Форма одежды у нас общая для мужчин и женщин, так что ничего страшного. Господин не любит ждать, тебе лучше поторопиться.
Хм, ладно.
Вспомнив те двадцать ударов кнутом, Ань Пин покорился.
Забрав одежду, он вернулся в свои комнаты и с рекордной за всю свою двадцатидвухлетнюю жизнь скоростью переоделся.
Наряд оказался великоват, рукава свисали, поэтому ему пришлось в два оборота подвернуть манжеты и туго затянуть пояс.
Когда он вышел наружу, Инь И по-прежнему прислонялся к дереву, но уже не чистил клинок.
Он посмотрел на него, взгляд на мгновение задержался на его лице, а затем отвёл в сторону.
— Ступай быстрее.
— Угу. — Ань Пин сделал три шага и вдруг обернулся: — Спасибо.
Инь И ничего не ответил: он снова опустил голову и принялся дальше полировать свой меч.
Не медля больше, Ань Пин изо всех сил бросился к главным воротам Ванфу.
Сяо Цзиньчэнь стоял перед парадным входом, стоя к нему спиной.
Он уже сменил повседневную одежду на парадный тёмный наряд с вышитыми драконами, выглядевший ещё более торжественно и строго, чем обычные его одеяния.
Лунный свет пал ему на плечи, словно припорошив инеем.
Ань Пин остановился в двух шагах позади него и опустился на одно колено:
— Господин, подчинённый переоделся.
Проклятый инстинкт! Он ведь ещё раздумывал, как правильно приветствовать — обхватив левой рукой правую или наоборот, а тело взяло и само рухнуло на колени.
Этот отвратительный феодальный строй, его колени когда-нибудь точно откажут.
Сяо Цзиньчэнь обернулся.
Его взгляд скользнул по нему: от слегка мешковатого серо-голубого халата до дважды подвёрнутых манжет и растрёпанных от спешки прядей волос.
Ань Пин опустил голову, не смея шевельнуться.
Он понятия не имел, на какую мину наступил на этот раз, но чувствовал, как этот взгляд, словно линейка, снова и снова измеряет его с ног до головы.
Три секунды.
Снова три секунды.
Затем Сяо Цзиньчэнь заговорил, и в его голосе невозможно было разобрать ни гнева, ни радости:
— Чья одежда?
Ань Пин ответил честно:
— Инь И одолжил подчинённому.
— У тебя самого нет одежды?
Ань Пин откликнулся:
— У подчинённого есть только форма Теневого стража.
Спрашивает так... неужели он посчитал его таким жалким и собирается поднять жалование, чтобы купить нормальную одежду?
— Мм.
Сяо Цзиньчэнь больше ничего не сказал, повернулся и поднялся в экипаж.
Что значит это его мм? Выходит, ничего он не получит.
С бесстрастным выражением лица Ань Пин поднялся с земли, замер на месте и в нерешительности замер.
Куда ему садиться? Спереди сидит кучер, значит, править лошадьми не требуется; будучи Теневым стражем, он должен следовать в тени, но сейчас-то на нём гражданское платье, а не форма...
— Залезай.
Из повозки донёсся голос Сяо Цзиньчэня — короткий и не терпящий возражений.
Ань Пин бросил взгляд на экипаж, затем на собственное платье и вдруг всё понял.
Он велел ему переодеться в гражданское не просто так, а чтобы он мог сесть внутрь.
Использовать Теневого стража как простого слугу.
Истинно бессовестный капиталист: платит за одну должность, а заставляет пахать за двоих.
Думая об этом, Ань Пин быстро запрыгнул в повозку и устроился на самом дальнем краю сиденья.
Словно пытаясь обмануть самого себя, он постарался сесть как можно дальше от Сяо Цзиньчэня, занимая как можно меньше места и стараясь сделаться совершенно незаметным.
Экипаж тронулся.
Внутри воцарилась тишина — были слышны лишь стук колес о каменные плиты да лёгкое покачивание повозки.
Ань Пин забился в угол, глядя на собственный нос и сосредоточившись на внутреннем спокойствии, изо всех сил стараясь притвориться статуей.
Но мысли в его голове не унимались.
Не обращай на него внимания, не обращай внимания, если заставлять его выполнять поручения слуги, обязательно случится какой-нибудь косяк, игнорируй его, умоляю.
Кстати говоря, зачем вообще понадобилось ехать во дворец среди ночи?
Жутко интересно, действительно ли сегодня тот самый день, когда встречаются главные герой и героиня, — он уже мысленно приготовился к шоу едких комментариев.
Судьба Теневого стража обрекает вечно сидеть на балках, и ему уже не терпится увидеть любовную историю главных героев воочию, чтобы хоть как-то скрасить время.
Повозка продолжала свой путь, но Сяо Цзиньчэнь вовсе не собирался использовать его в качестве слуги и даже не произнёс больше ни слова.
В салоне стояла абсолютная тишина.
Настолько тихая, что Ань Пин слышал ровное, протяжное дыхание Сяо Цзиньчэня, похожее на гладь бездонного озера.
Он украдкой поднял глаза.
Сяо Цзиньчэнь прислонился к мягкой подушке и закрыл глаза.
Он выглядел несколько уставшим: брови слегка сдвинуты, уголки губ опущены — совсем не похожий на того всесильного регента, что вершит судьбы при дворе.
Ань Пин внезапно вспомнил строчку из первоисточника:
Когда Сяо Цзиньчэнь сбрасывает всю свою броню, он кажется всего лишь юношей чуть за двадцать, на плечах которого лежит груз целой династии, и при этом рядом нет ни единого человека, с которым можно было бы поговорить по душам.
Когда он читал это место впервые, то оставил в комментариях фразу: Жалко-то жалко, но в том, что ты не признаёшься в чувствах, виноват только ты сам.
Теперь же живой человек сидел прямо перед ним — с закрытыми глазами и лицом, уставшим до предела.
Ань Пин вдруг подумал, что те слова прозвучали слишком жестоко.
Но он тут же прогнал эту мысль прочь.
Нет, он не имеет права сочувствовать, ведь этот человек с порога пригрозил ему двадцатью ударами кнута.
Хотя ударов ещё не было, из-за чего у него не было полного ощущения наказания, но одно он знал наверняка — приятного мало.
Уж лучше пожалеть себя завтрашнего.
Экипаж внезапно тряхнуло.
Базовые навыки Теневого стража позволили телу Ань Пина инстинктивно удержать равновесие.
Однако Сяо Цзиньчэня качнуло, и он неожиданно подался в его сторону.
Ань Пин на автомате протянул руку и поддержал его за плечо.
В ту же секунду, стоило ему коснуться регента, он отдёрнул ладонь, словно обжёгшись о раскалённое железо.
Но Сяо Цзиньчэнь уже проснулся.
Он открыл глаза, и его взгляд упал на руку юноши, которую тот не успел полностью убрать.
........ — Ань Пин был готов провалиться сквозь землю.
А-а-а-а-а, зачем, ну зачем я протянул руку?!
Даже если он регент, от падения ещё никто не умирал!
Со мной всё в порядке вообще?!
— Подчинённый проявил невоспитанность. — Ань Пин тут же опустил голову, понизив голос до предела.
Сяо Цзиньчэнь ничего не ответил.
Он просто посмотрел на него и снова закрыл глаза.
Словно ничего и не было.
Ань Пин забился обратно в угол, а сердце колотилось так бешено, будто норовило выпрыгнуть прямо из горла.
Ему потребовалась целая минута, чтобы успокоить пульс, после чего он мысленно сделал себе строжайшее внушение.
Не прикасаться к Сяо Цзиньчэню.
Не прикасаться к Сяо Цзиньчэню.
Не прикасаться к Сяо Цзиньчэню.
Важные вещи повторяют трижды.
Повозка катила дальше, в салоне вновь воцарилась тишина.
Но Ань Пин отчётливо чувствовал: в воздухе что-то изменилось.
Нечто неописуемое и неуловимое, похожее на натянутую струну, которая лопнет от малейшего прикосновения.
Мысленно вздохнув, он перевёл взгляд на окно.
За стеклом проплывали ночные виды столицы: фонари, чайные дома, прохожие, зазывалы.
Жаль только, что этот шумный праздник принадлежит не ему.
Он всего лишь скромный Теневой страж, забившийся в угол кареты.
Глава 4. Появление героини
Когда повозка въехала на территорию Императорского дворца, небо уже совсем потемнело.
Ань Пин последовал за Сяо Цзиньчэнем наружу, держась в трёх шагах позади и опустив голову, в точности копируя образцового слугу.
Он понятия не имел, что именно должен делать: в книге не описывалось, как Теневые стражи сопровождают господина во дворец, а спросить Инь И он не успел.
Оставалось лишь неотступно следовать за Сяо Цзиньчэнем, решив для себя: делать то, что тот прикажет, молчать, когда тот молчит, и стоять на месте, пока тот не двинется.
Так они и шли.
Сяо Цзиньчэнь шагал впереди — уверенной поступью, глядя прямо перед собой; Ань Пин следовал за ним — также уверенно и не отвлекаясь по сторонам.
Они пробирались вдвоём по дворцовым дорожкам, миновав три отряда дозорной стражи; каждый раз стражники останавливались и отдавали почести регенту.
Сяо Цзиньчэнь неизменно проходил мимо, словно не замечая их.
Ань Пин шагал позади и мысленно вёл счёт.
Первый отряд стражников: угол поклона девяносто градусов, безупречно.
Второй отряд стражников: опоздали на полтакта, командир их наверняка потом отчитает.
Третий отряд стражников...
Мысли Ань Пина внезапно оборвались.
Потому что сразу за третьим отрядом стражников стоял человек.
Женщина... точнее, девушка, облачённая в длинное платье цвета лунного света.
На вид шестнадцати-семдцати лет, с миловидным лицом и кротким нравом, она стояла у поворота дворцовой дорожки, будто кого-то поджидая.
Ань Пин никогда раньше её не видел, но в глубине души какое-то предчувствие подсказало ему:
Это Линь Циньюэ.
Та самая главная героиня из книги.
Почему она здесь?
Ань Пин судорожно принялся рыться в памяти: по сюжету первая встреча главных героев должна была произойти в Императорском саду, а это место явно не оно.
Неужели из-за его перемещения вонзился эффект бабочки?
Да нет же, он сегодня ещё палец о палец не ударил, это никак не могло повлиять на сюжет.
Так в чём же тогда дело? Ань Пин долго ломал голову, но так и не смог найти ответ.
Шаги Сяо Цзиньчэня тоже на секунду замедлились.
Это была лишь мимолётная заминка — настолько короткая, что если бы Ань Пин не шел прямо за ним, то ни за что бы не заметил.
Затем регент продолжил путь, делая вид, будто вовсе не заметил Линь Циньюэ.
Увидев Сяо Цзиньчэня, Линь Циньюэ слегка вздрогнула, после чего потупилась, отступила к обочине и с изящным, безупречно вежливым достоинством отвесила поклон.
Сяо Цзиньчэнь прошёл мимо, не останавливаясь и даже не взглянув в её сторону.
Они разминулись.
Ань Пин следовал следом и, проходя мимо Линь Циньюэ, бросил на неё быстрый взгляд.
Девушка стояла с опущенной головой и чуть прикрытыми ресницами, так что выражения её лица было не разглядеть.
Но Ань Пин заметил одну деталь —
её руки слегка дрожали.
И дрожь эта была вовсе не от страха, а скорее... от волнения?
Ань Пин не успел толком обдумать это, потому что уже далеко ушёл вместе с Сяо Цзиньчэнем.
Пройдя с десяток шагов, Сяо Цзиньчэнь внезапно бросил:
— Ты знаком с той девицей, что была позади?
Ань Пин опешил:
— Подчинённый незнаком.
Это была чистая правда: он-то Линь Циньюэ знал, но назвать это «знакомством» язык не поворачивался.
— Мм.
Сяо Цзиньчэнь больше ничего не сказал.
Ань Пин шагал следом, а на душе у него бушевал целый шторм.
http://bllate.org/book/25383/3026068
Готово:
