Готовый перевод The BOSS Transmigrated into a Cute Kid / БОСС переродился милашкой [Быстрое перерождение]: Глава 18

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Прочитав сообщение доктора Ламиэра, Кэси тут же помрачнел:

— Он говорит, что сейчас в безопасности, но возвращаться в Федерацию пока не собирается.

— Потому что он отправился спасать человека!

Крис не знал, что доктор Ламиэр снова пустился в смертельно опасное приключение. Точнее говоря, сейчас в его голове была лишь пустота — только так он мог сохранить рассудок и продолжать действовать.

Потому что пытки юноши должны были начаться снова.

В последние дни космические пираты изощрялись в способах мучить Цяо Ла; казалось, вид страданий юноши доставлял им после войны величайшее удовольствие.

А для Криса, который был палачом и лично причинял Цяо Ла боль, это было самое невыносимое время. Ему даже хотелось поменяться местами с юношей, лишь бы не терзаться душевными муками.

К счастью, моменты тишины, проведенные с ним, дарили Крису утешение, иначе он не знал бы, хватит ли у него сил держаться.

Лиха беда начало: услышав однажды прекрасное пение юноши, Крис больше не мог контролировать свои ноги — он то и дело против воли оказывался у дверей допросной.

Как бы сильно он ни хотел сбежать во время экзекуций, втайне он так же сильно стремился увидеть юношу.

Как он сегодня? Выдержит ли?

Стал ли он ненавидеть меня еще больше?

За эти дни Крис успел изучить множество маленьких привычек юноши.

Когда Цяо Ла было невыносимо больно, он тихо напевал, и как бы сильно он ни страдал, его голос всегда оставался чистым и безупречным, без единой капли ненависти.

Цяо Ла был невероятно чистоплотен, и больше всего его огорчали не раны, а то, что он уже три или четыре дня не мог принять душ.

Цяо Ла морщил нос и ворчливо ругал его, но, как ни старался, не мог подобрать по-настоящему злых слов, вечно повторяя лишь предатель и мерзавец.

Цяо Ла украдкой тосковал по кому-то, и стоило ему вспомнить этого человека, как на губах появлялась очаровательная улыбка, отчего в душе Криса поднималась необъяснимая тревога.

Цяо Ла завидовал его мощному телу и вполголоса мечтал, что однажды тоже обретет такую плоть 3S-уровня, а Крису хотелось лишь сказать ему, что он и так достаточно силен...

Цяо Ла...

Всего за несколько дней образ Цяо Ла в сердце Криса перевернулся с ног на голову. Если раньше он ошибочно считал его слабым омегой, который может лишь прятаться за чужими спинами, то теперь Крис был вынужден с восхищением признать: даже с таким хрупким телом этот юноша — настоящий боец.

Восхищение, тоска, боль — сложные чувства переплелись в сердце Криса. Теперь ему приходилось прибегать к самовнушению, чтобы сохранять невозмутимость и не дать Яболуню заметить хоть что-то.

Одержав несколько побед подряд, крайне довольный Яболунь опустился на стул рядом и бросил Крису две ампулы:

— Держи, я принес кое-что стоящее. С этим кнутом они будут просто идеальным сочетанием.

Цин Юнь продолжал смотреть на Мать Линь с выражением, в котором смешались ностальгия и смирение, однако его нефритово-белая ладонь безжалостно вонзилась в даньтянь Линь Юйхао.

— Это... это он его уничтожил? — пробормотал глава клана Ван, у которого задрожали губы.

— И не только это... — Глава клана Гу не сводил глаз с экрана. — Видишь, как из его ладони струится цзиньци? Он явно намеренно раздробил меридианы и суставы Линь Юйхао. С этого момента он не только лишился культивации, но и останется калекой на всю жизнь...

Когда эти слова прозвучали, сидевшие в зале старые лисы, одной ногой стоящие в могиле, почувствовали, как по спине пробежал холодок. Столь юный, с такой высокой культивацией — и при этом настолько жестокосердный!

Этот ребенок по имени Цин Юнь действительно заставил их почувствовать себя неполноценными.

Слушая доносившийся снизу гул изумленных возгласов, Не Чэньюань довольно усмехнулся. Цин Юнь видел всё насквозь и, конечно, не был из тех, кого можно разжалобить парой слов и отпустить врага на волю.

Увидев, что поединок окончен, он достал телефон и набрал номер.

— Мама, я тоже в тебе разочарован.

Цин Юнь смотрел на шатающуюся у ринга Мать Линь и говорил без тени жалости.

Мать Линь едва не лишилась чувств. Наконец она поняла: этот Цин Юнь уже не тот, кем можно было помыкать. Линь Юйхао стал калекой, так какой смысл был во второй раз бросать семью и детей? Лучше бы она навсегда осталась госпожой Цин!

— Цин Юнь, ты слишком жесток! Даже если твоя культивация высока, мир древних боевых искусств тебя презирает!

Кто-то из зрителей поднялся со своего места, чтобы обвинить Цин Юня:

— Твой отец получил по заслугам, как у тебя хватает наглости мстить за него?

После этого выкрика нашлось еще несколько человек, поддержавших его, но большинство присутствующих пребывали в шоке от мощной силы Цин Юня и не смели вымолвить ни слова.

В этот момент огромный экран, транслирующий ход турнира, внезапно мигнул, и на нем появилось черно-белое изображение, напоминающее фильмы семидесятых-восьмидесятых годов.

Мать Линь подняла голову, увидела две фигуры на экране, и ее ноги подкосились — она рухнула на пол:

— Невозможно... Поместье Цин ведь было разрушено...

На экране прелестная девушка с короткой стрижкой кружилась в объятиях статного мужчины. Девушка смеялась, но вдруг из ее глаз потекли слезы, хотя на лице сияло полное счастье.

Она обняла мужчину за шею и прошептала:

— Хаолинь, спасибо, что спас меня из той ужасной семьи. Я даже вспоминать не хочу ту мучительную жизнь, он бил меня и заставлял рожать...

— Что происходит? Почему начали показывать кино? — В зрительном зале поднялся ропот, люди явно ничего не понимали.

— Этот мужчина кажется знакомым? — Боец лет пятидесяти нахмурился, а затем, словно что-то вспомнив, удивленно указал на экран. — Это же Цин Хаолинь! Цин Хаолинь в молодости!

Раз этот мужчина — Цин Хаолинь, то женщина...

Все перевели взгляд с экрана на Мать Линь, сидящую у ринга, и тут же всё поняли.

На экране явно были молодые Мать Линь и Цин Хаолинь. Мать Линь долго рассказывала о своей прошлой тяжелой жизни, пока Цин Хаолинь не прервал ее, встав на одно колено с предложением руки и сердца, на которое она застенчиво ответила согласием.

Это была видеокассета, которую Цин Юнь нашел в поместье Цин; очевидно, Цин Хаолинь тайно записал момент своего предложения и спрятал на память. Спустя восемнадцать лет супруги уже давно забыли об этой записи, и теперь, когда она всплыла, это выглядело как жестокая ирония.

Зрители, сами того не желая, посмотрели любовную драму семидесятых. Сначала они были в недоумении, но, услышав слова женщины на видео, всё осознали и с неверием уставились на Мать Линь, распластавшуюся на полу.

Видео можно подделать, но молодые лица Матери Линь и Цин Хаолиня — нет.

Если бы Линь Юйхао раньше не наговорил тех слов, было бы одно, но после того как им уже представили предысторию, увиденное выглядело еще более абсурдным.

Какое там похищение и принуждение? Какая стойкость в страданиях? Оказалось, это бедолага Цин Хаолинь женился на чертовом лотосе, который дважды бросал свою семью!

Внезапно нашлось объяснение и тому, почему Линь Юйхао пытался уничтожить даньтянь Цин Юня — это была попытка убрать свидетеля!

Вспоминая, что Поступь Изумленного Гуся Линь Юйхао унаследовал из боевых техник клана Цин, все смотрели на Мать Линь как на черную вдову. Бросить семью, присвоить имущество мужа, а в конце еще и перевернуть всё с ног на голову, встав на моральный пьедестал, чтобы обвинять мужа и сына — эта женщина была истинной отравительницей.

— Нет, нет! Это он заставил меня сниматься, меня принудили! — Мать Линь вскинула лицо, пытаясь объясниться перед окружающими, но обнаружила лишь презрение в их глазах.

Не говоря уже о том, что в те времена никому бы и в голову не пришло записывать видео как доказательство, если бы Цин Хаолинь действительно сделал это намеренно, почему он не использовал запись три года назад, когда Линь Юйхао назвал его язвой мира древних боевых искусств?

Те, кто раньше аплодировал Линь Юйхао и Матери Линь, теперь чувствовали, как горят их лица. Глава клана Ван, который во всеуслышание называл Мать Линь необыкновенной женщиной, покраснел так, будто его отхлестали по щекам сотни раз. Он злобно уставился на Мать Линь и, дрожа губами, процедил:

— Как в мире может существовать настолько бесстыдное создание...

— Цин Юнь!

Вдруг раздался слабый, но полный ненависти голос Линь Юйхао. Лежа на носилках, он направил на Цин Юня пистолет, его глаза горели безумием.

Не Чэньюань затаил дыхание, одним ударом разбил закаленное стекло и выпрыгнул из ложи на втором этаже.

Однако он опоздал. Раздался выстрел, пуля со свистом полетела в сторону Цин Юня, все еще стоявшего на ринге. Линь Юйхао расхохотался, в его смехе слышалась лишь злоба.

Все в ложах повскакивали, в шоке глядя на пистолет в руках Линь Юйхао.

Главы кланов качали головами, вздыхая.

Технологии развиваются, а древние боевые искусства приходят в упадок. Почему? Потому что мастер боевых искусств все еще не может противостоять огнестрельному оружию.

Никто не видел, кто передал пистолет Линь Юйхао, но все знали: яркая звезда по имени Цин Юнь только что погасла, едва успев вспыхнуть.

Кто-то в душе сокрушался, а кто-то тайно торжествовал.

Однако, стоя в самом центре опасности, Цин Юнь не только не увернулся, но и насмешливо хмыкнул.

На глазах у всех он поднял руку, выставил два пальца и, слегка повернувшись, с невероятной точностью перехватил летящую пулю!

Зрачки Линь Юйхао сузились, лицо исказилось от неверия.

В зале поднялся шум. Цин Юнь все еще был на ринге, поэтому каждое его движение транслировалось на огромном экране за спиной. Но никто не мог понять, как именно он поймал пулю.

— Ты... ущипни меня! Мы что, в кино снимаемся? — один из зрителей ошарашенно дернул соседа за рукав, но увидел, что тот стоит с таким же остекленевшим взглядом.

— Что происходит? Пистолет настоящий? Пуля настоящая?

Никто ничего не понимал. Казалось, пуля сама послушно легла ему в руку.

Не только зрители в зале были в замешательстве — даже старейшина Хэ, который всё это время настойчиво просился в ученики, впервые замолчал и сидел на корточках, глядя на Цин Юня снизу вверх.

— Сяньтянь? — Глава клана Гу дрожал так, будто у него началась болезнь Паркинсона, его тело тряслось вместе с волосами, а стул под ним жалобно скрипел.

Легкая походка, уклонение от огнестрельного оружия — всему нашлось объяснение! Цин Юнь достиг уровня Сяньтянь...

Что он натворил? Он хотел, чтобы его внучка соперничала с мастером уровня Сяньтянь за мужчину? Глава клана Гу задрожал еще сильнее.

Отражение огнестрельного оружия — в мире древних боевых искусств все признавали, что на это способен только мастер уровня Сяньтянь. Теперь до всех дошло, и на Цин Юня смотрели либо с фанатичным восторгом, либо с ужасом.

Не Чэньюань подошел к Цин Юню, окинул его взглядом с ног до головы и только тогда успокоился. Хотя он знал, что для Цин Юня уклониться от пули не составит труда, в тот миг его сердце все равно сжалось.

Цин Юнь поднял голову, ответил ему страстным поцелуем, отдал пулю, и они бок о бок покинули ринг.

Глядя на их фигуры, никто больше не осмелился бы сказать, что Цин Юнь гонится за богатством или преследует корыстные цели.

Шутка ли — мастер уровня Сяньтянь! Любой клан был бы счастлив принять его, какое ему дело до богатств клана Не? А мстить отцу руками Не Чэньюаня? Нужно ли это человеку, способному в одиночку смести весь мир древних боевых искусств?

Главы кланов в ложе, сделав несколько глотков горячего чая, наконец пришли в себя. Глава клана Гу, сдерживавшийся изо всех сил, не выдержал и, указав на Не Сунпина, разразился бранью:

— Ты, старый хрыч, ну и подлец же ты! Скрывал у себя дома мастера уровня Сяньтянь, а сам притворялся бедняжкой, чтобы водить нас за нос!

— Да-да, — Не Сунпин усмехнулся, делая вид, что оправдывается легко и непринужденно, хотя на самом деле вцепился в подлокотники кресла, чтобы не сползти на пол.

Он сам знал только, что Цин Юнь достиг завершающей стадии Постнебесного этапа, а когда тот успел прорваться к Сяньтянь — понятия не имел. Иметь в доме внука-невестку (нет, внука-зятя!), который незаметно для всех стал мастером Сяньтянь, — это было испытание даже для него...

Турнир закончился рано, но когда Не Чэньюань вернулся в клан Не, была уже глубокая ночь, и свет в комнате Цин Юня давно погас.

Он расстегнул воротник и направился наверх. Появление мастера уровня Сяньтянь произвело слишком большой фурор: люди боялись беспокоить Цин Юня, а его дед, старый хитрец, сбежал первым. Не Чэньюаню пришлось остаться, чтобы отбиваться от вопросов и разбираться с делами Матери Линь и Линь Юйхао.

Но и это еще не все: старейшина Хэ в своих догадках случайно попал в точку, предположив, что Не Чэньюань тоже прорвался к уровню Сяньтянь, и Не Чэньюаню стоило немалых усилий, чтобы от него отвязаться.

Он поднялся на последнюю ступеньку и хотел было направиться к комнате Цин Юня, как вдруг увидел старого дворецкого, который почтительно стоял в углу и преграждал ему путь.

— Дядюшка Чэнь, почему вы здесь так поздно? — нахмурился Не Чэньюань.

Дворецкий Чэнь почтительно улыбнулся:

— Господин приказал следить за молодым господином, чтобы вы ни в коем случае не потревожили отдых господина Цина.

— ...

Не Чэньюань стиснул зубы. Кто из них вообще родной внук?!

Цин Юнь почувствовал движение у окна и медленно открыл глаза в темноте. Увидев, что в окно влезает Не Чэньюань, он включил свет и, нахмурившись, спросил:

— Почему через окно?

Ветер с улицы донес слабый запах алкоголя, и в глазах Цин Юня промелькнуло недовольство:

— Уходи, вымойся, потом приходи.

Не Чэньюань, заранее предвидевший такую реакцию, ловко сбросил одежду прямо в окно. Он больше недели жил в одиночестве, а после турнира его еще и задержали на пол-ночи — как он мог теперь терпеть?

Раздеваясь, он вдруг тихо рассмеялся, в его взгляде читались и ностальгия, и нежность:

— Когда мы только встретились, ты помогал мне раздеваться, а теперь мне приходится делать это самому.

Услышав это, Цин Юнь тоже улыбнулся, но тут же гордо вскинул подбородок:

— О, а я помню, как ты тогда гнал меня прочь?

Не Чэньюань поспешил подольститься.

Цин Юнь, не выдержав, закатил глаза, слез с кровати и, открыв дверь ванной, втолкнул его внутрь:

— Мойся как следует.

Не Чэньюань обхватил его и утянул за собой:

— Тогда присмотри за мной, помоемся вместе.

В ванной поднялся пар, и вскоре тишину нарушили приглушенные стоны, смешанные со всплесками воды.

Цин Юнь закончил планировать работу на ближайшее время и вернулся в свое жилище.

Он включил свет и принялся собирать вещи для поездки на родину.

Жизнь Цин Юня была крайне упорядоченной, как и его дом. Несмотря на то что он жил здесь уже более трех лет, с первого взгляда казалось, что здесь никто не обитает. Вещи были расставлены идеально, от гостиной до спальни — ни пылинки.

Лишь в одном углу виднелись предметы, выбивающиеся из общего стиля — там лежали всякие мелочи самых разных стилей.

Младший брат Цзоу Миньчэня мог творить в Яньчэне всё, что душе угодно.

Характеры Сяо Чэнчжэ и Цзоу Цияо были как небо и земля, но после первой же встречи они сошлись и стали неразлучными братьями. По предначертанному в этом мире сценарию, с Цзоу Миньчэнем произошел несчастный случай, и он передал огромную финансовую группу Цзоу в руки Цзоу Цияо.

Но Цзоу Цияо, знавший толк только в развлечениях, не имел ни малейшего понятия, как управлять компанией, и вскоре оказался на грани того, чтобы быть съеденным собственными дядьями. Загнанный в тупик, он обратился за помощью к Сяо Чэнчжэ, который к тому времени уже прибрал к рукам корпорацию Сяо.

Сяо Чэнчжэ, будучи чужаком, при поддержке Цзоу Цияо стремительно вошел в руководство финансовой группы Цзоу и вскоре стал ее фактическим правителем.

А Цзоу Цияо был рад оставаться в роли избалованного богатого наследника.

Благодаря такому подарку судьбы, Сяо Чэнчжэ официально поднялся на вершину мира. А Сяо Чэнно, Сяо-отец и Сяо-мать, которые «оскорбили» Сяо Чэнчжэ, могли теперь жить лишь как крысы в сточной канаве.

— Цияо, почему сегодня так поздно? — улыбнулся Сяо Чэнчжэ.

— И не спрашивай, — Цзоу Цияо бросил шляпу на диван. — У брата в последние дни просто ужасное настроение, пришлось быть осторожнее.

В глазах Сяо Чэнчжэ мелькнул холодный блеск, он вздохнул и, ничего не сказав, ободряюще похлопал друга по плечу.

— А ты? Почему такой приунывший? Что случилось? — спросил Цзоу Цияо, заметив, что лицо друга побледнело.

— Эх, — Сяо Чэнчжэ потер лицо, изображая беспомощность и подавленность, и лишь спустя долгое время нерешительно пробормотал: — Цияо, учитывая наши отношения, я не могу скрывать от тебя правду, иначе это будет не по-товарищески.

Цзоу Цияо посмотрел на него с недоумением.

— На самом деле, ты наверняка слышал слухи, и они правдивы: я лишь приемный сын в семье Сяо. Мой брат всегда ко мне плохо относился, и когда он унаследует корпорацию Сяо, боюсь, мне не жить. Мне жаль, что тебе приходится дружить с таким человеком, как я...

Цзоу Цияо был глубоко тронут: раз Сяо Чэнчжэ открыто рассказал ему о таком позорном факте своей биографии, это доказывало, что он полностью ему доверяет.

Сяо Чэнчжэ вздохнул и добавил:

— Сейчас Сяо Чэнно выгнали из дома за то, что он открыто признался в своей ориентации, но когда он вернется...

Лицо Цзоу Цияо изменилось, он вдруг хлопнул себя по бедру:

— Чего ты боишься? Разве нельзя просто прогнать Сяо Чэнно?

Этого Сяо Чэнчжэ и добивался. В душе он ликовал, но на лице изобразил растерянность:

— Прогнать? Как я могу его прогнать? К тому же Чэнно — родной сын моего отца.

Цзоу Цияо взволнованно предложил:

— Ты же сказал, что он признался в ориентации? Твой отец злится, но наверняка сомневается, а что если устроить скандал на глазах у всех?

План Цзоу Цияо был прост: на банкете через несколько дней публично разоблачить скандал, в котором Сяо Чэнно якобы принуждает мужчину к близости в комнате отдыха. Сяо-отец, дорожащий своей репутацией, непременно лишит Сяо Чэнно права на наследство.

Чтобы всё прошло гладко, Цзоу Цияо даже вызвался лично принять участие, позволив Сяо Чэнно «принудить» его.

План Цзоу Цияо заставил Сяо Чэнчжэ восхититься — он и не думал, что этот бездельник способен на такое. Но Сяо Чэнчжэ мыслил шире: недавняя история с секретарем Мяо еще была свежа в памяти, а новый инцидент не только докажет, что Сяо Чэнно — гей, но и окончательно закрепит за ним в глазах отца образ развратника.

К тому же...

Сяо Чэнчжэ бросил на Цзоу Цияо многозначительный взгляд: даже ради того, чтобы дать ответ клану Цзоу, Сяо-отец не пощадит Сяо Чэнно.

Цин Юнь, сопровождаемый Матерью Сяо, выбирал подарок для Сяо-отца в торговом центре, и каждое слово разговора Цзоу Цияо и Сяо Чэнчжэ, благодаря Божественному чувству, прикрепленному к Сяо Чэнчжэ, долетало до его ушей.

В уголках его губ заиграла заинтересованная улыбка. Эти двое задумали неплохой план, он даже с нетерпением ждал банкета через три дня.

Три дня пролетели незаметно.

http://bllate.org/book/25385/3026204

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Всего комментариев: 1
#
Что происходит? Резко прервалась космическая арка и начался повтор арки боевых искусств....
Развернуть
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода