Лу Сывэнь развернулся и хотел было уйти, но Чэн Жан схватил его за руку. Усилие было совсем слабым, однако его хватило, чтобы Лу Сывэнь остановился и обернулся. Его взгляд скользнул по руке, державшей его за запястье, а затем он бесстрастно высвободился и отступил на шаг, увеличивая расстояние.
— Ещё что-то?
Ни тон Лу Сывэня, ни его отношение не оставляли сомнений: от него веяло холодом и отчуждением. Любой на месте Чэн Жана почувствовал бы себя паршиво, но только не он — перед лицом Лу Сывэня у него просто не было права на обиду.
Чэн Жан посмотрел на него:
— Я хочу взглянуть на твою руку.
— Всё в порядке, — ответил Лу Сывэнь. — Прекрасно.
— Тогда почему ты вышел на амбулаторный приём? И что значит то сообщение, которое выложил Лу Бай?
Вопросы Чэн Жана звучали излишне поспешно. Если истолковать их в лучшем ключе, это извечное волнение от беспокойства; в худшем — не назовешь иначе как напористым допросом. В этот момент Лу Сывэнь счёл их именно вторым, так что едва Чэн Жан умолк, как он слегка нахмурился.
— Чэн Жан, — заговорил Лу Сывэнь. — Какое всё это имеет к тебе отношение? В каком статусе ты интересуешься моей жизнью? В качестве друга? Но ты, кажется, в этом не нуждаешься, так что мы больше не друзья.
Словно не ожидав от Лу Сывэня подобных слов, Чэн Жан на миг опешил. Он только было открыл рот, собираясь что-то сказать, но Лу Сывэнь остановил его:
— Я не отрицаю, что шрам на руке остался из-за тебя. Но это было моим добровольным решением, а раз добровольным — значит, с тобой никак не связано. Какой бы ни был результат и отразится ли это на моей работе, я приму его. Тебе не нужно из-за этого терзаться, ведь это в последний раз. Больше я ничего ради тебя не сделаю.
Они выглядели счастливыми.
Вернувшись в отель, он собрал вещи — их и так почти не было, так что управился за две-три минуты. Спустился вниз, сдал номер и вышел из гостиницы.
Всё должно было закончиться именно так. Напротив, это даже к лучшему, к лучшему, ничего плохого. Чэн Жан опустил голову, едва слышно вздохнул и горько усмехнулся про себя.
Он думал, что уйдёт бесшумно, так же незаметно, как и появился здесь, да и должен был поступить именно так: с ним или без него, для этого города ничего не изменится. Но на этот раз он, должно быть, поддался какому-то наваждению, раз так часто сталкивался со старыми знакомыми — даже на вокзале, в таком кипящем народу месте, где целенаправленно никого не отыщешь.
Чэн Жан смотрел на Лу Сывэня, и в его взгляде читались неуловимые для посторонних эмоции: в них чудилось нечто вроде облегчения, перемешанного с глухой утратой.
Когда он выходил из больницы, солнце уже клонилось к закату, и над городом зажглись неоновые огни. Недорогой отель, где остановился Чэн Жан, находился неподалеку, так что он решил не брать такси и пошел пешком.
Лу Сывэнь прошёл мимо Чэн Жана. Разминаясь с ним, он чуть подался в сторону — их плечи даже не соприкоснулись. Рука Чэн Жана, опущенная вдоль тела, легко сжалась, а затем пальцы впились в ладонь. Он обернулся и посмотрел в ту сторону, куда уходил Лу Сывэнь. Он видел, как Лу Сывэнь обнялся с человеком, ожидавшим его неподалеку, как тот с улыбкой ответил на объятие, и как они зашагали вместе, пока окончательно не скрылись из виду.
— Тебе не нужно нести никакой душевной ноши. Раз десять лет назад мы решили поставить точку, расставшись в статусе возлюбленных, то нам не положено оставаться даже друзьями. Это я слишком легкомысленно подошел к вопросу, наивно полагая, что раз прошло столько времени, то нет ничего страшного в том, чтобы снова стать друзьями. Прости, что доставил тебе неудобства. Если ты сам не станешь меня искать, я больше никогда не появлюсь у тебя на глазах.
— Чэн Жан! — раздался чей-то окрик прямо спереди, и Чэн Жан машинально поднял взгляд. Человека перед ним он не видел уже десять лет, и тот сильно изменился, но Чэн Жан всё же узнал его. Это был Фань Чжоу, его с Лу Сывэнем одноклассник.
Держаться от него на почтительном расстоянии и поступить так, как было решено изначально — вот и всё, что требовалось.
У него даже не было конечной точки маршрута, но это и не имело значения. На вокзале столько поездов, и какой-нибудь из них наверняка увезёт его отсюда. Куда угодно — ехать можно было хоть куда, ни один город не был конечной целью, и любой мог стать новой отправной точкой.
Приезжая сюда, он же дал себе слово: просто взглянуть на Лу Сывэня, увидеть его хоть разок, и с него хватит, а после сразу уехать. Но он не удержался, посмотрел, подождал и даже заговорил, так что теперь пора было и честь знать. В конце концов, он всё равно ничем не мог помочь и ничего не мог исправить, а оставаться здесь не было никакого смысла.
Высказав всё, что собирался, Лу Сывэнь не дал Чэн Жану вставить ни слова и махнул кому-то за его спиной.
Пребывая в непрерывных противоречиях и запутанных узах.
У железнодорожной кассы Чэн Жан наугад выбрал рейс, отправлявшийся через полчаса, и, не оглядываясь, направился к турникетам — так, словно его ничего не связывало с этим городом.
— Ого, и правда ты! А я думал, померещилось. Сколько лет прошло, а всё такой же дикарь! — Фань Чжоу с ног до головы окинул его оценивающим взглядом. — Мы же лет десять не виделись, да? Может, посидим где-нибудь, отметим встречу?
Чэн Жан почувствовал себя неуютно — как из-за того, что перед ним стоял старый знакомый, так и потому, что он уже слишком отвык с кем-либо непринужденно болтать, растеряв все навыки общения. И всё же избежать встречи или демонстративно дистанцироваться он не мог, поэтому попытался вежливо отказаться:
— Не получится, мне нужно ехать, скоро поезд.
— Куда это ты собрался? — уставившись на него, спросил Фань Чжоу.
Куда? Чэн Жан позабыл об этом. Он полез в карман за телефоном, намереваясь взглянуть на электронный билет, но в то же время счел этот жест верхом глупости: человек, спешащий на поезд, и вдруг понятия не имеет, куда едет?
— Судя по твоему виду, не так уж ты и спешишь, верно? Разве легко собраться вместе? Кто знает, когда мы в следующий раз столкнемся — может, в следующей жизни. Пошли поужинаем, а? Уважь стариго знакомого. — Видя, что Чэн Жан всё еще колеблется и не поддается на уговоры, Фань Чжоу сквозь зубы произнес: — Считай, что в долгу передо мной за ту помощь в прошлом. Ты ведь тогда обещал угостить меня ужином, а прошло уже десять лет, и долг до сих пор не возвращен.
При упоминании прошлого Чэн Жан на несколько секунд замолчал. Вид у него по-прежнему оставался несколько скованным, но из-за того, что за ним действительно числился должок, в конце концов он всё же кивнул:
— Хорошо. Чего бы тебе хотелось? Я угощаю.
— Ну, раз такое дело, я выберу что-нибудь подороже, — объявил Фань Чжоу и, приблизившись к Чэн Жану, закинул руку ему на плечо.
Однако в следующий же мгновение Чэн Жан качнулся в сторону, избегая прикосновения. Рука Фань Чжоу зависла в воздухе, но на лице не появилось и тени смущения — напротив, он с досадой хлопнул себя по лбу:
— Вот дырявая моя голова, совсем забыл, что ты терпеть не можешь, когда тебя трогают. Больше не буду, пошли, поедим наконец.
Чэн Жан должен был испытать облегчение — в конце концов, хотя его движение и было рефлекторным, со стороны оно выглядело не слишком вежливо, и слова Фань Чжоу помогли сгладить неловкость. Однако Чэн Жан продолжал всматриваться в лицо Фань Чжоу с легким подозрением и любопытством, будто пытаясь отыскать там некий скрытый смысл.
Его неприязнь к телесным контактам развилась и только усилилась уже после отъезда из Бэйчэня, он даже Лу Сывэню об этом не рассказывал. Откуда же Фань Чжоу об этом знал?
Фань Чжоу остался прежним — прямолинейным и простодушным, нисколько не изменившимся за столько лет, и совершенно не заметил замешательства, вызванного его собственными словами. Он сделал шаг вперед, беря на себя роль проводника.
Чэн Жан шагал рядом, наблюдая, как спутник на ходу кому-то строчит сообщение. Чэн Жан не придавал этому значения, но в душе у него почему-то закралось странное, необъяснимое ощущение, что сбежать ему больше не удастся.
***
Опустив телефон на стол, Лу Сывэнь заметил, что отец, Лу Аньшань, пристально смотрит на него. Он проигнорировал этот взгляд и продолжил трапезу так, будто ничего не заметил.
— Чэн Жан вернулся? — поинтересовался Лу Аньшань.
Сидевшая рядом мать, Цяо Линь, тоже на мгновение замерла от этих слов и перевела взгляд на сына.
Лу Сывэнь вовсе не был удивлен столь неожиданному вопросу. Лу Аньшань занимал руководящую должность в филиале больницы, и хотя вероятность того, что он случайно столкнется с Чэн Жаном, проведшим весь день в амбулатории, была невысока, полностью исключать ее не стоилось.
— Виделся с ним?
— Сегодня в больнице. Я заметил его на стульях в коридоре нейрохирургии, — лицо Лу Аньшаня омрачилось. — Вы что, снова сошлись?
— Мы не вместе, — холодно ответил Лу Сывэнь. — Просто случайно встретились во время автопутешествия.
— Так твоя рука пострадала из-за него? — Лу Аньшань нахмурился. — Я же говорил, что от общения с ним ничего хорошего не жди. Ты понимаешь, что ты хирург, и насколько важны для тебя руки? Тебе уже за тридцать, неужели нельзя включать голову перед тем, как что-то делать? Твою безрассудность десять лет назад я еще мог списать на молодость, но если ты и сейчас ради него готов на такое — это просто непроходимая глупость!
Лу Сывэнь отложил палочки и, откинувшись на спинку стула, посмотрел на отца. Атмосфера за столом мгновенно сгустилась, но Цяо Линь поспешила сгладить углы:
— Выражайся мягче, нечего разговаривать с сыном так, будто он твой подчинённый. Это вообще-то твой ребёнок.
Слова Цяо Линь возымели действие, и выражение лица Лу Аньшаня немного смягчилось:
— Мне плевать, вернулся ли Чэн Жан из-за тебя или нет. Держись от него подальше и не позволяй ему снова портить тебе жизнь. У тебя блестящее будущее, а он станет лишь обузой…
— Мое будущее вообще-то должно было принадлежать Чэн Жану, — перебил его Лу Сывэнь. — И твое место тоже по праву принадлежало дяде Чэну.
Лу Аньшань с яростью хлопнул ладонью по столу и вскочил. Вслед за этим взгляд Лу Сывэня медленно поднялся вверх, упираясь в перекошенное от гнева лицо отца. То ли оттого, что тот слишком долго усиживался в этом кресле, то ли по какой другой причине, но дома он вел себя так же напыщенно, как чиновник. Лу Сывэнь видел это столь часто, что со временем почти онемел к подобным сценам.
— Своё положение я заработал собственным трудом, шаг за шагом пробиваясь наверх. И это не я заставил Чэн Линьюя совершить ошибку. Если кого и винить, так это его самого — за то, что обзавелся таким сыном, который испортил ему всю жизнь!
Лу Сывэнь тоже поднялся на ноги. Его резкое движение заставило стул с неприятным скрежетом проехаться по полу.
— События тех лет были предельно ясны, суд даже признал Чэн Жана невиновным. Но ты и по сей день упорствуешь в своем заблуждении.
Услышав это, Лу Аньшань горько усмехнулся:
— Кто из нас двоих упрямится? Можешь выйти за порог и расспросить кого угодно: тогдашний скандал наделал столько шуму, и кто поверил этому Чэн Жану? Даже его собственная родня, дед — почетный академик Хэ и все остальные — готовы были содрать с него шкуру. Так кто же упрямится — я или ты сам?
— Хватит, — не выдержала Цяо Линь. — Прекратите оба. Сначала поужинайте спокойно.
— Он не виноват, — Лу Сывэнь больше не желал тратить силы на пустые эмоции и задерживаться здесь дольше не собирался. Он подхватил со спинки стула куртку. — Не буду вам мешать, я пойду.
С этими словами он зашагал к выходу. Стоя в прихожей и переобуваясь, Лу Сывэнь услышал позади звук бьющейся посуды, но, не оборачиваясь, распахнул дверь и вышел наружу.
Сказать, что это совсем не испортило ему настроение, было бы неправдой, но когда Лу Сывэнь сел в машину на пассажирское сиденье, его ждал сюрприз: он вовсе не чувствовал прежней ярости.
Может, дело было в том, что сегодня наступила осень и воздух стал по-осеннему свежим, а может, в том, что человек, который должен был вернуться, уже вернулся — и потому любая мелкая неприятность теряла всякое значение.
http://bllate.org/book/25381/3025967
Готово:
