Ли Уя даже не поднял век, неподвижно глядя на обнаженную, исперещренную шрамами спину Цинь Шу:
— Раньше ты ее тоже постоянно носил.
— Разве это одно и то же? Ты теперь полковник.
Разве может полковник носить парадную форму генерала?
Ли Уя встретился взглядом с Цинь Шу, его взгляд был исполнен глубокого смысла:
— По праву ты тоже должен быть генералом, и ту последнюю заслугу нельзя приписывать одному лишь мне.
Цинь Шу кое-как натянул на себя военный мундир:
— Забей, я не хочу ни командовать войсками, ни лезть в политику, мне вполне хорошо и дальше оставаться простым солдатом.
— Ты не понимаешь, какой огромной политической ценностью обладаешь.
— Ой да брось, я во всем этом не разбираюсь, — Цинь Шу подумал немного и добавил: — Да даже если и есть ценность, ее все равно можешь использовать только ты.
— …
На этот раз замолчал уже Ли Уя.
Антигравитационный автомобиль плавно тронулся с места, переключившись в беспилотный режим. Цинь Шу обладал правом пользования всем имуществом Ли Уя, куда, разумеется, входила и эта машина.
Он небрежно разблокировал экран бортового компьютера и задал новый пункт назначения: его собственный дом.
— Позже сыграешь со мной в игру, в SGA вышел новый парный режим.
— Угу.
— Что на обед?
— На твое усмотрение.
— Поедим и пойдем помашемся на тренировочную площадку?
— Составлю тебе компанию.
Они сидели бок о бок, а Цинь Шу со скучающим видом пролистывал Звездную сеть.
Ли Уя достал пачку влажных салфеток и притянул к себе руку Цинь Шу.
Это была очень красивая рука — с выступающими суставами, длинными пальцами, где разнообразные мозоли и мелкие шрамы казались частью искусства, однако кофейные пятна на ней были совершенно невыносимы.
Мужчина опустил взгляд, с суровым и серьезным видом вытирая руки Цинь Шу.
И при этом Цинь Шу вовсе не находил происходящее странным.
Еще пять лет назад он привык к подобным заботам своего лучшего друга. Ли Уя был сущим перфекционистом и на дух не выносил грязь, так что обязательным ритуалом после каждого боя было протирать ему руки, лицо, шею, грудь… Разумеется, до мест ниже пояса Ли Уя дотрагиваться не позволялось.
Полусонный Цинь Шу приоткрыл один глаз и разглядывал Ли Уя.
Солнечный свет падал идеально, но друг выглядел слишком зажатым и холодным, и золотистые лучи лишь придавали его облику еще более ледяной отблеск.
Как это называется — неорганическая холодность?
Наконец Ли Уя остался доволен и швырнул салфетку в мусорную корзину.
Цинь Шу резким движением ухватил Ли Уя за подбородок:
— Нянька.
Ли Уя произнес:
— Нянь.
— Ах ты ж, неужели захотел стать моим папашей?
Они снова сцепились на заднем сиденье: в основном дрался Цинь Шу, а Ли Уя ставил блоки, пока наконец Цинь Шу не прижал Ли Уя к сиденью. Их дыхание смешалось, лица разделяли всего сантиметры — расстояние трудно было назвать двусмысленным, но Ли Уя заправил за ухо выбившуюся у виска Цинь Шу прядь волос.
— Если ты действительно переживаешь, что дело с младшим сыном семьи Гу отразится на твоей репутации, я заставлю его замолчать, — внезапно произнес Ли Уя.
— Ой брось, чай не поле боя.
— Я использую более цивилизованные методы.
— И какая доблесть в том, чтобы третировать маленького проводника?
— …
Он вообще-то тебя третирует, — подумал Ли Уя.
В лучах солнца черты лица Цинь Шу казались еще ослепительнее, на густых ресницах играли золотые искорки, а в слегка прищуренных зрачках отражался только Ли Уя.
От него все еще пахло кофе вперемешку с ароматом собственной одежды, а новенькая военная форма с тремя полосками и семью звездами сидела элегантно, ладно и прямо-таки излучала удаль.
И правда, генеральский мундир шел Цинь Шу больше всего.
График Ли Уя
Семь часов утра, Ли Уя просыпается.
Умывается, приводит себя в порядок, поглощая жидкий питательный концентрат, открывает терминал, бегло просматривает служебные донесения от заместителя и отправляет сообщение Цинь Шу.
Семь сорок утра, служебные дела разобраны, в терминале пусто.
Ровно восемь часов утра, прибытие на рабочее место, совещание, в терминал сообщений не поступало.
Без двадцати десять, до слуха доносятся голоса подчиненных в зоне отдыха, обсуждающих Цинь Шу, в терминале пусто.
Десять часов утра, доклад заместителя: финансовый инспектор по фамилии Гу ожидает у здания вместе с проводником, но заходить вовнутрь не намерен. В терминале пусто.
Без пяти одиннадцать, экран терминала вспыхивает.
[Куньлунь без пары 7432: Утро доброе.]
[L51: Утро.]
[L51: Проснулся?]
[Куньлунь без пары 7432: …]
[L51: Похоже, опять сбежал с работы.]
[Куньлунь без пары 7432: .]
[L51: Твоя зарплата еще подлежит спасению?]
[Куньлунь без пары 7432: Эм.]
Безотчетно усмехнувшись, Ли Уя перевел некоторую сумму денег и добавил: [Ничего страшного, нет зарплаты — есть я.]
[Куньлунь без пары 7432: Папа.]
В неплохом настроении Ли Уя наконец отдал охране приказ пропустить инспектора Гу.
Ровно одиннадцать часов утра, инспектор Гу прижимает голову маленького проводника к полу, отвешивая Ли Уя глубокий поклон.
Пропустив мимо ушей извинения и любезности, Ли Уя покрутил в пальцах ручку и небрежно бросил:
— А у инспектора Гу, оказывается, глаз алмаз: едва прошло меньше двух месяцев с окончания войны, как он уже высмотрел того, за чью шлюпку выгоднее всего ухватиться. Верно, бесправный и одинокий, он отлично подходит для использования. Полагали, что ради одного лишь проводника удастся заполучить его верность и все прочее?
Гробовая тишина.
Пять минут первого дня, путь в столовую, от заместителя приходит сообщение, что Гу Ши уже поднялся на борт ближайшего рейса, отправляющегося во внешнее кольцо галактики.
Одиннадцать минут первого дня, вспыхивает экран терминала, раздается мелодичный сигнал сообщения.
[Куньлунь без пары 7432: В шесть вечера в Кольцевом ресторане, забиваем стрелку?]
Ли Уя неторопливо тыкает в клавиатуру.
[L51: Не забиваем.]
[Куньлунь без пары 7432: ？？？ Любовь увяла?]
[L51: Куньлунь без пары 7432.]
[Куньлунь без пары 7432: …]
[Куньлунь без пары 7432: Мы можем забить ее друг для друга, ведь мы оба — мужчины, которые не любят мужчин.]
[Куньлунь без пары 7432: Последний оставшийся во Вселенной союз натуралов, понимаешь?]
[L51: .]
Час дня, визит в Белую Башню, очная ставка с ее руководителем.
У всех этих проводников из Белой Башни заготовлена одна песня, и первое же их слово — вопрос о Цинь Шу: «Как у него обстоят дела на любовном фронте с тем проводником?»
Ли Уя сохраняет бесстрастное лицо:
— У Цинь Шу не будет никаких любовных дел до того, как он женится на мне.
Руководитель смеется:
— У Цинь Шу редчайшая генетика, столько проводников с высокой совместимостью к нему тянутся, неужели он согласится жениться на каком-то часовом вроде тебя? Ах да, я забыл, он же предпочитает «женщин», не хочешь сменить пол ради него?
Ли Уя даже не поднимает глаз:
— Пытался. Он шарахнулся от меня так, словно я был источником смертельного вируса.
Руководитель выплевывает глоток чая.
Половина второго дня, под угрозами открыт доступ к системе совместимости, Ли Уя собственноручно удаляет оттуда досье Цинь Шу и с чувством глубокого удовлетворения покидает здание.
Два часа дня, возвращение в кабинет, ожидание конца смены.
Половина третьего дня, спарринг с подчиненными офицерами и солдатами, три секунды на победу, ожидание конца смены.
Четыре часа дня, звонок дяди с требованием жениться, три фразы отговорок, ожидание конца смены.
Двадцать минут шестого, экстренно назначенное совещание лидеров. День выдался на редкость удачным, так что Ли Уя просто избил министра финансов по фамилии Гу, из-за чего заседание сорвалось, и Императрице пришлось лично выйти улаживать конфликт.
Половина шестого, уход с работы раньше времени, раздумья — отправиться ли сразу к Цинь Шу или подождать в ресторане.
Тридцать одна минута шестого, принято решение ехать в ресторан.
Цинь Шу всегда бросался в глаза.
Будь то на поле боя или сейчас, посреди торгового центра.
Четкие, резкие черты лица, низко посаженные надбровные дуги, холодный и глубокий взгляд темных глаз, нетронутая пылью аура — и в то же время наводящая ужас на полях сражений холодная звезда.
За пять лет войны самым ярким воспоминанием Ли Уя навсегда останутся мгновения, когда Цинь Шу истреблял звездных зверей. Каждое божье мгновение.
Когда руки, созданные для игры на пианино, обагрялись кровью, когда равнодушный взгляд затягивало возбуждение, когда в отблесках клинков рассекались чужие тела.
Великолепно, грандиозно, ослепительно. Галактика высокомерно возвышается наверху, холодная звезда безучастно опускает взор, вокруггромоздятся горы трупов, кровь катится с его ресниц, и в одно мгновение все вокруг становится прозрачным.
Никому не дозволено нарушать эту красоту, Ли Уя убережет все до последнего...
...Все?
Ли Уя отчетливо осознал, что его память подкидывает флешбэки — эталонный боевой ПТСР, триггером для которого служат людные места, а психотерапевты оказались бесполезны от слова совсем.
Но это неважно, Ли Уя прекрасно контролировал свое тело и был способен четко улавливать сигналы извне.
Цинь Шу находился в сотне шагов от него: в семи часах ходьбы и тридцати метрах два проводника обсуждали лицо Цинь Шу, в шести часах и семнадцати метрах кто-то собирался подойти познакомиться, в пяти часах и одиннадцати целых и трех десятых метрах — уже знакомый человек с раскрасневшимся лицом и букетом цветов в руках сверлил Цинь Шу грязным взглядом.
Трудно было представить, что обладающий столь мощным присутствием высокоуровневый часовой способен бесшумно раствориться в толпе, но Ли Уя это удалось.
Он протянул руку, ухватил кого-то за горло и втащил в темный переулок.
Толпа вокруг текла своим чередом.
Без трех минут шесть, Ли Уя вышел из полутемного переулка, оставшиеся снаружи подчиненные почтительно поприветствовали его и направились наводить порядок на месте.
Убедившись, что на нем нет следов крови — а если что-то и осталось, то незаметное, ведь при всей своей чуткости восприятия Цинь Шу оставался на редкость толстокожим, — Ли Уя двинулся дальше.
Плюс дружбы с Цинь Шу заключался в том, что тот охотно и беззастенчиво сближался с ним, мирясь со всеми его странностями.
Что же до минусов дружбы с Цинь Шу...
Стоило вновь ступить в людской поток, как друг в ту же секунду ощутил его присутствие, вскинул голову, повернулся и зашагал навстречу, сияя изнутри.
Свежий мятный шлейф, двойной укол темных зрачков уставились прямо на него, нос забавно дернулся, Цинь Шу подался ближе, наклонившись, и его высокий прямой нос коснулся воротника Ли Уя.
— Уя, ты куда бегал? Разит кровью.
Ли Уя прижал его мягкую макушку ладонью и непринужденно бросил:
— Убеждал одного педика встать на путь истинный.
Без двух минут шесть, Цинь Шу от души хлопнул Ли Уя по плечу:
— Не зря ты мой лучший кореш!
Минус дружбы с Цинь Шу заключался в том, что Ли Уя уже пять лет поневоле приходилось притворяться натуралом.
Натурал страдает
Ровно в шесть часов вечера совместный ужин с Цинь Шу.
— Почему ты не сказал мне, что в последнее время ходишь на свидания вслепую? — поинтересовался Ли Уя.
Цинь Шу удивился:
— Да разве об этом стоит рассказывать? Ходить на свидания с мужиками — не сказать чтобы большое достижение!
http://bllate.org/book/25397/3027723
Готово:
