Глава 18. Любимец против любимца!
Едва добравшись до резиденции принцессы, Чжоу Лянюй надул щеки, приподнял пододол юбки и стремглав выпрыгнул из кареты. Он не желал оставаться с этим психом ни единой секунды: мало того, что его маленькая жизнь висела на волоске, так еще и собственный интеллект растоптали в пыль, из-за чего он чувствовал себя полным неудачником!
Однако, уже переступив порог и приказав закрыть ворота, он не удержался и бросил вороватый взгляд назад. В этот момент его глаза встретились с глубоким, пронзительным взглядом фениксоподобных глаз Чжао Юэчэна. Перепуганный до смерти, Чжоу Лянюй мгновенно втянул голову в плечи и, юркнув внутрь точно крыса, завопил:
— Закрывайте, закрывайте! Впредь проверяйте хорошенько: тех, кто выглядит подобным образом, ни в коем случае, во веки веков не смейте пускать внутрь!
Глядя на эти нелепые телодвижения Чжоу Лянюя, в которых совершенно отсутствовала хоть капля изящества, Чжао Юэчэн тем не менее поймал себя на мысли, что зрелище это довольно занятное — по крайней мере, куда более привлекательное, чем все, что он видел прежде.
В глубине его глаз на мгновение мелькнула усмешка, но стоило ему вернуться в карету, где бесшумно устроился один из подчиненных, как его суровое лицо вновь омрачилось.
Прибывший опустился на одно колено:
— Ваше Высочество.
Это оказался тот самый мужчина, что ранее поджидал в густых зарослях на территории Царских охотничьих угодий.
Даже не взглянув на него, Чжао Юэчэн небрежно перевернул страницу недочитанного свитка:
— Поехали. Впредь, если без моего приказа посмеешь самовольно явиться в столицу, больше никогда не показывайся мне на глаза.
Лицо воина слегка изменилось. Он приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но в конце концов лишь сложил руки в приветствии и удалился, не смея вымолвить ни единого звука.
Тем временем в резиденции принцессы Чжоу Лянюй, приняв ванну и переодевшись, подумал, что этот день выдался чересчур насыщенным на события. Впрочем, стоило ему вспомнить, с чем придется столкнуться князю Юню и Белому Цветочку по возвращении, как на душе сразу стало чуточку веселее.
За исключением! Чжао Юэчэна! Эту! Тварь!
Чжоу Лянюй не ошибся в своих догадках: не прошло и часу, как весь город Яньцзин стоял на ушах.
Едва Император Янь вернулся в столицу, князь Юнь и Цзян Жумань моментально превратились в главных героев всех городских сплетен. Не прошло и получаса, как канцлер Цзян явился во дворец, увлекая за собой императрицу Цзян, князя Юня и Цзян Жумань — все они направились прямиком в Императорский кабинет.
Однако Император Янь соизволил принять лишь канцлера Цзян и императрицу Цзян, тогда как князя Юня и Цзян Жумань оставили ожидать снаружи, прямо у дверей кабинета. Стоя там, Цзян Жумань кипела от ярости и терзалась дурными предчувствиями. Она злилась на эту подстилку Чжоу Лянюя: какая же мерзавка, подстроила ей такую ловушку! Почему это она раньше не падала в обморок, а тут вдруг бац — и отключилась? Да сто процентов намеренно!
Но что бы она ни думала, теперь все вокруг считали ее… бесстыдной девкой, что пыталась соблазнить князя Юня, ухаживающего за принцессой Лян, и намеренно разрушить их пару!
Хотя они с братом Юнем были созданы друг для друга!
А-а-а, эта мразь Чжоу Лянюй!
— Брат Юнь… — Цзян Жумань никак не могла взять в толк, почему в самый разгар событий ни с того ни с сего объявились те люди в черном и обошлись с ними обоими столь жестоким образом?
Кроме Чжоу Лянюя, она не могла обвинить ни единую душу.
Сам же князь Юнь с того момента, как Чжоу Лянюй покинул охотничьи угодья, и вплоть до возвращения в столицу не произнес ни слова.
Услышав голос Цзян Жумань, Янь Юньчжэн даже не шевельнулся. В его голове царил полный кавардак: перед глазами стояли то падающий без чувств Чжоу Лянюй, то Чжао Юэчэн, бережно уносивший его на руках. В груди Янь Юньчжэна словно образовалась брешь, из которой непрерывной струйкой сочилась кровь.
А мысль об одной страшной возможности… и вовсе пробирала до леденящего ужаса.
Если в первые мгновения он еще ничего не сообразил, то теперь, спустя столько времени, Янь Юньчжэн успокоился и, прокрутив всё происшедшее от начала до конца, наконец уловил неладное.
Во-первых, император вовсе не стал расследовать дело о тех людях в черном из охотничьих угодий: хотя начальнику стражи и приказали провести тщательное расследование, грозного гнева не последовало, и это было крайне подозрительно. Во-вторых, с какой стати в Царских охотничьих угодьях вообще могли объявиться бандиты в черном, использующие столь грязные методы?
Это больше походило на мерзкие штучки бродяг из цзянху — неужели они изо всех сил пробирались на закрытую территорию императора лишь ради того, чтобы уложить его в постель с Мань-эр? И только-то?!
Чем дольше Янь Юньчжэн размышлял, тем сильнее крепло его подозрение. Вскоре он вспомнил, что в этот раз император лично велел Чжоу Лянюю и Чжао Юэчэну прибыть туда, и если бы не внезапное появление княжны Шанцзя…
Отец и вовсе планировал объединить их в пару! Если… если всё это с самого начала подстроил император?
Чего же он добивался?
Неужели он вознамерился свести вместе Чжоу Лянюя и Чжао Юэчэна?
Прежде он бы и в мыслях не допустил подобного, но в последние дни, видя столь резкую перемену в отношении этого парня к нему самому, Янь Юньчжэн чувствовал, что больше не в силах это терпеть.
Спустя полчаса канцлер Цзян и императрица Цзян вышли из Императорского кабинета. Канцлер выглядел весьма мрачно; бросив тяжелый взгляд на Цзян Жумань и сдержанно кивнув князю Юню в знак приветствия, он молча направился к выходу.
Лицо Цзян Жумань мгновенно побледнело. Сама того не ведая, она ощутила в груди дурное предчувствие, но сдвинуться с места не смела.
Императрица Цзян, покидая кабинет, даже не посмотрела на племянницу. Подойдя к князю Юню, она с тяжелым вздохом посмотрела на него:
— Ты… Впрочем, неважно, матушка больше ничего не скажет. Что бы твой отец ни говорил тебе сейчас, ни в коем случае не спорь с ним и не зли его.
Слегка похлопав Янь Юньчжэна по плечу, она с царственным достоинством удалилась.
Следом за этим Император Янь приказал ему войти. Янь Юньчжэн понятия не имел, что означали слова матери перед уходом, но интуиция подсказывала, что они связаны с ним и Цзян Жумань.
Однако он никак не ожидал, что император потребует от него жениться.
— Отец? — Янь Юньчжэн рухнул на колени. — Сына еще не… не хочет…
— Не хочет? Ты думаешь, у тебя еще осталось право на глупые капризы? Теперь о твоих делах со старшей мисс из клана Цзян знает вся столица. Ладно бы речь шла о ком-то другом, но ведь это дочь клана Цзян!
Мало того, Цзян Жумань приходилась законнорожденной дочерью клана Цзян, и из-за родства с императрицей ее изначально воспитывали как будущую супругу принца. К тому же она слыла известной талантливой девой Яньцзина — правда, теперь к этому титулу, пожалуй, прибавится еще одно звание.
Император Янь прекрасно понимал, что вины ни князя Юня, ни Цзян Жумань в случившемся нет, как знал он и правду о тех людях в черном. Будь на ее месте любая другая девица, ее можно было бы просто принести в жертву обстоятельствах, но сейчас… оставалось лишь попытаться сгладить случившееся.
— Князь Юнь, ты уже не мальчик, давно пора обзавестись семьей, но свадьба и так слишком затянулась. Раз уж «чистота» старшей мисс Цзян теперь принадлежит тебе, к тому же вы росли вместе с детских лет… Изначально Я хотел сделать ее твоей главной женой, но раз ее репутация запятнана, для этой роли она больше не годится. Пусть тогда побудет наложницей. Твоей же законной женой все равно станет представительница клана Цзян, только вместо старшей дочери возьмешь младшую. Через несколько дней императрица под каким-нибудь предлогом пригласит во дворец барышень из клана Цзян и прочих знатных семей, и ты приглядишься к младшей мисс Цзян. Решение принято и обсуждению не подлежит, Я уже говорил об этом с канцлером. На твоей свадьбе у тебя будет одна главная жена и две наложницы, так что сможешь выбрать еще одну наложницу по вкусу…
Лицо Янь Юньчжэна перекосило:
— Отец… Сын… сын хотел бы выбрать…
— И не думай! — Император Янь прекрасно знал, что у того на уме. — Кто угодно, только не он!
— Почему? — лицо Янь Юньчжэна побелело. — Пусть… пусть даже не главной женой, но если… если…
Император Янь в упор посмотрел на него бесстрастным взглядом:
— Подумай хорошимшенько: само ее происхождение — уже табу. Если ты женишься на нем, можешь распрощаться с мыслями о троне. Если намерен растоптать все труды отца по твоему воспитанию и надежды стольких людей, можешь продолжать в том же духе.
Слова императора попали точно в больную точку Янь Юньчжэна. Он не мог ради какой-то женщины отказаться от императорской власти. Опустив глаза, он в конце концов опустился ниц, выражая благодарность:
— Сыну… всё понятно.
Когда Янь Юньчжэн вышел из Императорского кабинета, вид у него был хуже некуда. От этого зрелища у Цзян Жумань сердце ухнуло в пятки, и она торопливо бросилась к нему:
— Брат Юнь? Что… что сказал император?
Янь Юньчжэн посмотрел на нее тяжелым взглядом:
— Мань-эр, на этот раз ты обижена незаслуженно, но я женюсь на тебе…
Глаза Цзян Жумань мгновенно засияли:
— Брат Юнь говорит правду? Мань-эр вовсе не обижена… правда, совсем не обижена!
Помедлив, Янь Юньчжэн все же произнес жестокие слова:
— Только… раз твоя репутация запятнана, женой тебе не быть… лишь наложницей. Не бойся, Я не предам тебя.
Цзян Жумань, решившая, что на этот раз они угодили в полную беду, никак не ожидала, что все же сможет выйти за брата Юня. Но едва радость вспыхнула в ее глазах, как вторая половина фразы безжалостно потушила ее: на… наложницей?! Да ведь наложница — это же не более чем простая наложница!
Как ни назови, а суть не меняется — наложница?!
Тело Цзян Жумань качнулось. В былые времена Янь Юньчжэн наверняка попытался бы ее утешить, но нынче он лишь бросил пару дежурных фраз и зашагал прочь.
А Император Янь и вовсе не пожелал видеть Цзян Жумань. Зашатавшись, она резко стиснула кулаки: Чжоу Лянюй! Я тебе этого не прощу!
Чжоу Лянюй смачно чихнул, однако после продолжил сладко спать. Проснувшись на следующее утро, он услышал от служанки, что Цзяо Тан ожидает его снаружи.
Велев слугам удалиться, Чжоу Лянюй позволил Цзяо Тану войти, и тот в мельчайших подробностях доложил всё, что сумел разузнать накануне по его поручению.
— Ваша Светлость, поговаривают, что Император Янь уже пожаловал князю Юню невесту… — Цзяо Тан опасался продолжать, помня о чувствах Чжоу Лянюя к князю.
Но Чжоу Лянюй ни капли не волновался:
— И кого же он просватает?
На сей раз места главных жен уж точно не достанутся Цзян Жумань.
Цзяо Тан осторожно произнес:
— Младшую… младшую дочь клана Цзян в жены, а старшую мисс Цзян — в наложницы.
— Ого, а Янь Юньчжэн у нас счастливчик!
Взять в жены сразу двоих… хотя нет, обычно в наложницы берут парами. Тьфу ты, ну и везунчик же…
Правда, раз Белый Цветочек пролетела мимо статуи главной жены, в душе она наверняка кроет его последними словами. Ха-ха-ха, но ему-то плевать! Плевать!
В книге Любимая наложница он осилил только первую половину, и хотя там тоже упоминалось о даровании брака, тогда Белый Цветочек была главной женой, из-за чего читать дальше ему расхотелось…
Теперь же события развивались намного раньше, да и сюжетные рельсы свернули в сторону — кто знает, удастся ли Белому Цветочку вообще стать этой самой любимой наложницей.
Хотя прекрасного господина больше не было рядом, он не собирался спускать обидчикам ни единой мелочи!
Убедившись после долгих расспросов, что принцесса и впрямь не убивается с горя, Цзяо Тан с облегчением выдохнул. Но не успел он раскрыть рот, как принесли письмо. Узнав, что послание из резиденции князя Ли, Чжоу Лянюй тут же расплылся в улыбке: как раз вовремя, ему и самому нужно было пообщаться с княжной Шанцзя, а тут она сама прислала весточку. Поглаживая подбородок и лукаво щурясь, Чжоу Лянюй перевел взгляд на Цзяо Тана и расплылся в ехидной улыбке:
— Цзяо Тан, бэньгун берет тебя с собой в отрыв!
И вот не прошло и часа, как все жители Яньцзина судачили о том, что принцесса Лян, потрясенная выходкой князя Юня и подлостью старшей мисс Цзян, окончательно повредилась умом и пустилась во все тяжкие: она заявилась прямиком в резиденцию князя Ли, прихватив с собой целую толпу собственных «любимцев».
«Любимцы» против «любимцев» — боже правый, какое же это падение морали, какое крушение всех нравственных устоев! Какая кровавая драма и какое развратное зрелище…
Ух, как же им хотелось посмотреть на это своими глазами!
Это зрелище гарантированно стоило запечатлеть в семейной хронике, передавая из поколения в поколение: «Внучки мои! Знаете ли вы, что ваш дед собственными глазами лицезрел такое…»
Впрочем, ворота резиденции князя Ли были наглухо заперты, так что зевакам оставалось лишь облизываться от зависти.
А те самые главные действующие лица этой «кровавой драмы», Чжоу Лянюй и княжна Шанцзя, в окружении обитателей заднего двора уселись за три стола и… резались в маджонг.
Сначала Чжоу Лянюй не слишком разобрался в правилах и проиграл две партии, но затем словно превратился в бога азартных игр — его везение било ключом. Княжна Шанцзя: «…………»
Проиграв свои последние гроши из личных сбережений, она наконец не выдержала и вперила в Чжоу Лянюй выкатившиеся от злости глаза: неужели он жульничает?! Точно ведь жульничает! Точно?!
Состроив личико законченного скряги, Чжоу Лянюй методично сгребал в кучу серебро, а потом стрельнул в нее кокетливым глазком:
— Дорогая, неужели ты разлюбила свою любимую принцессу? Как ты могла одарить ее столь… столь «безжалостным, жестоким и презрительным» взглядом? Ой-ой-ой… Цзяцзя, мое сердце разрывается, как ты могла из-за какой-то мелочи…
Поймав посланные им чарующие флюиды, княжна Шанцзя почувствовала, как в груди все затрепетало: «Да бери, бери, принцесса, забирай всё, что хочешь…»
Опомнившись же, она подумала: «Погоди-ка, принцесса, так нагло обижать людей нельзя же!» Ох, все ее припрятанные сбережения!
Обогатившийся по полной программе Чжоу Лянюй наблюдал, как пылавшая жаждой реванша княжна Шанцзя с размаху махнула рукой, велела ему ждать и упорхнула занимать деньги у матушки. Стоило ей удалиться, как вслед за ней шумно рванула вся компания ее «любимцев», да с таким воодушевлением, что у Цзяо Тана отвисла челюсть:
— Княжна… подождите нас!..
Цзяо Тан был потрясен. Поначалу, отправляясь сюда, он был настроен скептически, ожидая увидеть на заднем дворе… ну, всякое.
В конце концов, ходили упорные слухи, будто княжна Шанцзя — та еще черная вдова, что годами обижала и мужчин, и женщин. Но нынче… атмосфера казалась какой-то не той. Где же обещанное «притеснение и произвол»?
Мало того, что ничего подобного не наблюдалось, так задний двор выглядел донельзя «мирным» и даже удивительным образом напоминал… собственный задний двор принцессы.
Обернувшись, Цзяо Тан уставился на невозмутимого Чжоу Лянюя:
— Ваша Светлость… вы… вы знали обо всем заранее?
Чжоу Лянюй поднял голову, похлопал ресницами и включил дурака:
— Знал? О чем это ты?
http://bllate.org/book/25407/3028947
Готово: