гудение фена да виднелись шевелящиеся губы Лин Юя.
Эх, Лин Юй... На него ведь действительно невозможно злиться, как ни старания прикладывай.
Всё было кончено, и Лин Юй уже собирался выключить свет.
Хэ Цзинси вдруг снова спросил:
— Так за что ты всё-таки ненавидишь Хэ Юонаня?
Лин Юй бросил на него долгий взгляд.
Хэ Цзинси впился взглядом в его глаза, пытаясь разгадать их выражение. В них читалось лёгкое смирение и... словно бы он смотрел на дурака?
Затем свет погас. Мир погрузился во мьфу.
Да ненавидь кого хочешь, самокопание до добра до ночи не доведёт. Хэ Цзинси натянул одеяло и закрыл глаза.Лин Юй долго смотрел на силуэт Хэ Цзинси в темноте.
В последнее время ему казалось, что Хэ Цзинси сильно изменился, его характер и поведение стали совершенно противоположными прежним.
Приходилось признать, что такой Хэ Цзинси мог стать отличным другом. Впервые с тех пор, как он пришел в компанию, Лин Юй почувствовал, что в этом похожем на ярмарку тщеславия шоу-бизнесе все еще можно найти кого-то для искренней дружбы.
Стоило ему с большим трудом вытравить все плохие воспоминания о нем и проникнуться симпатией, как сегодняшним вечером знакомая манера пения вмиг разрушила все иллюзии.
Неужели все это время он считал его хорошим и близким только потому, что тот был похож на звезду, которой он восхищался целых десять лет?
Значит, симпатия к нему и правда возникла лишь из-за того, что он напоминает Хэ Юонаня?
Лин Юй не мог смириться с тем, что занялся поисками замены для самого дорогого в его сердце человека. И еще труднее было принять то, что эта замена намеренно подражала Хэ Юонаню.
Как теперь продолжать смотреть ему в глаза?
Костер на вечеринке добавил съемочным часам работы, поэтому для съемок заключительного выпуска требовалось собраться лишь во второй половине дня.
В итоге на следующий день Лин Юй намеренно чуть позже разбудил Хэ Цзинси, позволив тому как следует выспаться. С виду всё было как обычно, но Хэ Цзинси все равно чувствовал: между ними сохранялось какое-то странное и неловкое напряжение.
Лин Юй был из тех людей, кто даже в состоянии ссоры или обиды оставался внимательным и заботливым. Вспомнить хотя бы день их первой встречи в больнице: как бы тот его ни ненавидел, всё равно так заботился о нем.
Оставалось лишь вздохнуть. Он давным-давно понял, что ему никогда не разгадать Лин Юя.
Хэ Цзинси вошел в столовую и, едва успев сесть, услышал насмешливое фырканье.
Закинув ногу на ногу и скривив противный голос, Чэнь Чэнь произнес:
– Вчера неплохо спел. Наверное, долго тайком тренировался? Вот и решил отнять у Юй-гэ шанс выступить.
Хэ Цзинси замер. Он никак не ожидал, что его попытка выручить Лин Юй будет истолкована подобным образом.
– Ну да, – Чэнь Чэнь откусил сэндвич и с издевкой продолжил: – Тебе же теперь только этим и питаться. Подражать топовой звезде, хайпиться на чужой популярности и пить кровь капитана.
В столовой стало тихо.
Хэ Цзинси поднял на него взгляд, и в его глазах была такая безмятежная тишина, что Чэнь Чэнь опешил.
Никаких резких эмоций — Хэ Цзинси просто взвешивал в уме все за и против.
Не пора ли после окончания этого шоу поискать способ уйти? Лин Юй тяготится им, двое других участников слишком незрелы, а будущее этой бесперспективной группы и вовсе казалось сплошной темной полосой.
У него больше не было времени тратить их впустую.
Взяв поднос с едой, Хэ Цзинси прошел мимо Чэнь Чэня и бросил:
– Мм, а тебя это так задело?
С этими словами он одарил его улыбкой и обошел стороной, направляясь к выходу.
– Ах ты!Вчерашняя вечерняя посиделка у костра всем понравилась? Вчерашние яркие моменты из «На одной волне» то и дело появлялись тут и там, а обсуждения взлетели в топ-50 развлекательных шоу — все вы просто молодцы!
Настоящие молодцы молча стояли рядом, каждый со своими мыслями в голове, и вообще не слышали, что говорил ведущий.
Ну а если не вдаваться в долгие разговоры, наша задача на сегодня — отправиться в горы и накопать осенних побегов бамбука! Шагнем в лесную глушь, прикоснемся к природе и сбросим накопившийся стресс~
У подножия горы все разобрали инструменты и вслед за местным проводником двинулись наверх.
Под руководством проводника подъем был не слишком крутым, вот только опавшей листва лежало столько, что дороги совсем не было видно, и можно было легко оступиться. Однако Лин Юй нёс все инструменты, а Хэ Цзинси шёл с пустыми руками, так что он мог всю дорогу опираться на росший рядом бамбук.
Хэ Цзинси то восхищался предусмотрительностью Лин Юя, то раздражался из-за неё.
Уж лучше бы тот относился к нему хуже, тогда у него хотя бы хватило бы решимости уйти.
Глава 11. Я понесу тебя
В этой части побегов бамбука довольно много, так что давайте остановимся здесь и не будем уходить слишком далеко! Обязательно соблюдайте осторожность!
Гости всё ещё оставались детьми, которые только-только достигли совершеннолетия, и в бамбуковой роще пришли такое дикое возбуждение, что разбежались еще до того, как проводник успел закончить свою речь.
За исключением двух постоянных обитателей — Чэнь Чэня и Лю Юйхэна.
Эти двое терпеть друг друга не могли: Чэнь Чэнь взял мотыгу, оставил Лю Юйхэну бамбуковый нож, а затем они разошлись в противоположных направлениях, явно собираясь действовать по отдельности.
Здесь немного опасно, — тихо произнес Лин Юй.
Услышав это, Хэ Цзинси посмотрел на Лин Юя, слегка вздохнул и кивнул ему.
Видя, что Лин Юй собирается искать Лю Юйхэна, Хэ Цзинси оставалось лишь сжать зубы и направиться к Чэнь Чэню.
Чэнь Чэнь стоял в бамбуковой роще и от скуки пинал опавшие листья, время от времени раскачивая стебли бамбука, но работать он явно не собирался.
Хэ Цзинси поставил бамбуковую корзину рядом с Чэнь Чэнем и, ничего не говоря, принялся искать побеги бамбука.
Ты чего приплёлся? — с некоторым раздражением спросил Чэнь Чэнь, хотя его тон был далеко не таким резким, как утром.
Хэ Цзинси просто беспокоился, что тот попадет в беду, и вовсе не собирался заставлять его помогать, поэтому пропустил вопрос мимо ушей.
Побыть невидимкой и провести с ним весь остаток дня, а потом всё закончится, — повторял себе Хэ Цзинси, приказывая себе терпеть.
Я с тобой вообще-то разговариваю, — тон Чэня Чэня стал еще хуже, чем только что. — Тоже онемел, как Лю Юйхэн?
Терпеть.
Хэ Цзинси вовремя обнаружил побег бамбука, опустил мотыгу и принялся за дело со всей серьезностью.
В итоге Чэнь Чэню было неловко ни злиться, ни сдерживаться. Он с недовольным видом терся подошвой о землю, мелкими шажками подполз к Хэ Цзинси и выдавил из себя еле слышное, как жужжание комара:
Эм-м, насчет утра…
Извини.
Хэ Цзинси, разгребавший сухую листву, замер на мгновение:
Что ты сказал?
Ну… извини, ладно? — голос оставался таким же тихим; он затылок почесал и поднял взгляд к небу.
Хэ Цзинси посчитал это забавным и переспросил:
Что ты сказал? Ты в обед ничего не ел, что ли?
Чэнь Чэнь разозлился, цыкнул и посмотрел на него сверху вниз. Его лицо слегка покраснело — то ли со стыда, то ли со злости:
Я сказал — извини! Доволен?!
Хэ Цзинси хмыкнул, опустил голову и продолжил прерванное занятие.
Это Лин Юй заставил тебя извиниться? — хотя это был вопрос, Хэ Цзинси задал его вовсе не вопросительным тоном.
Конечно! Только у него и хватает ангельского терпения выносить тебя… — пробормотал Чэнь Чэнь и зашагал в противоположную сторону искать бамбуковые побеги.
Куда опять? Не шастай где попало!
Не успели слова сорваться с губ Хэ Цзинси, как Чэнь Чэнь провалился ногой в скрытую ямку и чуть не рухнул на землю. Он испуганно замер на месте, но продолжал упрямиться:
Не твое дело.
Все вокруг шутили, что молодые господа отправились в деревню.
На самом деле Чэнь Чэнь был самым что ни на есть настоящим юным господином из богатой семьи. Это был секрет Полишинеля, о котором не знал лишь недавно угодивший сюда Хэ Цзинси.
Чэнь Чэнь в конце концов происходил из семьи нуворишей, с детства привык, что ему всё подают на блюдечке, и был ужасно избалованным.
Он не хотел копать побеги руками — боялся испачкать землю. Хэ Цзинси велел ему надеть перчатки. Тот заявил, что перчатки тоже грязные, и он боится испачкать их.
…
В итоге весь день Чэнь Чэнь только и делал, что пинал сухие листья в поисках побегов, а потом наблюдал, как Хэ Цзинси их выкапывает. Хэ Цзинси даже не злился: он изначально и не рассчитывал, что тот будет работать, а то, что тот помогал находить побеги, уже было неплохо.
Они провозились весь день, догоняя друг друга и соревнуясь, и бамбуковая корзина действительно наполнилась доверху, вот только сами они незаметно забежали слишком далеко и полностью оторвались от основной группы.
Видя, что начинает смеркаться, Хэ Цзинси кивнул оператору и произнес:
Давайте вернемся тем же путем.
Чэнь Чэнь? — позвал он в спину упрямого паренька, который всё продолжал упрямо шагать вперед.
Чэнь Чэнь обернулся и посмотрел на него.
Возвращаемся.
Ой, — на редкость послушно отозвался Чэнь Чэнь и зашагал обратно.
На обратном пути Чэнь Чэнь давался каждый шаг с трудом, и он чуть было снова не угодил в ловушку на том же самом месте. Хэ Цзинси в спешке схватил его за запястье, не дав тому растянуться во всю длину.
Дорожащий своей гордостью парень выдернул руку:
Иди своей дорогой.
Хэ Цзинси беспомощно усмехнулся, повернулся и продолжил путь.
Считающий гордость превыше всего Чэнь Чэнь поумнел и теперь тоже всю дорогу шёл, опираясь на бамбуковый шест, да так, что перенес на него чуть ли не большую часть своего веса.
http://bllate.org/book/25408/3029052
Готово:
