День рождения отца Сяо собрал под своей крышей весь цвет деловой элиты. Фармацевтическая компания Сяо в последние годы процветала, да и сам отец Сяо в молодости завел немало полезных знакомств, поэтому гостей собралось предостаточно.
Однако даже при таком стечении народа присутствующие были поражены, когда на пороге появился Цзоу Миньчэнь, глава финансовой группы Цзоу. Никто и подумать не мог, что у отца Сяо хватит веса, чтобы привлечь столь значимую фигуру.
Все знали, что у Цзоу Миньчэня скверный характер, да и статус позволял ему не утруждать себя светскими любезностями. Стоило ему лишь намекнуть, как толпы желающих услужить выстроились бы в очередь. Именно поэтому его визит вызвал такой переполох.
Увидев, что Цзоу Миньчэнь пришел с подарком, отец Сяо и Сяо Чэнчжэ опешили, но тут же поспешили навстречу, чтобы выразить свое почтение. Сяо Чэнчжэ, поразмыслив, решил, что визит Цзоу Миньчэня связан с Цзоу Цияо. Иначе как это объяснить? У клана Сяо не было никаких общих дел с группой Цзоу, а если бы и были, этого все равно не хватило бы, чтобы пригласить такого человека. Но в любом случае, присутствие Цзоу Миньчэня играло ему на руку: после сегодняшнего дня Сяо Чэнно уже точно не сможет подняться.
Атмосфера в зале мгновенно изменилась: громкие разговоры и смех стихли. Цзоу Миньчэнь славился своим непредсказуемым нравом — проще говоря, у него случались приступы неконтролируемой ярости, и никто не хотел случайно попасть под горячую руку.
В зале тихо звучала классическая музыка. Гости украдкой оценивали состояние клана Сяо и лихорадочно пытались понять, как им удалось наладить связь с Цзоу Миньчэнем. Каждый мечтал сблизиться с королем бизнес-империи, но никому не хватало смелости. Вакуум радиусом в два метра вокруг Цзоу Миньчэня красноречиво говорил о том, что никто не рискнет испытывать его терпение.
Когда Цзоу Миньчэнь пожал руку отцу Сяо, его выражение лица оставалось довольно спокойным, что заставило гостей шептаться. Если бы они не знали, что у отца Сяо всего два сына, то могли бы подумать, что он положил глаз на дочь клана Сяо.
Цзоу Миньчэнь вел вежливую светскую беседу, но на самом деле нетерпеливо сканировал зал в поисках Цин Юня. Он полагал, что тот, как сын хозяина дома, должен встречать гостей вместе с отцом, но почему рядом с отцом Сяо был только Сяо Чэнчжэ?
Темные, как бездна, глаза Цзоу Миньчэня скользнули по сияющему от радости Сяо Чэнчжэ. Вспомнив о гнусных планах, которые тот вынашивал несколько дней назад, он едва сдержал приступ ярости. Ту женщину по фамилии Мяо он уже устранил, но Сяо Чэнчжэ он пока терпел. В конце концов, слова отказа, сказанные Цин Юнем, до сих пор эхом отдавались у него в голове.
Сяо Чэнчжэ почувствовал, как от взгляда Цзоу Миньчэня по спине пробежал холодок, и украдкой вытер пот. Он не нашел иной причины, кроме как списать всё на дурной нрав гостя.
Цин Юнь действительно был здесь, но стоял в самом дальнем углу. Он прислонился к окну, попивая вино и с интересом ожидая появления Цзоу Цияо — лучшего друга Сяо Чэнчжэ. Он даже не подозревал, что Цзоу Миньчэнь уже пришел.
Ранее, увидев, что Цин Юнь вернулся, отец Сяо помрачнел, явно не остыв от гнева. Цин Юнь не испытывал никакого желания приближаться к нему, и если бы не просьба матери Сяо, он бы вообще не пришел.
Наконец появился Цзоу Цияо. Он сделал вид, что просто перекусывает в фуршетной зоне, но его взгляд был прикован к Цин Юню. Увидев его, он просиял. Младший брат Сяо Чэнчжэ оказался весьма хорош собой — даже если придется разыграть спектакль, это того стоит.
С этой мыслью рука Цзоу Цияо, державшая пакетик с порошком, дрогнула. Он посмотрел вниз и решил высыпать всё содержимое в бокал. Отправив сообщение Сяо Чэнчжэ, он оставил телефон на столе и уверенной походкой направился к Цин Юню.
Они заранее договорились: Сяо Чэнчжэ сделает вид, что не может найти Цзоу Цияо, соберет группу гостей для поисков и ворвется в комнату как раз в тот момент, когда Цзоу Цияо будет «силой овладевать» Цин Юнем.
Цин Юнь наблюдал за приближающимся Цзоу Цияо. Когда тот был в двух метрах, его лицо внезапно изменилось. Сделав еще пару шагов, он не выдержал, бросил бокал на стол и, схватившись за живот, бросился в сторону уборной.
Глядя на то, как Цзоу Цияо обливается потом и спотыкается на ходу, Цин Юнь невольно рассмеялся. Он слегка покачал бокал с вином и направился наверх. У Цзоу Цияо была аллергия на морепродукты, а закуски, которые Цин Юнь подготовил специально для него, лишат его сил на ближайшее время — уж точно не до пакостей.
Тем временем Цзоу Миньчэнь, находившийся в центре зала, заметил стройную фигуру юноши у лестницы и поспешил следом.
Цин Юнь неспешно шел к комнате отдыха. Взглянув на номер на двери, он из вредности выбрал именно ту, где Сяо Чэнчжэ и Цзоу Цияо планировали свою ловушку. Интересно, какое выражение лица будет у Сяо Чэнчжэ, когда он ворвется внутрь и обнаружит там лишь одного Цин Юня?
На губах Цин Юня играла лукавая улыбка, но дверь, которую он уже собирался закрыть, была заблокирована сильной рукой. С нажимом дверь подалась, и внутрь вошел Цзоу Миньчэнь.
Увидев перед собой мужчину с глубоким взглядом и темными глазами, Цин Юнь удивленно распахнул глаза: Ты почему здесь?
Ответом ему стали крепкие объятия. Цзоу Миньчэнь уткнулся лицом в шею юноши, жадно вдыхая его аромат. Только так боль, сжимавшая его сердце все эти дни, немного отступила.
— Я очень скучал по тебе.
Голос прозвучал настолько хрипло, что сердце Цин Юня сжалось. Отказ Цин Юня, прозвучавший несколько дней назад, вонзился в сердце Цзоу Миньчэня, словно острый шип, не давая покоя. С одной стороны, он был подавлен, с другой — тоска по нему разрасталась в душе, словно сорная трава. Но отвращение Цин Юня было для него самым страшным наказанием, заставляя вести себя осторожно, почти как неуверенный в себе мальчишка. Ему казалось, что он подсел на наркотик: только рядом с этим юношей он чувствовал вкус к жизни.
Людей, следивших за Цин Юнем, он давно отозвал. Последние дни, не получая никаких вестей, он был на грани безумия, поэтому сегодня, не дожидаясь приглашения, помчался на банкет.
— Я думал, что выразился предельно ясно, — Цин Юнь поджал губы и попытался отстраниться.
— Нет, — в глазах Цзоу Миньчэня мелькнула боль. Он отстранился, глядя на Цин Юня с мольбой: — Я был неправ, не стоило приставлять к тебе людей. Но дай мне шанс, хорошо?
— У нас нет... М-м-м!
Цзоу Миньчэнь запечатал его губы поцелуем, не давая договорить отказ. Даже самые легкие слова неприязни, слетавшие с губ юноши, были для него пыткой. Ведь они должны были быть самыми близкими людьми.
Язык Цзоу Миньчэня исследовал рот Цин Юня. Его движения были такими же яростными, как и его душевная боль, но в следующее мгновение они сменялись нежностью.
***
Этот ребенок, Цин Юнь, действительно заставил их почувствовать стыд.
Не Чэньюань, слушая восторженные возгласы толпы, с гордостью улыбнулся. Цин Юнь видел всё насквозь и не принадлежал к тем, кого можно обмануть парой слов и отпустить врага восвояси. Увидев, что поединок окончен, он взял телефон и набрал номер.
— Мама, я тоже в тебе разочарован.
Цин Юнь смотрел на пошатывающуюся у ринга Мать Линь и говорил без тени жалости. Мать Линь была близка к обмороку. Теперь она наконец поняла: этот Цин Юнь больше не тот человек, которым можно манипулировать. Линь Юйхао был повержен, так был ли смысл в том, что она во второй раз предала свою семью? Лучше бы она оставалась госпожой Цин!
— Цин Юнь, ты слишком жесток! Даже если твоя культивация высока, Мир Древних Боевых Искусств не примет тебя! — один из зрителей поднялся со своего места, чтобы обвинить его. — Твой отец получил по заслугам, как у тебя хватает наглости мстить за него?
После его слов еще несколько человек поддержали обвинение, но большинство, шокированные мощью Цин Юня, молчали.
В этот момент огромный экран, транслирующий происходящее на ринге, внезапно мигнул, и на нем появилось черно-белое изображение, напоминающее фильмы семидесятых-восьмидесятых годов. Мать Линь подняла голову, увидела два силуэта и рухнула на землю: Не может быть... Поместье Цин ведь было разрушено...
На экране изящная девушка с короткой стрижкой кружилась в объятиях статного мужчины. Смеясь, она вдруг заплакала, но на лице ее сияло счастье. Она обняла его за шею и прошептала: Хаолинь, спасибо, что спас меня из этой ужасной семьи. Я не могу вспоминать ту жизнь, он бил меня и заставлял рожать...
— Что происходит? Почему показывают кино? — в толпе начались споры.
— Этот мужчина кажется знакомым? — воин лет пятидесяти нахмурился, а затем, словно что-то вспомнив, с удивлением указал на экран: — Это же Цин Хаолинь! Молодой Цин Хаолинь!
Если это Цин Хаолинь, то женщина... Все перевели взгляд с экрана на Мать Линь и тут же всё поняли. На экране были молодые Мать Линь и Цин Хаолинь. Мать Линь долго жаловалась на свою «несчастную жизнь», пока Цин Хаолинь не прервал ее, встав на одно колено и сделав предложение. Она смущенно согласилась.
Это была запись, которую Цин Юнь нашел в Поместье Цин — Цин Хаолинь тайком снял момент своего предложения на память. Спустя восемнадцать лет супруги забыли об этой видеокассете, и сейчас она выглядела как злая ирония.
Зрители, сами того не желая, посмотрели мелодраму. Сначала они были в замешательстве, но, услышав слова женщины, осознали всё и с недоверием уставились на поверженную Мать Линь. Видео можно подделать, но молодых Мать Линь и Цин Хаолинь — нет.
Если бы Линь Юйхао не произнес своих слов ранее, это было бы одно, но теперь, после «предисловия», увиденное казалось абсурдным. Никакого насильственного захвата не было — это Цин Хаолинь был тем неудачником, который взял в жены черную лотосиху, дважды бросавшую свою семью!
Сразу нашлось объяснение и тому, почему Линь Юйхао хотел уничтожить даньтянь Цин Юня — это была попытка убрать свидетеля и замести следы. Вспомнив, что Поступь Изумленного Гуся Линь Юйхао унаследовал от клана Цин, все смотрели на Мать Линь как на черную вдову. Бросить семью, присвоить имущество мужа, а затем еще и обвинить их во всем, стоя на пьедестале морали — эта женщина была истинной отравительницей.
— Нет, нет! Это он заставил меня сниматься, я была вынуждена! — кричала Мать Линь, но вокруг видели лишь презрение.
Даже не говоря о том, что в те времена никто не додумался бы снимать видео как доказательство, если бы Цин Хаолинь действительно записал это, почему он не показал запись три года назад, когда Линь Юйхао называл его опухолью Мира Древних Боевых Искусств?
Те, кто аплодировал Линь Юйхао и Матери Линь, почувствовали, как их лица заливает краска стыда. Глава клана Ван, который называл Мать Линь «необыкновенной женщиной», покраснел так, будто ему дали сотню пощечин. Он злобно уставился на нее: Как в мире может существовать столь бесстыдная женщина...
— Цин Юнь!
Раздался хриплый голос Линь Юйхао. Лежа на носилках, он направил на Цин Юня пистолет, в его глазах безумие смешивалось с яростью.
Дыхание Не Чэньюаня перехватило. Он выбил стекло и спрыгнул с балкона второго этажа. Но было поздно — раздался выстрел, и пуля полетела прямо в Цин Юня. Линь Юйхао рассмеялся, и в этом смехе была лишь одна злоба.
Люди в ложах повскакивали, в шоке глядя на пистолет. Главы кланов качали головами. Мир развивался, технологии шли вперед, а Древние Боевые Искусства приходили в упадок. Почему? Потому что мастера не могли противостоять огнестрельному оружию. Никто не видел, кто дал пистолет Линь Юйхао, но все понимали: гениальный юноша Цин Юнь был лишь яркой вспышкой, которая сейчас погаснет.
Кто-то вздыхал, кто-то злорадствовал. Но, стоя в самом центре опасности, Цин Юнь не шелохнулся. Он лишь усмехнулся, в его глазах читалась насмешка. Он поднял руку, выставил два пальца и, слегка повернувшись, с невероятной точностью поймал вращающуюся пулю!
Зрачки Линь Юйхао сузились от неверия. Зал погрузился в хаос. Цин Юнь стоял на ринге, и все его движения транслировались на огромном экране, но никто не понял, как он это сделал.
— Ты... ущипни меня! Мы что, в кино снимаемся? — один из зрителей дернул соседа за рукав, обнаружив, что тот тоже остолбенел.
Все были в полном недоумении: пуля, казалось, сама послушно легла ему в пальцы. Даже Старейшина Хэ, который до этого кричал, что хочет стать его учеником, замолчал и присел на корточки, глядя на Цин Юня снизу вверх.
— Сяньтянь? — Глава клана Гу дрожал так, будто у него был Паркинсон, а стул под ним скрипел.
Теперь всё встало на свои места: и его легкая походка, и то, как он увернулся от пули. Цин Юнь достиг этапа Сяньтянь... Что он натворил? Он ведь хотел, чтобы его внучка соперничала с таким мастером! Глава клана Гу задрожал еще сильнее.
Отражение пули признавалось верным признаком достижения этапа Сяньтянь. Все взгляды, полные фанатизма или страха, были прикованы к Цин Юню.
Не Чэньюань подошел к нему, оглядел с ног до головы и только тогда выдохнул. Он знал, что для Цин Юня это не проблема, но в тот момент сердце все равно сжалось. Цин Юнь ответил ему поцелуем, бросил пулю в руку и они вместе покинули ринг.
Глядя на их фигуры, никто больше не смел говорить, что Цин Юнь жаден до богатства. Шутка ли — мастер Сяньтянь, какого бы клана его не осыпали благами? Зачем ему жаждать богатств клана Не? И зачем ему использовать Не Чэньюаня для мести, если он сам мог стереть в порошок весь Мир Древних Боевых Искусств?
Главы кланов в ложах, выпив чаю, наконец пришли в себя. Глава клана Гу не выдержал и набросился на Не Сунпина с бранью: Ты, старый хрыч, ну и подлец же ты! Скрывал у себя мастера Сяньтянь и прикидывался беднягой, чтобы водить нас за нос!
— Да-да, — усмехнулся Не Сунпин, делая вид, что ему все равно, хотя на самом деле вцепился в подлокотники кресла, чтобы не сползти вниз. Он ведь сам знал лишь, что Цин Юнь на завершающей стадии Хоутянь, когда тот успел достичь Сяньтянь — он и сам не ведал. Иметь в семье внука-в-законе (или внучку-в-законе?), который стал мастером Сяньтянь втайне от всех, было для него полной неожиданностью.
Турнир завершился рано, но Не Чэньюань вернулся в клан Не уже за полночь. В комнате Цин Юня свет был погашен. Он расстегнул воротник и направился наверх. Появление мастера Сяньтянь произвело фурор, и пока все боялись беспокоить Цин Юня, а дед сбежал, Не Чэньюаню пришлось остаться, чтобы отвечать на вопросы и заниматься делами Матери Линь и Линь Юйхао. К тому же Старейшина Хэ угадал, что и сам Не Чэньюань достиг Сяньтянь, и ему пришлось приложить немало усилий, чтобы от него отвязаться.
Поднявшись на последнюю ступеньку, он хотел направиться к комнате Цин Юня, но увидел старого дворецкого, который почтительно преградил ему путь.
— Дядя Чэнь, почему вы еще не спите? — нахмурился Не Чэньюань.
Дворецкий почтительно улыбнулся: Господин приказал присматривать за молодым господином, чтобы вы ни в коем случае не потревожили отдых господина Цина.
— ...
Не Чэньюань стиснул зубы. Кто из них вообще родной внук?!
Цин Юнь почувствовал движение у окна и открыл глаза в темноте. Увидев, что Не Чэньюань влезает через окно, он включил свет и нахмурился: Почему ты входишь оттуда?
Ветер с улицы донес запах алкоголя, и в глазах Цин Юня промелькнуло недовольство: Выйди, помойся, потом придешь.
Не Чэньюань, предвидя такую реакцию, ловко сбросил одежду прямо в окно. Он «томился в одиночестве» больше недели, и даже после завершения турнира его задержали на пол-ночи — как он мог ждать? Раздеваясь, он вдруг усмехнулся, в его взгляде смешались ностальгия и нежность: Когда мы только познакомились, ты помогал мне снимать одежду, а теперь мне приходится делать это самому.
В глазах Цин Юня тоже мелькнула усмешка, но он гордо вскинул подбородок: О, а я помню, как ты тогда выгонял меня прочь?
Не Чэньюань поспешил подлизаться. Цин Юнь, не выдержав, закатил глаза, встал с кровати и втолкнул его в ванную: Мойся, тщательно мойся.
Не Чэньюань обнял его и увлек за собой: Тогда проконтролируй меня, помоемся вместе.
В ванной комнате поднялся пар, и вскоре послышались двусмысленные стоны, смешанные с плеском воды.
Люди стремятся к лучшему, и выбор сделать не так уж сложно. Линь Юйхао хотел использовать ее как предлог, чтобы утвердиться, а она давно не удовлетворялась ролью жены главы второсортного клана. Даже зная, что ложь не может длиться вечно, разве это имело значение? Это отвечало интересам обоих, и ложь могла стать вечной истиной.
Но больше всего ее удивил Цин Юнь — ребенок, которого она почти превратила в дурака.
Думая об этом, Линь Юйся подняла голову и посмотрела на мужчину в дорогом костюме. Это был наследник клана Не, нынешний глава. Ходили слухи, что его культивация достигла Сяньтянь, но он не стал развивать влияние в Мире Древних Боевых Искусств, а вместо этого решительно повел клан в бизнес. Время не оставило на нем следов, лишь сделало его ауру более опасной. Однако этот опасный человек, разговаривая по телефону, улыбался как ребенок.
***
— Это был звук чего-то разбившегося?
— Наверное, битва была слишком ожесточенной, — Линь Юйхао неопределенно улыбнулся и постучал в дверь комнаты отдыха.
— Брат Не, ты внутри?
— Да, — Не Чэньюань медленно наклонился, приближаясь к нежному лицу Цин Юня.
http://bllate.org/book/25385/3026205
Готово: