Прислонившись к пустому углу стены за зданием скорой помощи, он больше не скрывался, поднял руку и прижал ее к непрерывно пульсирующему виску.
В голове одна за другой вспыхивали картины, связанные с Хэ Юонанем. Тот, кто был так уверен в себе на церемонии награждения; тот, кто гордо и дерзко держался на сцене; тот, кто искренне и страстно улыбался на фан-митинге.
И… тот, кто в тот год похлопал его по плечу со словами «держись», одарив мягкой улыбкой.
Лин Юй закрыл глаза, его кадык тяжело дернулся.
Глава 2. Какая еще всеобщая немилость
До того как все случилось, Хэ Юонань, годами летавший туда-сюда ради съемок и промоушена, уже давным-давно смертельно устал. А после происшествия на концерте и всей этой недавней суматохи он совсем обессилел, забился под одеяло, немного полистал новости об участниках группы TAX и потерял сознание.
Когда он снова проснулся, солнечные лучи сквозь занавески уже дотянулись до изножья кровати. Хэ Юонань заторможено открыл глаза, уставился невидящим взглядом в окно и всё еще до конца не понимал, в какой ситуации оказался.
— Врач сказал, можно выписываться, нужно только вовремя менять повязки.
Он замер и, уловив слегка хриповатый голос, повернул голову. Лин Юй сидел на соседней кровати; вид у него был подавленный, под глазами залегли темные круги, а глаза покраснели еще сильнее, чем вчера.
Лин Юй чуть отвел взгляд, избегая его глаз, повернулся и принялся собирать вещи:
— Вставай, пошли домой.
Заметив, что тот избегает его, Хэ Юонань ничего не стал расспрашивать, а лишь втайне принялся гадать о причинах.
Неужели всё из-за того вчерашнего поста из списка близких друзей в соцсетях? Хэ Юонань озадаченно моргнул: в последнее время вроде бы не было слышно, чтобы кто-то из актрис заводил романы.
Сам того не понимая, не разобравшись даже, из-за чего прежний владелец тела угодил в больницу, Хэ Юонань вот так спешно выписался.
Он очень многого не знал. Почему у прежнего хозяина тела были такие тяжелые порезы на запястьях, в каком именно шоу ему предстояло сниматься сегодня, да и вообще — есть ли хоть какой-то потенциал у этой захудалой группы? Всё это напрямую влияло на то, останется он здесь или уйдет.
В конце концов, раз уж попал сюда — придется обустраиваться, ведь он ни за что не позволил бы себе и дальше оставаться непопулярным артистом и ленивой рыбой.
Встревоженный и спутавшийся в мыслях, он вслед за Лин Юй вернулся в апартаменты. Стоило двери открыться, как Хэ Юонань тут же принялся осматривать помещение.
На диване сидел закинув ногу на ногу парень и при звуках открывающейся двери повернулся к нему. Чуть удлиненные волосы были наполовину собраны в хвост, а металлические серьги в ушах весело позвякивали в такт движениям, отражая яркие блики.
Хэ Юонань видел его, когда искал информацию о TAX — Лю Юйхэн.
Стоит ли с ним поздороваться? Хэ Юонань только было собрался поднять руку, как увидел, что тот лишь лениво скользнул по нему взглядом и с полным презрением отвернулся обратно.
Приплыли. Прежний владелец тела и впрямь был всеобщим изгоем…
Входная дверь за спиной внезапно распахнулась и толкнула его в спину. Хэ Юонань невольно сделал пару шагов вперед и нос к носу столкнулся с каким-то высоким плотным мужчиной.
— Цзинси? — мужчина замялся, не договорив, окинул взглядом повязку на его левой руке и лишь тогда осторожно спросил: — Ты как?
Хэ Юонань пристально посмотрел на него, догадываясь, что перед ним менеджер, и медленно кивнул:
— Всё в порядке, извините, что доставил хлопот.
Стоило ему это произнести, как все присутствующие замерли на месте, растеряв любые движения.
— Не порез артерии, а повреждение головного мозга.
Самого человека еще не было видно, но едкая насмешка уже донеслась вперед. Хэ Юонань тут же поднял голову и посмотрел на спускавшегося по лестнице парня, который сладко зевал.
— Не притворяйся, это же ООС, ты в курсе?
Миловидный паренок был одет в пижаму от Louis Vuitton. Хэ Юонань любил милых детей, а потому запомнил его — Чэнь Чэнь. С виду такой пай-мальчик, а язык — настоящий яд.
— Хватит препираться! Скоро на самолет, все сюда, — Фан Чжэ хлопнул Хэ Юонаня по плечу и первым направился в гостиную. — Завтра начинаются съемки шоу, а сегодня вечером по прилете нас ждет выступление на открытой площадке возле торгового центра, все как следует подготовьтесь!
Чэнь Чэнь отозвался первым. Услышав про выступление у торгового центра, он презрительно усмехнулся:
— Сегодня вечером? Компания совсем не умеет раскручивать артистов, зато тайм-менеджмент первоклассный. Я не поеду.
Лю Юйхэн тем временем натянул шапку-бини поглубже на глаза, свернулся калачиком на диване и даже не поднял головы, всем видом показывая, что его это не касается.
Хэ Юонань шагнул вслед за остальными, невольно усмехаясь про себя. С таким настроем как вообще можно не скатиться в полную неизвестность?
Он помнил, как в год своего дебюта целыми днями бегал по улицам, раздавая листовки в поддержку выступлений: хоть пот и заливал глаза, юношеский пыл тогда казался выше неба, а в груди бурлила одна лишь страсть.
Вспомнив прошлое, он легко улыбнулся и произнес:
— Я поеду.
Стоило помнить, что за каждый, даже самый ничтожный шанс нужно цепляться изо всех сил, и только тогда тихонько забрезжит надежда на поворот к лучшему.
Фан Чжэ резко обернулся на него, и его глаза засияли:
— Цзинси?
Лин Юй уже заранее смирился с тем, что это выступление, как и всегда, превратится в его сольный бенефис, а потому услышав столь странное заявление от Хэ Цзинси, невероятно удивился.
Он пристально уставился на Хэ Цзинси, неосознанно хмуря брови.
— Отлично! Подойдите сюда, я вам обоим кое-что объясню…
Не успев вдаваться в долгие раздумья, Лин Юй оказался рядом с Фан Чжэ, который принялся вводить их в курс вечерних дел.
— Лин Юй, права на эту песню сейчас есть, думаю, тебе лучше спеть ее.
…— Хорошо.
Закончив указания, Фан Чжэ тут же принялся подгонять остальных собирать вещи и, подхватив чемоданы, двинулся на выход.
Вокруг царил полный хаос, но Хэ Юонань послушно следовал за Фан Чжэ и Лин Юй, удивительным образом умудряясь нормально функционировать и легко адаптироваться в абсолютно незнакомой обстановке.
Организаторы требовали исключительно живой вокал, а длиться выступление должно было целый час, поэтому помимо сольных номеров требовалось исполнить и совместную песню.
И вот в комнате ожидания они наспех прогнали трек-лист.
Хэ Юонань заранее целенаправленно изучил информацию о Хэ Цзинси. Медведь на ухо наступил, танцевать не умеет, чистой воды пустышка. Поэтому, репетируя совместную песню с Лин Юй, он с трудом пел простым, ничем не украшенным голосом, да еще и специально время от времени фальшивил.
А вот Лин Юй… При том, что его вокальные данные объективно были лучшими в группе, на репетициях он то и дело сбивался с ритма и путал слова, словно витал где-то в облаках, выглядя угрюмым и расстроенным.
Хэ Юонань понятия не имел, из-за какого человека или каких событий тот так помрачнел.
Самолет приземлился уже под вечер. Они даже не стали заезжать на макияж и укладку, отправившись на место прямо в повседневной одежде.
Небо постепенно темнело, уличные фонари окрасили дорогу у торгового центра в бледно-желтые тона, и по ней, как обычно, спешили куда-то потоки людей.
А у бокового входа неказистые складные сценически щиты были кое-как застелены красной дорожкой; убогий задник, высокие стулья и микрофон на стойке — вот и вся их сцена на этот вечер.
Одинокий луч прожектора падал на этот крошечный пятачок, освещая двух молодых людей, у которых не было за душой ничего, кроме мечты.
Что за черт? Хэ Юонань уже выступал на крупнейших стадионах, но сейчас, глядя на эту жалкую сцену, он почему-то чувствовал легкое волнение.
Зазвучало вступление, Лин Юй запел — и наконец первые прохожие, привлеченные голосом, замедлили шаги, останавливаясь на этом островке надежды.
Хэ Юонань стоял под сценой и смотрел, как поет Лин Юй. Тот сидел на высоком стуле, придерживая рукой стойку микрофона, отбивал ногой ритм; когда он был сосредоточен, его брови едва заметно хмурились, а когда пел с чувством — порой прикрывал глаза.
Хэ Юонаня на миг охватило странное дежавю, словно сквозь время проступил он сам, безвестный и нищий, каким был шесть лет назад — безымянный новичок, изо всех сил рвущийся навстречу неизвестному будущему. В сущности, они были очень похожи.
Атмосфера мечты сгустилась настолько плотно, что ее словно не хватало на этом клочке земли, и она рвалась прямо в легкие Хэ Юонаня, будоража изнутри. Рука сама по себе взметнулась вверх — он включил фонарик на телефоне и принялся покачивать им в такт мелодии.
Но травма левого запястья не позволяла удерживать даже малейшую тяжесть, и Хэ Юонань от резкой боли скривил лицо, поспешно перехватив телефон в правую руку. Ему показалось, или Лин Юй действительно бросил на него короткий взгляд из-под опущенных ресниц?
Прохожие вокруг, зараженные песней и движениями Хэ Юонаня, один за другим тоже доставали телефоны, включая фонарики и подпевая, так что вступительная песня быстро превратилась в импровизированный хоровой номер.
Жизнь доказала, что поручить Лин Юю первую песню было абсолютно верным решением: у него был чистый, звонкий голос, прекрасная техника, к тому же он был чертовски хорош собой, так что прохожие, если только не спешили, охотно останавливались послушать.
Толпа вокруг становилась все плотнее, и Хэ Юонань тоже начал нервничать. Пользуясь тем, что у Лин Юя шла сольная композиция, он тихонько обошел сцену сзади и принялся распеваться.
У прежнего хозяина тела, похоже, отродясь не было привычки распеваться, голосовые данные оставляли желать лучшего. Придется и дальше притворяться глухим на оба уха, подумал он.
Скрестив руки на груди, Хэ Юонань опустил взгляд на собственные ботинки и, кружа на месте, тихонько напевал первый куплет. Но не успел он сделать и пару кругов, как дорогу ему преградила пара черных кожаных туфель. Он машинально шагнул влево, но эта обувь синхронно сместилась влево вместе с ним.
Хэ Юонань остановился и поднял голову.
Трое мужчин. Тот, что в черных туфлях, стоял впереди, за ним — двое в кроссовках, все как один плечистые и крепкие. Ни один из них не улыбался, шесть глаз злобно уставились на него, источая откровенно угрожающий вид.
— Хэ Цзинси, мать твою, решил сыграть в прятки с твоим папашей?
Хэ Юонань с хмурым видом сглотнул слюну, не понимая обстановки и пока молча.
Мужчина в черных туфлях сделал полшага вперед, Хэ Юонань — полшага назад, пока его спина не уперлась в железный каркас сцены, отрезая путь к отступлению.
— На сообщения не отвечаешь, на звонки тоже, еще и смылся так далеко.
Черные туфли приближались всё ближе, а клубы табачного дыма изо рта мужчины летели прямо в лицо Хэ Юонаню, заставляя его исступленно кашлять.
— Думал, сможешь сбежать от долга? Думаешь, я полное ничтожество, как ты?
При этих словах все трое расхохотались, а тыльная сторона ладони мужчины в черном несильно, но унизительно похлопала Хэ Юонаня по щеке.
— Я не собирался бежать, — Хэ Юонань заставил себя успокоиться, отвернув лицо в сторону, чтобы избежать этой унизительной ладони. Он поднял взгляд, полный твердости и самоуважения: — Я верну этот долг.
— Вернешь? Я эту фразу от тебя уже три года слышу! Если не вернешь сегодня, я твоей роже сделаю татуировку.
С этими словами мужчина в черном щелчком раскрыл маленький нож. Блик от лезвия, пойманный уличным фонарем, полоснул по глазам Хэ Юонаня, на секунду погрузив его разум в пустоту.
Всего за один день он сполна испытал то, с чем никогда не сталкивался за свою двадцать шестую гладкую и безоблачную жизнь.
Хэ Юонань тяжело вздохнул, прикинув, что через пару минут Фан Чжэ, не найдя его, наверняка придет сюда, а значит, нужно потянуть время:
— На этот раз я серьезно. Завтра у меня съемки в шоу, и как только выплатят гонорар, я сразу переведу его вам.
Мужчина в черном криво усмехнулся и швырнул расписку Хэ Юонаню прямо в лицо. Черным по белому, имя Хэ Цзинси, а в графе суммы красовалось целых шесть нулей:
— Какое-то паршивое шоу?! Да тебя целиком продай — и то не хватит!
Напротив начали терять самообладание, и Хэ Юонаню оставалось лишь сохранять максимальное хладнокровие:
— Ты же прекрасно понимаешь, чем я зарабатываю на жизнь. Если ты сейчас изуродуешь мне лицо, тебе от этого никакой пользы в возврате долга не будет. А если я потеряю работу, то не смогу вернуть вообще ни цента.
Натиск собеседника вроде бы чуть ослаб, но, продержавшись так с секунду, мужчина снова процедил:
— Работу ты пока не потерял, так где деньги?! Меньше болтовни!
http://bllate.org/book/25408/3029042
Готово:
