— Готов? — спросил Лин Юй.
Ласковый вечерний ветерок игриво трепал пряди у Лин Юя на лбу и залетел ему прямо в глаза, заставив плотно зажмуриться и легко тряхнуть головой.
Хэ Цзинси встал на колени, подался вперед и протянул руку, убирая с его лица выбившуюся прядку, после чего ответил:
— Готов.
Лин Юй поспешно опустил голову и принялся так усердно перебирать гитарные медиаторы, будто был занят важнейшим делом:
— Ладно, тогда начнем.
[Запросить проверку цвета щек Лин Юя]
[on fire]
Лин Юй намеренно взял на 3 тона ниже, взял аккорд B и заиграл в ритме.
Хэ Цзинси бросил на него взгляд, и все его напряжение с неловкостью тут же испарились.
Пляшущие языки пламени увеличивали тени обоих, переплетаясь и отражаясь на земле. Прижав к себе гитару, Лин Юй правой рукой плавно перебирал струны арпеджио, опустив голову и сосредоточенно глядя на грифельную доску.
Хэ Цзинси неотрывно следил за движениями Лин Юя, бессознательно постукивая коленкой в такт. Он запел мягким баритоном; песня была сложной, а горло после пережитого — зажатым, так что пение давалось нелегко.
Но он изо всех сил старался опереться на привычную технику, чтобы каждая нота уверенно попадала в тон.
Изредка, в перерывах на вдох, Хэ Цзинси поднимал глаза и встречался взглядом с Лин Юем.
Однако взгляд у Лин Юя был каким-то странным. В нем читались испуг, неверие и подозрение. Хэ Цзинси отвел глаза и, ничего не понимая, продолжил петь.
Твое дыхание управляет моими приливами, одинокая звезда странствует сквозь сотни лет...
Если предначертана встреча, прошу, больше не сбивайся с пути...
Звяк!
Резкий звук лопнувшей струны внезапно разорвал мелодию. Первая струна оборвалась без всякого предупреждения, ее кончик опасно взметнулся, задрожал и наконец безвольно повис на грифе.
Пение Хэ Цзинси оборвалось на полуслове, и он быстро посмотрел на Лин Юя.
Потрескивание костра стало отчетливо слышным, но тут же заглушилось шагами поднявшегося Лин Юя. Он неожиданно встал и ушел.
Хэ Цзинси нахмурился, быстро распрямил поджатые ноги, собираясь сразу подняться, но обнаружил, что в теле не хватает мышечного корсета. В спешке опираясь руками о землю, он встал на колени и бросился в погоню.
— Цзинси, Лин Юй? В чем дело? — Такая захватывающая сцена, в прямой трансляции такой ажиотаж, а оба главных героя один за другим уходят! Режиссер в павильоне чуть не побежал следом.
Фан Чжэ стремительно шагнул вперед и преградил ему путь:
— Наверное, Лин Юй плохо себя чувствует, я пойду посмотрю.
Все присутствующие были очарованы пением, забыв обо всем на свете, но теперь, когда музыка внезапно смолкла, вокруг зазвучали оживленные разговоры.
Чэнь Чэнь опомнился первым и, опять забыв в шоке о сидящем рядом псе, принялся жаловаться единственному общему знакомому — Лю Юйхэну:
— Какого чёрта? У вокальных данных Хэ Цзинси...
Лю Юйхэн в этот момент тоже был потрясен и даже временно забыл о вражде. Покачав головой, он произнес:
— Он в последнее время какой-то странный.
Сказав это, они переглянулись, яростно закивали, а осознав, что делают, синхронно состроили презрительные гримасы и отвернулись друг от друга спинами.
— Лин Юй! — Хэ Цзинси догнал Лин Юя у уборной, схватил его за предплечье и, дождавшись, пока тот остановится, уперся руками в колени, тяжело и прерывисто дыша.
— Да что с тобой, чёрт возьми, не так? Тебе плохо? — Хэ Цзинси говорил с паузами из-за нехватки воздуха и мысленно ругал Лин Юя за то, что тот так быстро ходит.
Дыхание Лин Юя тоже сбилось. Он резко развернулся, нахмурившись, и одарил его леденящим кровь взглядом.
— Д-да что такое?
Взгляд Лин Юя метался по лицу Хэ Цзинси, не фокусируясь. Встретившись с этим взглядом, Хэ Цзинси невольно нахмурился, слегка приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но замолчал.
Несколько секунд воздух стоял неподвижно, а затем Лин Юй внезапно начал шаг за шагом надвигаться на Хэ Цзинси.
Непонятно почему Хэ Цзинси так испугался, что стал пятиться назад, пока спина не уперлась в стену — отступать было некуда.
Лицо Лин Юя оказалось в опасной близости, и Хэ Цзинси протянул руку, чтобы коснуться его лба, произнеся с тревогой в голосе:
— Ты... скажи хоть что-нибудь, Лин Юй.
Он даже не горел в лихорадке.
— Твои вокальные навыки сильно улучшились.
Он наконец заговорил, но прозвучало это как гром среди ясного неба.
Хэ Цзинси прозрел: он все думал о том, как бы помочь Лин Юю, и совсем забыл, что проблема могла крыться в нем самом. Криво усмехнувшись, он выдавил:
— Да уж, в последнее время я целыми днями упорно тренировался, даже... даже во сне вовсю занимался.
Лин Юй оставил это бездоказательным и продолжил:
— Твоя манера исполнения очень похожа на манеру Хэ Юонаня.
Сердце Хэ Цзинси ушло в пятки. Сглотнув слюну, он почувствовал, как посреди лета покрылся холодным потом:
— Правда? Ну, совсем чуть-чуть. В конце концов, это ведь изначально его песня.
— Очень похожа. Особенно похожа, Хэ Цзинси.
Лин Юй назвал его по имени, и по спине Хэ Цзинси побежали мурашки:
— Да потому что он эталон в нашей индустрии! Я должен учиться у него. Иногда я тайком ночью под одеялом смотрю, как другие разбирают его технику и манеру пения. Столько тренировался и наконец добился признания... Спасибо тебе, Лин Юй! — говоря это, Хэ Цзинси поднял на него глаза, но тут же трусливо отвел их в сторону.
Почему он понимает его настолько хорошо? Может играть новые песни, даже не глядя в гитарные табулатуры, и так прекрасно знаком с его собственной манерой исполнения! Неужели он и впрямь угадал, и тот действительно ненавидит его?
Хэ Цзинси показалось, что взгляд Лин Юя — это чья-то рука, стиснувшая его сердце так сильно, что кровь перестала циркулировать, и в голове снова зашумело...
Ладно, от этого всё равно не уйти.
— На самом деле я...
— Лин Юй! Цзинси!
Глава 10: Заменитель
Хэ Цзинси наконец выдохнул застрявший в груди воздух и обернулся, бросив на подошедшего благодарный взгляд.
Фан Чжэ упер руки в боки и тяжело задышал:
— Вы двое, какого чёрта?
Никто не ответил.
— М? — Фан Чжэ приподнял подбородок, глядя на Хэ Цзинси.
Тот лишь покачал головой.
— Лин Юй, тебе плохо? — снова спросил Фан Чжэ.
Хэ Цзинси отступил на пару шагов в сторону Фан Чжэ и только тогда осмелился поднять взгляд на Лин Юя.
На лице Лин Юя вновь воцарилось спокойствие, словно всё только что произошедшее было лишь сном Хэ Цзинси. Вот уж мастер менять лица! Хэ Цзинси вспомнил день, когда впервые встретил Лин Юя: тогда тот тоже мгновенно взял эмоции под контроль, едва выплакавшись.
Зря он, что ли, ходил на уроки мимики и сценического контроля? Но так привычно прятать себя — разве это не слишком утомительно?
— Всё в порядке. — Чуть дрогнувший голос, однако, с легкостью выдал его с головой.
— Раз плохо себя чувствуешь, иди в комнату отдохни, — Фан Чжэ легко похлопал Лин Юя по плечу. — Я скажу режиссеру.
— Угу. — Лин Юй не поднимая головы слегка развернулся и зашагал прочь. — Спасибо, братец.
Хэ Цзинси торопливо отодвинулся в сторону, освобождая проход. Он неотрывно смотрел на удаляющегося Лин Юя, сам уже не понимая, надеется ли хоть немного на то, что Лин Юй еще раз обернется на него.
Но Лин Юй не посмотрел. И даже не оглянулся.
— Ну и что это было? — Фан Чжэ помахал рукой прямо перед лицом Хэ Цзинси.
Тот очнулся от оцепенения и уставился на опустевшую площадку, где уже даже силуэт пропал из виду.
— Понятия не имею, — с абсолютно честным видом покачал головой Хэ Цзинси, словно говоря чистую правду. — Он мне ничего не сказал.
Фан Чжэ поправил очки:
— Лин Юй в последнее время ведет себя жутко странно. Как думаешь?
Странно? Да Хэ Цзинси понятия не имел, какое поведение для Лин Юя вообще считается нормальным.
— Ну, есть немного.
— Да ты и сам странный! — вдруг в упор посмотрел на него Фан Чжэ, сверля пронзительным взглядом.
Сердце Хэ Цзинси снова забилось в бешеном ритме. Неужели будет второй раунд допроса?
— Вы оба ведете себя странно... Неужели из-за того, что наш броманс внезапно взлетел, и вы еще не привыкли?! — Фан Чжэ хлопнул Хэ Цзинси по плечу, широко и беззаботно улыбаясь. — Скоро привыкнете, ха-ха-ха! Кто же станет отказываться от популярности, верно?
— Да-да-да, — закивал Хэ Цзинси и, подчиняясь толчку Фан Чжэ, двинулся вперед, возвращаясь на съемочную площадку.
Фан Чжэ подбежал к режиссеру и принялся о чем-то шептать ему на ухо, в то время как взгляды всех остальных тут же скрестились на Хэ Цзинси.
Хэ Цзинси чувствовал себя не в своей тарелке: стоять неловко, сидеть тоже, уголки рта застыли в натянутой улыбке.
К счастью, режиссер не стал допытываться:
— Так! Небольшое недоразумение улажено, продолжаем трансляцию.
...
Закончив съемки, Хэ Цзинси ббрел до дверей своей комнаты, влача за собой тело, свинцовое от усталости. Рука, тянувшаяся к ручке двери, то поднималась, то опускалась, и снова — то поднималась, то опускалась.
— Тц, — он уперся руками в бока, внутренне раздражаясь.
Если Лин Юй снова заведет разговор о том вечере, что ему ответить? Он ведь совершенно не понимает, почему реакция Лин Юя оказалась столь бурной.
И к тому же, разве Лин Юй не слишком хорошо знал его прежнего? Неужели он действительно угадал, и тот люто ненавидит Хэ Юонаня? Вот почему он шпионил за новой песней, изучил манеру пения и с легкостью узнал её! А сегодня вечером пришел в ярость и потерял самообладание лишь потому, что Хэ Цзинси осмелился «скопировать» вокал Хэ Юонаня.
Всё встало на свои места!
Но от этого стало только теснее на душе.
Тоска. Он не халтурил в работе, не забрасывал тренировки и жертвовал на благотворительность ничуть не меньше других — за что же его ненавидеть? Неужели лишь из-за парочки беспочвенных слухов от злопыхателей? Неужели Лин Юй ничем не отличается от конвейерных интернет-троллей?
Как же это раздражает. Почему мнение какого-то Лин Юя так сильно его задевает?
Глубоко вдохнув побольше решимости, он решительно распахнул дверь, намереваясь с порога выяснить отношения.
Но комната была пуста — выяснять отношения было не с кем.
Хэ Цзинси быстрыми шагами вошел внутрь, огляделся по сторонам, а не найдя никого, заглянул в ванную — и там пусто.
Разве Лин Юй не вернулся на целый час раньше? Если его нет в комнате, куда он мог подеваться?
Он вытащил телефон, посмотрел на незнакомый интерфейс WeChat и швырнул аппарат обратно на кровать. Наверное, ему еще рано задавать вопросы. Кто знает, может, Лин Юй и не возвращался как раз потому, что не хотел его видеть?
Хэ Цзинси взъерошил пахнущие костром волосы, подхватил пижаму и скрылся в ванной.
Повесив на стену душевую лейку, он задрал повыше левую руку и принялся торопливо и неуклюже мыть голову. Несмотря на всю осторожность, при контакте с водой левая рука неизбежно намокла.
Впрочем, он лишь небрежно стряхнул с нее капли, даже не подумав расстраиваться. Натянув пижаму и кое-как протерев голову полотенцем, Хэ Цзинси вышел из ванной.
И нос к носу столкнулся с Лин Юем, который как раз открывал дверь.
Встретившись взглядом, Лин Юй с минуту пристально смотрел на Хэ Цзинси, после чего перевел взгляд на его левую руку.
Но Хэ Цзинси заметил лишь то, что Лин Юй снова нахмурился. Вода с его еще не высосших прядей продолжал капать, и он небрежно зачесал волосы назад, обнажив гладкий лоб и брови с выражением полнейшего недоумения и даже обиды.
— Тебе помочь высушить волосы?
— Не нужно, — тут же ответил Хэ Цзинси, даже не дав себе труда подумать над вопросом Лин Юя.
http://bllate.org/book/25408/3029051
Готово:
