Эрнст Уилл невозмутимо отдернул руку. Кожа на месте прикосновения Жун Юаня все еще излучала странное, непривычное тепло, но на его лице не отразилось ни единой эмоции. Сохраняя прежнюю ледяную холодность и твердость, он быстро сменил тему:
— У тебя нет личного нейрокомпьютера?
Сразу после этих слов в глубине его души шевельнулось легкое раскаяние — он счел свой вопрос слишком бестактным и личным.
Жун Юань не придавал особого значения внутренним метаниям Эрнста; он сам ждал этих слов уже довольно долго. Мужчина знал, что в этом иномирном пространстве у каждого новорожденного в центральном управляющем суперкомпьютере имелась запись с данными о личности. В этой информации содержалось абсолютно всё об ấyтом человеке, включая генетический код и звездные кредиты, и у него, разумеется, тоже должно было появиться нечто подобное. Спасая Эрнста Уилла, он уже заранее обдумал этот вопрос.
Что же до возможных подозрений Эрнста Уилла относительно его происхождения, Жун Юань не слишком беспокоился. Это мир, где правят законы, а подозрения — вовсе не доказательства. Вспомнив об этом, Жун Юань даже испытал легкий дискомфорт от того, что здесь людей сковывают законы. В конце концов, в его прошлом мире, когда кто-то боролся за ресурсы и пытался строить козни, неугодных просто-напросто убивали!
Впрочем, об этом пока рано было думать. Сейчас ему следовало воспользоваться удобным моментом, ведь раздобыть себе полноценные документы — задача не из легких.
Эрнст Уилл пользовался немалой известностью в этой стране. Если этот человек хоть немного проявит к нему благосклонность, в будущем многие дела пойдут гораздо проще. Поэтому Жун Юань лишь равнодушно покачал головой:
— У меня нет такой вещи. Я слишком долго пробыл в этих краях и еще не успел побывать в других местах.
Эрнст Уилл смущенно промычал что-то в ответ: он так и не понял, вкладывал ли Жун Юань в эти слова какой-то скрытый смысл или это была самая обыкновенная, заурядная фраза.
Жун Юань бросил на него быстрый взгляд, полный глубокого подтекста.
***
Возможно, вся удача исчерпалась еще тем утром: на протяжении целой недели Эрнст Уилл не смог найти ничего полезного для них — ни съестного, ни каких-либо деталей. Впрочем, не исключено, что это было лишь самовнушением, но Эрнсту казалось, что он стал намного быстрее отыскивать нужные вещи, его ментальное восприятие обострилось, а усталость наступала куда медленнее. Вспомнив мясо, которым его потчевал Жун Юань, он подумал, что это, пожалуй, как-то связано с той едой.
Он уже догадывался о таинственном происхождении Жун Юаня, предполагая, что тот может быть фармацевтом, по какой-то причине заброшенным в эти края, хотя и находил странным, что сильный альфа стал столь искусным изготовителем зелий. Впрочем, в том мясе явно содержались примеси каких-то экстрактов, делавших еду ароматнее и позволявших организму лучше усваивать питательные вещества. Разумеется, как бы далеко ни залетала его фантазия, он не мог и вообразить, что Жун Юань — практикующий бессметрие из совершенно другого измерения.
Тем вечером Эрнст снова вернулся с пустыми руками. Кое-как перекусив, он почувствовал легкую ломоту в теле, лег на мягкое ковровое покрытие и уснул, закрыв глаза.
Жун Юань же, предчувствуя, что этой ночью ему выпадет благоприятная возможность, установил в лесу небольшой Массив Сбора Духовной Энергии, используя камни высшего качества, и уселся в его центре, поглощая сияние луны.
Такой компактный массив, созданный из высококлассных камней духовной энергии, в мире бессмертных считался редчайшей редкостью, способной привлечь жадные взгляды многих чужаков. Однако сейчас эта формация лишь стягивала всю разрозненную вокруг Духовную энергию, и всё же даже это не составляло и десятитысячной доли того, что можно было найти в мире практики.
Когда лунный свет достиг своего пика, Жун Юань вдруг почувствовал внутренний трепет и резко открыл глаза. Его холодные, отрешенные зрачки под мягким сиянием луны казались на редкость отстраненными и безмятежными.
Жун Юань ощутил легкую нестабильность в потоках жизненной энергии. Его взгляд устремился в сторону выхода из пещеры, и брови чуть сошлись на переносице. Источник этого беспокойства, естественно, был связан с Эрнстом Уиллом. Тот изначально был обречен на смерть, но Жун Юань спас его с помощью Пилюли Сбора Души, и теперь их жизненные нити переплелись. Единственным человеком в этом мире, способным вызывать колебания его душевного спокойствия, оставался лишь Эрнст Уилл.
Жун Юань вздохнул, поднялся на ноги и взмахнул рукавом, деактивируя массив. Его просторные длинные одежды бесшумно колыхнулись, выглядя поистине великолепно. Бросив еще один взгляд на густо усыпанное звездами ночное небо, он с легким сожалением покачал головой.
В одно мгновение он переместился обратно в пещеру и увидел, что Эрнст Уилл с головы до ног покрылся холодным потом и, охваченный беспокойством, сжался в комок. Жун Юань с удивлением заметил тончайшую дымку Духовной энергии, окутывающую тело мужчины: поскольку эта энергия не была должным образом направлена и усвоена, она уже начала закупоривать его меридианы.
Такого исхода Жун Юань не предвидел. Энергия шестиухих зверей для обычных смертных должна была служить лишь средством для укрепления здоровья и предотвращения болезней, и уж точно не задерживаться внутри человеческого тела.
Жун Юань проникся любопытством к Эрнсту Уиллу, однако сейчас у него не было времени гадать о причинах происходящего. Закупорка меридианов смертного грозила превратить того в полного калеку, а это было крайне серьезно. Жители этого иномирного мира всё же не являлись практикующими бессмертие, и сам Эрнст понятия не имел, как направить это странное и чужеродное усилие в нужное русло. Ему оставалось лишь лежать с закрытыми глазами, терзаемому мучительной болью, словно его тело разрывали на части.
При этой мысли Жун Юань едва заметно вздохнул. Непонятно почему, но у него возникло предчувствие, что очерченная им с Эрнстом Уиллом граница очень скоро рухнет. О том, чтобы держаться от этого человека подальше, нечего было и думать: если они продолжат оставаться здесь, их пища будет содержать еще более насыщенную духовную энергию, а это значит, что ему придется время от времени вступать в физический контакт с Эрнстом Уиллом, помогая тому рассеивать скопления энергии в теле.
Либо умереть с голоду, либо заниматься очищением. Из двух вариантов оба были скверными, думал Жун Юань.
Раз уж взялся спасать человека, доводи дело до конца. Глядя на морщины между бровей Эрнста Уилла, Жун Юань наконец шумно выдохнул, небрежно взмахнув рукавом. Ткань одежды скользнула по щеке Эрнста, и тот немедленно погрузился в глубокий сон: волевые брови разгладились, хотя на лице все еще читалось остаточное напряжение.
Жун Юань приподнял мужчину, сложил пальцы в защитную печать и влил ее внутрь тела Эрнста Уилла. Затем они сели напротив друг друга, соприкоснувшись ладонями. Жун Юань осторожно выпустил тончайшую нить собственной Духовной энергии, которая медленно проникла внутрь Эрнста Уилла, по крупицам расчищая заторы из скопившейся энергии.
Эрнст Уилл не владел никакими техниками, а Жун Юань никак не мог обучить его этому — в конце концов, концепции вроде возвращения к истоку были понятны далеко не каждому, так что пришлось прибегнуть к самому примитивному и древнему способу.
Хотя сам Жун Юань находился на Шестом уровне Закалки Ци, пропасть между ним и простым смертным была сродни разнице между бессмертным и обычным человеком. Тем не менее Эрнст Уилл отличался от привычных ему смертных из традиционных представлений. Обитатели этого мира обладали ментальной силой и умели контролировать множество вещей, и, возможно, именно благодаря этому обстоятельству Эрнст в какой-то мере оказался способен впитывать Духовную энергию.
Жун Юань провел за очищением каналов Эрнста Уилла всю ночь, пока наконец не разогнал застрявшую в жилах энергию по всему телу. Убирая ладони, он облегченно выдохнул: меридианы здешних смертных оказались слишком тонкими, из-за чего процесс отнял немало сил, но к счастью, всё завершилось успехом.
Взмахнув рукавом, он поддержал обмякшего Эрнста и уложил его на шелковый ковер. Уже собираясь уходить, Жун Юань почувствовал, как нахмурившийся во сне Эрнст Уилл ухватил его за полу одежды и с тревогой и паникой в голосе пробормотал:
— Папа, не надо...
Услышав это, Жун Юань замер на месте, а в следующую секунду Эрнст Уилл уже крепко перехватил его за руку.
Жун Юань оглянулся на светлеющее небо, затем перевел взгляд на крепко сжимающую его руку ладонь Эрнста и вспомнил те образы, что ему довелось увидеть ранее. Отец Эрнста предъявлял к нему столь суровые, невыносимые требования, что в детстве тот часто просыпался от кошмаров, но никто не утешал его, и мальчику оставалось лишь украдкой плакать, уткнувшись в одеяло.
Повзрослев, Эрнст перестал видеть кошмары, а с его лица исчезли любые выражения, не говоря уж о слезах.
Припомнив всё это, Жун Юань прервал движение на полпути. Ощутив легкую усталость после бессонной ночи, он прилег рядом с Эрнстом Уиллом и позволил тому мертвой хваткой вцепиться в свою руку. В мире бессмертных Фан Тянью тоже очень любил гостить у него, порой деля с ним комнату для совместных медитаций, поэтому присутствие рядом еще одного человека не вызывало у него особого дискомфорта. Вскоре Жун Юань заснул.
***
Эрнст Уилл смотрел на человека, собиравшегося вколоть ему зелье зеленого цвета, и чувствовал, как стынет кровь в жилах. Он знал, что этот человек — его отец, но тот не желал его видеть. Его отец был омегой, уроженцем отдаленной Шестой обитаемой звездной системы, который в юности учился на Столичной планете империи и состоял в прекрасных отношениях со своим женихом. Изначально отец планировал по окончании учебы вернуться на родину, чтобы в период течки воссоединиться с любимым человеком и прожить спокойную, размеренную жизнь до конца дней — простая и прекрасная мечта.
Но суровая реальность оказалась жестока: на церемонии вручения дипломов его отца подставил сын богатых сокурсников, подсыпав препарат, преждевременно вызывающий течку. В результате рокового стечения обстоятельств в разгар этого периода отца насильно промаркировал ветреный отец самого Эрнста. Последний был альфой и будущим главой семьи Уилл.
Семья Уилл являлась известным и влиятельным родом в столице, и ее члены не придавали особого значения тому, что наследник промаркировал какого-то омегу из простолюдинов. Омеги были редки, но статус самого альфы позволял ему рассчитывать на множество желающих добровольно принять метку. Впрочем, кандидатура законного супруга для него была давно определена — ею должна была стать омега из столь же влиятельного столичного рода Цзо, причем генетическая совместимость пары оказалась исключительно высокой.
Позднее отец забеременел, и, соображения продолжения рода ради, главу семейства привезли в поместье Уиллов в качестве младшего супруга.
Муж относился к нему ровно — ни холодно, ни тепло, без любви, но и без презрения.
Отец Эрнста работал в научно-исследовательском отделе фармацевтики столицы. Когда новорожденного малыша признали омегой, родитель собственноручно применил к нему два типа самодельных запрещенных препаратов: один подавлял течку омеги, а второй маскировал запах под альфу. Благодаря этим средствам ребенок успешно выдавал себя за альфу — первого альфу, рожденного нынешним главой семьи Уилл.
В дальнейшем, какие бы генетические тесты ни проводились, отец, к тому времени ставший главным научным сотрудником столичного фармацевтического департамента, всегда успевал незаметно подстроить результаты анализа, так что никто так и не догадался об истинной природе мальчика.
Отец всегда держал его в ежовых рукавицах. Когда Эрнсту исполнилось пятнадцать, родитель открыл ему всю правду, заявив, что омеги слишком слабы и ими легко манипулируют; если он не хочет в будущем оказаться пешкой на чужом ложе, то обязан забыть о своем беспомощном происхождении и отныне выступать в роли альфы, способного самостоятельно вершить свою судьбу.
Маскирующий препарат контролировал развитие желез омеги в организме; при частом применении железы неизбежно утрачивали свои изначальные функции, и, по расчетам, лет через пятьдесят они должны были полностью иссохнуть и отмереть, избавив его от страха перед приступами течки навсегда... Зелье приходилось принимать раз в год, и каждое такое употребление превращало жизнь в сущий кошмар...
К своему отцу Эрнст испытывал сложное переплетение любви и страха.
На следующий день Эрнст Уилл ощутил во всем теле приятную истому, сочетавшую в себе сладость и ломоту. Едва собираясь открыть глаза, он уловил чужеродный запах рядом и, внутренне напрягшись, резко распахнул веки — оказалось, что он лежит прямо в объятиях Жун Юаня. Широко раскрывши глаза, он даже не успел отпрянуть, как сожитель уже оттолкнул его, сел и с предельно серьезным, но спокойным выражением лица произнес:
— Не забивай себе голову. Прошлой ночью тебе приснился кошмар, нам незачем придавать этому значения.
Эрнст Уилл: «……»
Эрнст Уилл быстро привел себя в порядок и, отказавшись от еды, с заметной паникой в движениях покинул пещеру.
Он не видел, как после его ухода в глазах Жун Юаня мелькнуло выражение досады и растерянности. Прошлой ночью, едва он успел погрузиться в сон, Эрнст принялся безостановочно причитать у него над ухом: папа, папа, причем голос его звучал настолько горестно, что заклинателю пришлось применить чары, чтобы успокоить спящего. Иными словами, заколдованный Эрнст никак не мог сам оказаться в его объятиях — неужели он сам бессознательно притянул его к себе?
Жун Юань припомнил, что любил спать, обнимая кого-нибудь или что-нибудь, лишь в возрасте до десяти лет. До десяти лет его продвижение в практике шло из рук вон плохо — пожалуй, хуже, чем у обладателя духовных корней пяти стихий, и всякий раз, когда по ночам ему становилось тяжело, он искал что-то, к чему можно было прижаться. Впоследствии, на протяжении почти тысячелетия, он давно забыл об этой детской привычке.
Теперь же ситуацию нельзя было назвать иначе как катастрофической. Похоже, впредь ему действительно придется держаться от этого парня как можно дальше, иначе это неизбежно отразится на его душевном равновесии.
***
Направляясь к горе мусора, охваченный сложной гаммой чувств, Эрнст даже не заметил, насколько легко и свободно стало его телу. Добравшись до свалки, он высвободил ментальную силу и, слегка нахмурившись, подумал о том, чтобы разбросать эти завалы в стороны. Разбросать.
В ту же секунду гигантские залежи мусора перед ним словно невидимым лезвием идеального робота-резчика прочертили глубочайшую, ровную борозду...
Эрнст Уилл остолбенел: «……» Что произошло? Почему после пробуждения его ментальная сила стала настолько бурной и безудержной?
http://bllate.org/book/25399/3028072
Готово:
