Граждане империи следили за каждым шагом генерал-майора Эрнста Уилла с беспрецедентным вниманием, и альфа Жун Юань, вернувшийся вместе с ним, разумеется, тоже оказался в центре всеобщего внимания. Теперь же эти небывалые, прозвучавшие от открыто назвавшего своё имя Жун Юаня слова безжалостной правды буквально ударили Военное министерство по лицу, мгновенно подняв бурю в сети Хуаван.
Однако не успели люди опомниться, чтобы начать нападать на него, опровергать его слова или вступать в споры, как Жун Юань равнодушно обронил: — У вас и правда есть время, лучше бы подумали о том, как следует заняться культивацией. — После этого он отключился от сети. Оставленное им в виде голографической проекции сообщение продолжало крутиться по кругу, безжалостно задевая натянутые до предела нервы имперских граждан...
Если обычные граждане вели себя подобным образом, то люди из Военного министерства — и подавно. Но слова Жун Юаня были чистой правдой, так что, помимо приступов ярости, возразить ему они, казалось, ничего не могли. Жун Юань стал единственным человеком за всю историю, которому удалось привлечь внимание всего Военного министерства в одиночку.
Энья Харви, разумеется, тоже всё видел. Глядя на спокойное и бесстрастное лицо Жун Юаня, он подумал, что и на старуху бывает проруха: раньше он считал, что у Жун Юаня нет никаких чувств к генерал-майору Эрнсту Уиллу, но теперь выходило, что он совершил колоссальную ошибку. И всё же, раз у столь выдающегося альфы проблемы с детородной функцией, значит, идеальных людей действительно не бывает!
Как раз в тот момент, когда Энья Харви сочувственно одаривал Жун Юаня долгим взглядом, зазвонил его личный коммуникатор. Стоило вызову пройти, как перед ним возникла фигура Юнь Сю. С загадочной полуулыбкой на лице Юнь Сю произнес: — Ты видел, что тот альфа генерал-майора Эрнста Уилла заявил в сети? Хотя он говорит правду, всё равно создается впечатление, будто он ужасно заносчив. После его слов руки так и чешутся. Говорят, сейчас он находится в Военном министерстве? Может, подловим его вдвоем, да проверим, чего он стоит в драке? Не верю я, что альфа, которого прятали на Мусорной планете, может быть силен в рукопашной.
Бойцы Шестой армии прекрасно знали: если их заместитель командира Юнь Сю начинает улыбаться без улыбки и говорить с кем-то подобным тоном, значит, он смертельно разозлен. Обычно они предпочли бы получить взбучку от самого командира Эньи Харви, лишь бы не навлекать на себя гнев разозленного замкомдира.
Энья Харви сухо кашлянул, слегка нахмурил брови и перевел взгляд. Юнь Сю, разумеется, прекрасно понимал все махинации своего давнего напарника. Он изогнул свои красивые брови с изломом, слегка развернул голографическую проекцию и лицом к лицу столкнулся с до неприличия красивым лицом Жун Юаня, застывшего у него за спиной.
Выражение лица Юнь Сю ничуть не изменилось, а в голосе исчезла недавняя принужденная развязность, сменившись на привычную сдержанную вежливость. Он искренне произнес: — Оказывается, господин Жун находится в кабинете командира Харви. Не желает ли господин Жун перейти на службу в нашу Шестую армию? Мы как раз набираем целеустремленных людей. Спросите у любого за пределами базы, и вам ответят, что Шестая армия всегда была самой справедливой в Военном министерстве, а условия у нас самые лучшие. Если господин Жун согласится прийти, я готов уступить ему свое место заместителя командира — при условии, что вы поможете нам как следует приструнить тех зарвавшихся глупцов, что возомнили о себе невесть что.
Жун Юань, разумеется, ответил отказом и неторопливо проговорил: — Не хочу. Если я приду в Шестую армию, это окажется твоя территория, и если ты натравишь на меня толпу людей, мне будет неудобно давать отпор. К тому же вы — бета, способные рожать детей, так что я не стану поднимать на вас руку.
Услышав это, вежливая маска на лице Юнь Сю треснула. Он издал пару фальшивых смешков, голограмма пошла помехами, затрещала, а затем его силуэт моргнул и растворился в воздухе.
Жун Юань выглядел так, будто вовсе не подозревал, что задел самые болезненные струны в душе человека. Всё его внимание было сосредоточено на самой этой вещи — голографической проекции. Он находил ее даже более удобной, чем божественное сознание практикующего бессмертие, ведь люди перед глазами были настоящими. Сделав пару шагов вперед, он даже потрогал рукой то место, где только что исчез Юнь Сю. Ощутив под пальцами лишь пустой воздух, он подумал, что это место и впрямь довольно занятное.
Энья Харви посмотрел на него, снова сухо кашлянул и натянуто улыбнулся: — Юнь Сю вечно любит шутить, господин Жун, не принимайте близко к сердцу. Впрочем, если вы не хотите привлекать к себе лишнего внимания, при регистрации в сети можно использовать псевдоним.
— Разве можно регистрироваться анонимно? — Жун Юань поднял глаза, и его бесстрастное лицо выразило искреннее удивление. — Я не знал.
Энья Харви убрал с лица улыбку и бесстрастно произнес, обращаясь к этому новичку в высоких технологиях, которого только что подобрали на Мусорной планете: — У меня есть и другие военные дела, так что развлекать господина Жун мне некогда. Генерал-майор Эрнст Уилл — самый ценный подчиненный маршала Цзо Циня, главнокомандующего Первым корпусом. Господину Жюну лучше отправиться к Первому корпусу и ожидать новостей там.
Жун Юань протянул протяжное «о» и уже собирался спросить, почему же тогда его с самого начала не отвели к маршалу Цзо Циню, но, подумав немного, решил, что задавать такой вопрос вроде бы не совсем удобно, поэтому тактично промолчал.
Как раз когда Энья Харви уже собирался отдать приказ увести с глаз долой этого действовавшего на нервы альфу, в дверь постучали, и вошел Марсель. Отдав честь Энье Харви, он протянул небольшой предмет, похожий на чип, и с серьезным видом доложил: — Докладываю командиру: только что получено высшее предписание Военного министерства. Маршалы уже подписали разрешение для господина Жун Юаня навестить генерал-майора Уилла, однако они одновременно приказали вам, генерал-лейтенант, лично сопровождать господина Жун Юаня на встречу с Эрнстом Уиллом, а также взять на себя урегулирование всех вопросов, касающихся господина Жун Юаня в Военном министерстве.
Энья Харви застыл: — …
Он только что собирался избавиться от этой не знающей сноровки и не умеющей читать по лицам напасти, так почему же её снова повесили на него? Марсель сочувственно глянул на собственного командира. Поговаривали, что три маршала на этот раз проявили невиданное единодушие исключительно потому, что их собственный командир притащил Жун Юаня в Военное министерство. К тому же их заместитель командира Юнь Сю уже поднял по тревоге весь личный состав и увел на базу для усиленных тренировок — и всё потому, что в кабинете их командира сидел альфа генерал-майора Эрнста Уилла. Если они не хотели прослыть людьми, которые неспособны победить даже омегу, им приходилось ежедневно увеличивать нагрузки...
*****
С удрученным выражением лица Энья Харви усадил Жун Юаня в малый транспортник, и они прямиком полетели к месту содержания под стражей Эрнста Уилла.
Отперев дверь с помощью чипа, Эрнст Уилл увидел Жун Юаня, и на его лице промелькнуло изумление. Поднявшись со стула, он спросил: — Ты почему пришел?
Жун Юань ответил ровным голосом: — Разве не ты велел мне явиться в Военное министерство, если понадоблюсь? Или ты не хочешь, чтобы я приходил?
Из-за столь прямолинейных слов уши Эрнста Уилла слегка покраснели, а лицо стало еще холоднее. Он покачал головой, не зная, что и ответить.
Энья Харви посмотрел на них обоих и с удрученным вздохом процедил: — Можете поболтать, но я предупреждаю господина Жуна: здесь везде установлены голографические камеры наблюдения, так что постарайтесь не поддаваться порывам страсти.
Жун Юань перевел на него взгляд, слегка прищурился с оценкой в глазах и серьезно произнес: — Порывы страсти — это дело глубоко интимное. Вы слишком легкомысленны, такое поведение не принесет пользы ни вам, ни вашей паре.
Энья Харви: — …
Он грязно выругался про себя, затем отошел к стоявшей в стороне зоне для курения с автоматической системой очистки воздуха и яростно затянулся сигаретой. Подумать только, с чего это он вздумал пререкаться с человеком, который ничего слаще морковки не видел? Впрочем, эти двое и впрямь хороши — никакого чувства самосохранения. Особенно Жун Юань: едва увидев друг друга, он с абсолютно невозмутимым видом бросает такие нежно-трепетные фразы, это вообще нормально? Он что, намеренно демонстрирует свои чувства перед одиноким бетой? Впрочем, почему все остальные от нежных слов смущенно краснеют, а Эрнст Уилл от любовных признаний становится лишь холоднее и суровее — что это за цирк вообще?
Когда в комнате остались только Жун Юань и Эрнст Уилл, лицо Жун Юаня впервые стало исключительно серьезным. Глядя на Эрнста Уилла, он вдумчиво спросил: — Как ты думаешь, сколько детей нам завести в будущем?
Он помнил слова Фан Тянью о том, что мужчина во время парного самосовершенствования не должен жалеть времени и сокращать количество подходов, а кроме того, обязан по мере сил удовлетворять любые разумные требования своей второй половинки!
Если он хотел заводить детей, то разумеется, вовсе не из-за тех сочувственных взглядов, которые Энья Харви украдкой бросал на него всю дорогу, и не потому, что этот человек украдкой косился на его нижнюю часть тела, когда никто не видел. Подобные взгляды, полные немамого сожаления, Жун Юань считал ниже своего достоинства — он всегда сохранял невозмутимость духа, его мысли редко подвергались колебаниям, ведь он целиком и полностью следовал Пути!
Просто Эрнст Уилл был омегой, к тому же они занимались парным самосовершенствованием, и если бы у них не было детей, этому человеку пришлось бы тяжело, верно? Так что завести парочку детей вполне стоило — тем более, что это невысказанное требование его партнера было совершенно разумным, и он, разумеется, должен был его удовлетворить.
Разумеется, рождение детей никоим образом не помешало бы его сосредоточенному на бессмертном культивировании состоянию духа.
Эрнст Уилл: — …
http://bllate.org/book/25399/3028081
Готово:
