Жаль, что Хэ Цзинси не мог видеть, насколько выразительным было его лицо. То бледнея, то заливаясь краской, он машинально поджал губы в тонкую ниточку, а на улыбке читалось восемь частей неловкости и две — смущения.
Лин Юй отвел взгляд от поплавка, который потихоньку погружался в воду пруда, и перевел его на Хэ Цзинси. Ни упрека, ни даже малейшего намека на досаду в его глазах заметить было нельзя.
На лице по-прежнему не было ни единой эмоции.
У него что, паралич лицевых нервов? Хэ Цзинси подумал, что тот, должно быть, потерял дар речи от глупости происходящего, но просто из последних сил держит лицо.
— Извини.
Лин Юй уже повернулся в поисках подходящих инструментов, но тут же отозвался:
— Ничего.
Хэ Цзинси крепко сжимал правой рукой ладонь Лин Юя, а левой держал сачок для ловли птиц, одолженный у соседей-фермеров. Накренившись над прудом всем корпусом, он наконец зацепил край удочки.
— Не можешь достать — брось, не повреди левую руку.
— Пустяки. Достал!
Лин Юй вытащил из кармана бумажную салфетку, тщательно вытер то место, за которое держался, и протянул удочку обратно Хэ Цзинси.
— Хочешь повторить?
Хэ Цзинси, разумеется, замер на секунду, в очередной раз покоренный личным обаянием Лин Юя. Ему стало чуть понятнее, почему этот молчаливый и холодный парень оставался единственным хоть сколько-нибудь популярным участником их группы.
— Нет-нет, лучше давай ты потрудись.
Одним ловким движением Лин Юй забросил удочку, и крючок с наживкой далеко улетел к самой середине озера, подняв круги ряби, которые медленно расходились в стороны, пока вода снова не стала гладкой. После этого оставалось только ждать.
Хэ Цзинси сообразил вовремя раскрыть маленький складной табурет Лин Юя и с улыбкой хлопнул по нему ладонью:
— Прошу садиться.
Лин Юй странно на него посмотрел, бросил короткое «спасибо» и неторопливо опустился на сиденье.
Оставалось только ждать. Звучит просто, но для Хэ Цзинси, который давно привык к непрерывной череде дел и работе на пределе возможностей, всё было с точностью до наоборот — это можно было назвать задачей наивысшей сложности.
Он давно привык суетиться, привык заполнять каждую крошечную паузу, привык жить в постоянной спешке и усталости. И вот теперь, когда ему действительно разрешили отдохнуть, тело никак не могло найти покоя.
Поэтому каждые десять минут Хэ Цзинси приходилось вставать, чтобы размять поясницу или сделать пару кругов вокруг. Сгорая от скуки, он неизменно спрашивал:
— Тебе помочь с чем-нибудь?
Лин Юй не удостоил его даже взглядом, продолжая сосредоточенно смотреть на водную гладь, и тихо ответил:
— Не нужно.
Хэ Цзинси почесал в затылке и с видом человека, которому есть что сказать, но он не решается, вернулся на место.
Не успело пройти и пары минут, как он снова вскочил, сладко потянулся, проделал уже ставшую привычной петлю и снова спросил:
— Что я могу сделать?
Лин Юй, долгое время сидевший неподвижно, наконец повернул голову, но ничего говорить не стал. Лишь чуть качнул подбородком в сторону табурета Хэ Цзинси:
— Сиди смирно и не рыпайся. Говори тише, всю рыбу распугаешь.
Хэ Цзинси:
— …
Он потер нос, послушно вернулся на свой табурет и уселся как положено, больше не пытаясь расхаживать туда-сюда. Обхватив колени руками и уткнувшись в них подбородком, он до того заскучал, что принялся считать рябь на воде.
Сколько времени прошло, сказать было трудно, но температура воздуха не изменилась ни на градус.
Хэ Цзинси казалось, будто его заживо жарят на печи. Его и без того слабое тело плохо перенесло прошлую ночь — толком выспаться не удалось, а сегодня он еще целых полдня пробыл палящим солнцем. Дело было вовсе не в капризах: у него и впрямь начинала кружиться голова.
Сначала в глазах просто слегка потемнело; решив, что это от недосыпа, он торопливо моргнул, пытаясь отогнать дремоту. Но не прошло и мгновения, как рябь перед глазами окончательно расплылась.
Нет, так не пойдет, надо встать и немного пройтись.
Опираясь на колени, он медленно поднялся, но стоило ему выпрямиться, как краски мира мгновенно померкли, в голове зашумело, а тело неуправляемо завалилось вперед.
Конец.
В голове мелькнула та же мысль, но, как и в прошлый раз, на этом всё не закончилось.
Куда он пал? Это была не твердая земля и не речная вода, а чье-то теплое объятие, от которого исходил едва уловимый цитрусовый аромат.
Хэ Цзинси всем телом повис на Лин Юе, уткнувшись лицом ему в плечо, и еще долго не мог прийти в себя. Перед глазами всё еще стояла темнота, но он чувствовал, как одна рука Лин Юя обнимает его за спину, а другая поддерживает под локоть — как раз с такой силой, чтобы ровно удерживать его на весу.
Кончики ушей Хэ Цзинси начали гореть.
Он мысленно прокрутил случившееся. Десять лет на сцене, сотни выступлений, бессчетное количество развлекательных шоу — когда с ним случался такой позор? Прошло всего три дня с момента перемещения: сперва он едва может забросить удочку, а теперь здоровый мужик падает в обморок прямо на другого мужчину.
Экран трансляции взрывался комментариями.
Лин Юй знал, что камера оператора находилась совсем близко. Он попытался отстраниться и встать прямо, но ноги всё еще ватные, и при малейшем движении его снова потянуло вниз.
Рука Лин Юя сжалась чуть крепче:
— Не двигайся.
Голос раздался прямо над ухом — тихий, ровный, без каких-либо эмоций, как и всегда.
Хэ Цзинси замер. Не потому, что послушался, а потому, что сил сопротивляться действительно не осталось.
Пару секунд спустя чернота перед глазами стала понемногу рассеиваться, и мир обрел краски. Поморгав, Хэ Цзинси увидел перед собой свободную черную футболку, которую сегодня надел Лин Юй: в вырезе отчетливо выделялись изящные линии ключиц, ярко белевшая прямо перед его носом.
— Я, это… — путаясь в словах, он поднял руку и потер затылок, чувствуя, как уши заливаются краской. — Низкий уровень сахара, наверное, гипогликемия. Ничего страшного.
Лин Юй молча кивнул, глядя на него. Он давно привык к этому: у парня слабое здоровье, и он теряет сознание с пугающей регулярностью. Напротив, реакция самого Хэ Цзинси казалась странной — будто он и сам не знал о своей склонности падать в обморок.
— Сядь сначала, — произнес Лин Юй, подхватил стоящую у ног бутылку минеральной воды, отвинтил крышку и протянул ему. — Выпей воды.
Хэ Цзинси взял бутылку и принялся маленькими глотками пить. Краем глаза он заметил, что Лин Юй уже подвинул свой табурет ближе — на расстояние вытянутой руки.
Лента комментариев снова пришла в движение.
Заходящее солнце окрашивало водную гладь пруда в золотистые переливы.
В их ведре плескалось пять рыбин — и все они были добыты исключительно трудом Лин Юя. Пусть улов не велик, но для четырех команд новичков это гарантированно первое место.
Едва они собрались встать и сворачивать снасти, как из зарослей камыша донесся долетавший издалека шум ссоры.
Лин Юй подхватил тяжелые вещи и ведро с рыбой, оставив Хэ Цзинси нести лишь два складных стула, и зашагал на звук.
Хэ Цзинси поспешил следом, выглядывая из-за плеча Лин Юя в чащу.
Чэнь Чэнь и Лю Юйхэн спорили так яростно, что раскраснелись до самых корней волос.
— Ты вообще на что-нибудь способен?! Десять лет рыбачишь — и ни одной рыбешки! — возмущался Чэнь Чэнь, в чьих словах пополам смешались злость и насмешка.
— Такой умный — сам попробуй, — хмуро бросил Лю Юйхэн, чье терпение, судя по всему, тоже подошло к концу.
Сделав еще пару шагов вперед, Хэ Цзинси увидел их снасти, валявшиеся в беспорядке по всей траве. В ведре действительно не было ни единой рыбы.
Вполне ожидаемо. Эти двое обладали чересчур вспыльчивым и нетерпеливым нравом, так что рыбалка явно была не для них.
— Отдать им пару штук? Как думаешь? — обернулся Лин Юй.
Услышав это, Хэ Цзинси спрятал голову обратно и тут же кивнул:
— Конечно! Ты поймал, тебе и распоряжаться.
Лин Юй слегка удивился, видимо, не ожидав, что Хэ Цзинси согласится так легко. Не раздумывая больше, он сделал два шага вперед и переложил в чужое ведро двух рыбин.
Плеск воды и барахтанье рыбы на мгновение заставили спорящих замолкнуть.
Пусть отношения внутри команды оставались не самыми теплыми, к этому молчаливому, немногословному, но отзывчивому капитану все относились с уважением.
Чэнь Чэнь поспешно произнес с благодарностью:
— Спасибо, Юй-гэ.
Лю Юйхэн ничего не ответил, но его напряженное лицо немного расслабилось. Подхватив ведро, он молча зашагал вперед. Чэнь Чэнь тут же бросился собирать разбросанные по земле стулья и вещи, держась от Лю Юйхэна на небольшом расстоянии.
Лин Юй и Хэ Цзинси переглянулись и тихо поплелись следом. Хэ Цзинси смотрел на эту молчаливую, но такую надежную спину впереди.
И правда, Лин Юй ко всем относился с одинаковой заботой и вниманием.
Когда все гости наконец собрались вместе, участники принялись тайком заглядывать в чужие ведра, оценивая результаты.
— Поздравляем команду Линси с тремя рыбинами! Они занимают первое место и получают пять очков.
— Второе и третье места занимают…
Раздав очки по количеству пойманной рыбы, участники принялись за ужин.
Хэ Цзинси ел без особой концентрации — ему вечно требовалось включить пару видео на фоне, чтобы проглотить хоть ложку, поэтому ел он очень медленно. Лин Юй закончил трапезу раньше остальных и ушел в комнату.
Появившись там с опозданием, Хэ Цзинси совершенно забыл, что в помещении кто-то есть, и, надавив на ручку, распаххнул дверь.
Увиденная сцена заставила его замереть на пороге, лишив способности двигаться.
Лин Юй только что вышел из душевой после мытья. Он был по пояс голым, а на бедрах держалось лишь длинное банное полотенце.
Идеальная V-образная фигура предстала перед глазами во всей красе: еще не высохшие капли воды скатывались по рельефным мышцам пресса, продолжая падать вниз. Попятившись на два шага назад, он почувствовал легкое головокружение — вероятно, виной тому были клубы горячего пара, всё еще тянувшиеся из ванной комнаты, и витавший в воздухе бодрящий цитрусовый аромат.
Быстро помотав головой, чтобы протрезветь, Хэ Цзинси повернулся спиной, загораживая камеру, и заикающимся голосом произнес:
— Э-э, погодите, это снимать не нужно, выключите.
http://bllate.org/book/25408/3029045
Готово:
