Цин Юнь был немало удивлен. Его чрезвычайно интересовали стремительно развивающиеся технологии этого мира, и он не желал довольствоваться лишь стандартным школьным образованием, поэтому сегодня пришел в учебное заведение оформить академический отпуск. Он никак не ожидал встретить здесь этих людей.
Глядя на почти окаменевшую мать Линь, на мрачного Линь Юйхао, стоящего неподалеку, и на Не Чэньюаня, невесть зачем оказавшегося здесь же, Цин Юнь едва заметно дернул уголком рта.
— Я тоже здесь учусь, — невозмутимо ответил Цин Юнь, глядя на мать Линь.
Стоило ему это произнести, как лица обоих спутников матери Линь изменились. Линь Юйхао нацепил на лицо выражение вынужденной покорности, хотя в глубине его глаз затаилась еще большая тьма, и он быстро зашагал к матери.
Не Чэньюань посмотрел на мать Линь, погрузившись в раздумья. Как она могла не знать, что Цин Юнь учится в этой старшей школе, если прожила в клане Цин почти двадцать лет? Ее реакция была точь-в-точь как у Линь Юйхао ранее.
Точь-в-точь?
Зрачки Не Чэньюаня сузились. Он с потрясением посмотрел на мать Линь, прильнувшую к Линь Юйхао.
То, что Линь Юйхао нападал на Цин Юня, Не Чэньюань еще мог понять, но мать Линь была в курсе? Она — родная мать, растившая Цин Юня восемнадцать лет, и не попыталась остановить Линь Юйхао, когда тот решил убить сына?
При мысли о том, через что пришлось пройти Цин Юню, даже видавшего виды Не Чэньюаня пробрал холод.
Цин Юнь же втайне усмехнулся. Мать Линь вовсе не интересовалась, почему он здесь. Скорее всего, она хотела спросить, почему он до сих пор жив. Эта женщина прекрасно знала, что несколько дней назад, когда Цин Юнь пытался встретиться с ней, Линь Юйхао перехватил его и нанес смертельный удар.
Линь Юйхао подошел ближе и обнял мать за плечи, глядя на нее с заботой. Хотя внешне он оставался спокоен, в душе он пришел в ярость.
Он был уверен, что после того уровня травм, которые он нанес Цин Юню, тот был обречен на смерть. Кто бы мог подумать, что сегодня он появится в школе? Сейчас как раз закончились занятия, вокруг собралось немало учеников, и если Цин Юнь сболтнет лишнее, его тщательно выстраиваемая репутация может серьезно пострадать.
При этой мысли в глазах Линь Юйхао невольно мелькнула жестокость.
— Мать в последнее время сама не своя. Увидев тебя внезапно, она, должно быть, вспомнила те дни, когда была вынуждена терпеть принуждение, вот тон у нее и вышел резким.
Мать Линь тут же изобразила измождение, нахмурилась и слабо прислонилась к груди Линь Юйхао.
— Принуждение? — раздался саркастичный голос Цин Юня. Он сделал шаг вперед, приближаясь к прильнувшей друг к другу паре. Его взгляд был острым, а слова — колючими. — В таком случае мой отец был просто дураком. Принудил тебя стать законной супругой главы клана Цин, принудил тебя заботиться о нем и проявлять внимание, принудил тебя наслаждаться правами жены главы клана, а напоследок принудил тебя с чистой совестью распоряжаться имуществом покойного мужа, живя вместе с его убийцей?
Застигнутый врасплох прямым обвинением в убийстве Цин Хаолиня, Линь Юйхао замер. Он был крайне осторожен, а его методы — скрытны. Даже Цин Хаолинь во время их схватки не заметил, как в его тело была внедрена скрытая сила. Откуда Цин Юнь мог об этом знать?
— Замолчи! — вскрикнула мать Линь, широко открыв глаза. В ее душе промелькнул испуг, но вслух она поспешила перевести тему: — Какое отношение смерть Цин Хаолиня имеет к Юйхао? Сяо Юнь, Юйхао — твой брат, даже если ты держишь на меня обиду, нельзя бросаться такими беспочвенными обвинениями.
Мать Линь скрежетала зубами от злости. Цин Юнь всегда был таким послушным, почти трусливым, когда это он успел стать таким острым на язык?
Окружавшие их ученики, симпатизировавшие Линь Юйхао, начали поддакивать. Не Чэньюань же стоял молча, погруженный в мысли. В свое время мать Линь действительно была взята Цин Хаолинем в жены по всем правилам, свадебный пир посетили все значимые фигуры Мира Древних Боевых Искусств, и это совсем не походило на принуждение.
— Брат? — Цин Юнь лишь наклонил голову и спокойно посмотрел на мать Линь. Помимо покрасневших глаз, в нем больше не было заметно прежней остроты. — Мама, когда он пытался меня убить, ты сказала ему, что он мой брат?
Голос юноши прозвучал отчетливо, заставив сердце Не Чэньюаня сжаться.
Он смотрел в ясные глаза Цин Юня и внезапно почувствовал, что его собственная позиция — стоять на стороне Линь Юйхао и холодно наблюдать со стороны — делает его положение постыдным. Он хотел было шагнуть вперед, но его остановил окончательно остывший взгляд Цин Юня.
Мать Линь была поражена, но на лице изобразила недоумение, будто не понимала, о чем бредит Цин Юнь, и беспомощно покачала головой.
Она прикрыла лицо рукой и вздохнула:
— Сяо Юнь, твое появление на свет уже было ошибкой.
Цин Юнь развернулся и ушел, не замедлив шага. Казалось, слова родной матери, полностью отрекающейся от него, уже не могли причинить ему боли.
— Прошу прощения за этот спектакль, — изможденно улыбнулась мать Линь, поворачиваясь к Не Чэньюаню и остальным. — Цин Юнь всегда был склонен к крайностям, не ожидала, что он наговорит такого сегодня.
Линь Юйхао тоже виновато улыбнулся, но как бы он ни старался скрыть эмоции, его лицо выражало явное недовольство.
— О? Значит, во всем виноват он? — Не Чэньюань насмешливо хмыкнул и, не дожидаясь ответа, широкими шагами бросился вслед за уходящим Цин Юнем.
Видя это, Линь Юйхао не смог сдержать гримасу ярости. Он потратил столько времени и сил, чтобы привлечь на свою сторону клан Не, и все это было разрушено парой фраз Цин Юня?
Цин Юнь вышел за ворота школы, сел в машину, выделенную ему кланом Не, и принялся тщательно изучать воспоминания прежнего владельца тела о семье. Он не верил, что мать Линь когда-то была принуждена к браку. Эта женщина обладала крайне глубоким и коварным умом, и найти доказательства будет непросто.
— Смени маршрут, едем в старую усадьбу клана Цин, — сказал Цин Юнь водителю.
Он вовсе не рассчитывал раздавить Линь Юйхао одним днем. Главный герой, поддерживаемый самой судьбой, был не так прост. Находясь на вершине морального превосходства, он заставлял всех вокруг ослепнуть, слепо следуя за ним.
Сегодняшние слова были лишь зерном сомнения, брошенным в души окружающих. Цин Юнь стремился к полному реваншу. Грядущий через три года Турнир Древних Боевых Искусств станет отличной возможностью.
К тому времени раны души Цин Юня затянутся, а тело будет доведено до пика возможностей. Разрушенный даньтянь, отнятое имущество и боевые искусства — за все это Цин Юнь заставит Линь Юйхао заплатить в тысячекратном размере, причем именно там, где тот привык блистать!
Убить его? Цин Юнь не был настолько глуп, чтобы навлечь на себя гнев небес. Вместо быстрой и легкой смерти он предпочел бы наблюдать, как Линь Юйхао влачит жалкое существование, которое будет хуже смерти.
Следовать за своей собственной машиной было для Не Чэньюаня крайне необычным опытом. Точнее, с момента встречи с Цин Юнем все его переживания стали необычными.
При этой мысли Не Чэньюань невольно горько усмехнулся. Как же он был слеп и глуп, раз до сегодняшнего дня восхищался Линь Юйхао. А ситуация с матерью Линь? Столько явных несостыковок, а он даже не удосужился задуматься. Это совершенно не соответствовало его стилю поведения.
На светофоре Не Чэньюань закурил. По поведению матери Линь и Линь Юйхао нетрудно было догадаться, какие абсурдные и болезненные вещи пережил Цин Юнь.
Он с трудом мог представить, что чувствовал юноша, узнав о предательстве родной матери, раз позволил Линь Юйхао избивать себя, не оказывая сопротивления. Иначе как Линь Юйхао, находящийся лишь на седьмом уровне Постнебесного этапа, мог нанести вред Цин Юню, достигшему завершающей стадии?
Неудивительно, что при первой встрече Цин Юнь был так зол на его слова о том, что Линь Юйхао великодушный человек, а его мать ждет его там. Эти слова были как ножи, вонзающиеся в сердце Цин Юня.
На лице Не Чэньюаня проступило раскаяние. Еще вчера Цин Юнь помогал ему прочищать меридианы, а сегодня он сам оказался на стороне его врага, бередя его кровавые раны.
Этот юноша и без того относился к нему прохладно, а теперь, вероятно, и вовсе возненавидит.
Внезапно он нахмурился: дорога вела не к дому клана Не.
Старая усадьба Цин? Цин Юнь вернулся в это место. Машина медленно подъехала, и открывшаяся картина заставила сердце Не Чэньюаня сжаться, окончательно сбив его с толку.
Огромная, пустующая усадьба Цин была охвачена пламенем, густые клубы дыма поднимались ввысь, окрашивая небо в серый цвет.
***
Не Чэньюань вернулся в клан Не с перепачканными сажей волосами, прошел через гостиную и направился прямо наверх.
Стоявший неподалеку старый дворецкий, заметив прожженные искрой брюки и испачканные пеплом туфли, счел долгом предупредить:
— Молодой господин, в таком виде вам лучше не показываться господину Цин Юню.
У Цин Юня была серьезная мания чистоты, и, увидев Не Чэньюаня в подобном состоянии, он, не раздумывая, выставит его за дверь.
Не Чэньюань замешкался, но в конце концов не выдержал и, переставляя длинные ноги, поднялся на этаж.
Дверь в комнату Цин Юня была приоткрыта.
Следом за ним несколько телохранителей вынесли из комнаты людей.
Старший из охраны, увидев Не Чэньюаня, подошел к нему и прошептал:
— У этих людей неплохая подготовка, все на пятом уровне Постнебесного этапа. Они следили за господином Цин Юнем, но не успели ничего предпринять, как господин Цин Юнь с ними разобрался.
Говоря это, охранник не смог скрыть восхищения: за несколько мгновений справиться с нападением нескольких бойцов пятого уровня — неудивительно, что он достиг завершающей стадии Постнебесного этапа.
Лицо Не Чэньюаня помрачнело. Проникновение этих людей в комнату Цин Юня было упущением клана Не.
— Из какой они организации?
Охранник покачал головой:
— Никаких опознавательных знаков, даже отпечатки пальцев удалены. Похоже на смертников, вскормленных каким-то кланом.
Не Чэньюань догадался, кто еще мог желать смерти Цин Юню, кроме Линь Юйхао. Тот был тесно связан с Ассоциацией Древних Боевых Искусств, скорее всего, это их рук дело.
Он кивнул и вошел в комнату Цин Юня, застыв на пороге.
Цин Юнь явно недавно вернулся с улицы и все еще был в школьной форме.
Однако он выглядел безупречно чистым, лишь на белоснежных руках алели капли крови, которые бесследно скатывались, не оставляя пятен.
Чистый и незапятнанный, он словно был украшен кровавыми узорами, что придавало ему пугающее очарование.
Не Чэньюань сглотнул, расслабил воротник и прошел внутрь. Он был прав: Цин Юнь вовсе не был настолько слаб, чтобы сломаться под давлением слов матери Линь.
— Вон.
Увидев его, Цин Юнь нахмурился и без обиняков указал на дверь.
В душе Не Чэньюаня промелькнуло разочарование, но он не обратил внимания на холодность юноши и подошел ближе:
— Старая усадьба Цин сгорела, я думал, ты внутри.
Цин Юнь нахмурился. Право собственности на усадьбу принадлежало матери Линь, а значит, фактически она перешла в распоряжение Линь Юйхао. Тот действовал решительно: сжег усадьбу и подослал убийц, чтобы устранить его раз и навсегда. Даже если бы не убил, это создало бы проблемы клану Не.
Вероятно, он решил, что Цин Юнь спасся только благодаря клану Не, и теперь пытался подставить их, чтобы вызвать у них неприязнь к юноше.
Жаль, что то, что ему было нужно, он уже нашел. Бросив взгляд на старую видеокассету, лежащую на столе, Цин Юнь с невозмутимым видом поднялся и пошел в ванную, не выказав никакого интереса к словам Не Чэньюаня.
— Я помню, ты сегодня тоже ездил в ту сторону? — Не Чэньюань невольно смягчил голос.
— Это тебя не касается, — холод из ванной просачивался даже сквозь матовое стекло двери.
Не Чэньюань задохнулся, чувствуя, как от этого человека веет отчужденностью.
Вспомнив события дня, он горько усмехнулся и, охваченный порывом, толкнул дверь ванной, пытаясь объясниться:
— Прости, сегодня я поступил неправильно, но у меня с Линь Юйхао нет…
Фраза застряла у него в горле.
Он замер, глядя на Цин Юня: белоснежная рубашка была наполовину снята и небрежно висела на тонких плечах.
— Вон! Отсюда!
Цин Юнь не ожидал, что кто-то ворвется без стука. Его глаза округлились, он скрежетал зубами, напоминая взъерошенного кота.
— Прости, — Не Чэньюань, словно ошпаренный, опустил взгляд, вышел и закрыл дверь. Он думал, что Цин Юнь просто моет руки, но не ожидал…
За дверью послышался шум воды, поднялся пар, добавив еще один слой защиты матовому стеклу.
Не Чэньюань взъерошил волосы, досадуя на себя. Звук воды был как кошачьи когти, скребущие по душе. Он почувствовал раздражение и расстегнул еще две пуговицы на рубашке.
Он принимает душ, тебе пора уходить.
Нет-нет, нужно все объяснить.
В душе Не Чэньюаня шла война, перед глазами всплывал мягкий свет ванной и мельком увиденная картина. Он машинально вытащил сигарету, но, вспомнив, что Цин Юнь не переносит запах табака, убрал ее.
Он слушал шум воды, кружа у двери, как зверь в клетке, оставляя на мягком ковре черные следы.
— Кхм, Цин Юнь… я сегодня пошел в школу, потому что беспокоился о тебе, а с Линь Юйхао мы оказались вместе случайно…
— Ваши отношения с Линь Юйхао не влияют на мою сделку с главой клана Не, — голос Цин Юня, перекрываемый шумом воды, прервал оправдания Не Чэньюаня.
Еще как влияют! Цин Юнь смотрел в зеркало на свои темные глаза: если Не Чэньюань посмеет снова прислуживать Линь Юйхао, он заблокирует ему меридианы так же эффективно, как когда-то прочистил.
— Сделка? — не понял Не Чэньюань.
— В обмен на лечение я укрепляю твои меридианы, а клан Не предоставляет мне ресурсы для культивации до Турнира Древних Боевых Искусств через три года. После этого я уйду.
Разгромить Линь Юйхао, получить желаемое и покинуть этот мир — вот его цель.
— Уйдешь? Ты собираешься уйти? — голос Не Чэньюаня дрогнул, он невольно повысил тон, но тут же счел свои слова нелепыми: с его способностями Цин Юню действительно нет нужды оставаться в клане Не.
— Тебе пора, — Цин Юнь снова выставил его за дверь, добавив напоследок: — И скажи дворецкому, чтобы сменил ковер в моей комнате.
Не Чэньюань вышел, не зная, смеяться или плакать, но на душе было тяжело от слов Цин Юня.
Когда Не Чэньюань удалился, Цин Юнь вышел, накинув халат. Он поднял бровь, глядя на цепочку следов перед ванной, и тихо хмыкнул.
***
— Неужели ни один из них не выжил? — Линь Юйхао нахмурился. Он явно недооценил клан Не.
— Хотя Не Чэньюань в этом поколении стал калекой, фундамент старого клана все еще крепок, да и десять лет назад Не Чэньюань был гением, — глава Ассоциации Древних Боевых Искусств Чжан Цзинго, сидя за столом, не спеша отпил чаю.
Затем, словно что-то вспомнив, он серьезно добавил:
— Тот парень по имени Цин Юнь подал заявку на участие в Турнире Древних Боевых Искусств.
— Он посмел подать заявку?! — Линь Юйхао ударом ноги опрокинул стул. Его лицо исказилось, и он заходил по комнате, подобно хищному зверю.
— Он воспользовался связями клана Не, — добавил Чжан Цзинго.
Линь Юйхао взревел:
— Неудивительно, что этот малец Не Чэньюань спрашивал меня о Цин Юне сегодня! Зря я только потратил столько времени!
— Цин Юнь действительно был лишен даньтяня? Он стал калекой? — Чжан Цзинго нахмурился, подозрительно глядя на него.
— Я уверен. У него не было шансов выжить, должно быть, клан Не нашел его случайно. Даже сегодня, когда я его видел, он едва держался на ногах, его духовная сила была полностью разрушена.
Он говорил это, забыв, что при достижении определенного уровня мастерства можно скрывать свою истинную мощь.
Линь Юйхао наконец сел, лицо его помрачнело:
— Раз он имеет наглость участвовать, что ж, он сам напрашивается на смерть!
— Нет, ты не можешь его убить, — Чжан Цзинго покачал головой. — Если после Цин Хаолиня и Цин Юнь погибнет в схватке с тобой, многие начнут подозревать.
— Этот калека даже на турнире не встретится со мной. Ладно, просто отсейте его, не позволяйте ему нести всякую чушь на турнире, — в глазах Линь Юйхао промелькнуло нетерпение.
— Кстати, насчет твоей матери… — Чжан Цзинго поставил чашку.
При этой теме лицо Линь Юйхао потемнело:
— Я сказал, что она была принуждена, значит, так оно и было. Других вариантов нет.
***
Три года пролетели незаметно.
Не Чэньюань захлопнул дверцу машины, разговаривая по телефону и направляясь в дом.
За три года лечения Цин Юнем его заблокированные меридианы были практически полностью восстановлены. Цин Юнь не стал, подобно Линь Юйхао, поглощать Ци Врожденного этапа из его меридианов, поэтому вся она впиталась в тело Не Чэньюаня, подняв его и без того мощные физические показатели на новый уровень.
Теперь он не был таким острым, как три года назад; его аура стала гармоничной и глубокой, скрывая в себе опасную силу.
— Места подготовили? Окружение должно быть тихим, а комната тщательно убрана. Убедитесь, что там нет ни пылинки.
Не Чэньюань дотошно давал указания, пока не повесил трубку, вызвав недоумение у собеседника на том конце: с чего это господин Не стал таким придирчивым, словно подменили?
— Молодой господин, старый господин просит вас зайти в кабинет.
Не Чэньюань кивнул, взглянул на второй этаж, на комнату Цин Юня, и повернул к кабинету. Цин Юнь сейчас, вероятно, на лекции в университете, если поторопиться, можно успеть встретить его после занятий.
— Дедушка, что случилось?
Едва открыв дверь кабинета, Не Чэньюань не успел даже задать вопрос, как Не Сунпин швырнул в него стопку бумаг.
— Посмотри, что ты натворил! — Не Сунпин был в ярости, едва не запустив в него тростью.
Увидев, что летит, Не Чэньюань в панике засуетился, пытаясь поймать бумаги. Это была стопка фотографий. Несмотря на все усилия, одна из них упала на пол.
Фотографии были выполнены с исключительным качеством: четкость и детализация позволяли в совершенстве разглядеть изящную, тонкую лодыжку на снимке.
С замиранием сердца подобрав фотографию, Не Чэньюань, не испытывая ни капли смущения, недовольно спросил:
— Дедушка, зачем ты ходил в мою комнату? И почему трогал мои вещи?
Эти фотографии он украдкой сделал, пока Цин Юнь не видел: иногда это был изгиб лодыжки, иногда — ключицы, выглядывающие из-под воротника.
Конечно, самой ценной была фотография округлого плеча, сделанная в момент, когда Цин Юнь переодевался. Тогда его чуть не поймали, и пришлось приложить немало усилий, чтобы сохранить снимок.
Для этого Не Чэньюань даже оборудовал в комнате тайную комнату, увешанную фотографиями Цин Юня. Каждая из них выдавала тайные желания владельца.
К сожалению, в последние годы Цин Юнь стал крайне чувствителен к подобной технике, и Не Чэньюаню давно не удавалось сделать новые кадры, поэтому каждая имеющаяся фотография была для него на вес золота. Как он мог позволить деду разбрасываться ими?
— Если бы я не решил внезапно проверить тренировки наших учеников, я бы и не узнал о твоих грязных мыслях! — Не Сунпин был в таком бешенстве от дерзости внука, что едва не потерял дар речи.
http://bllate.org/book/25385/3026187
Готово:
