Он собирался вернуться и навестить Лу Сывэня.
Когда Лу Сывэнь только получил травму, Чэн Жан ужасно боялся. Он боялся, что из-за него Лу Сывэнь запустит работу, что он больше никогда не сможет оперировать. Поэтому тогда он снова и снова расспрашивал врачей в больнице, добиваясь уверенности в том, что тот действительно в порядке, — до тех пор, пока даже врачи не начали терять терпение. Остановил его сам Лу Сывэнь, пообещав, что с ним абсолютно ничего не случится.
Если всё, что тогда говорили врачи и Лу Сывэнь, было правдой, то к нынешнему исходу привел тот самый случай с мотоциклом, произошедший позже.
В тот раз рана открылась, кровь мгновенно пропитала марлевую повязку, и травма, пожалуй, оказалась серьезнее первой. Он должен был поехать с ним в больницу, должен был неотлучно дежурить до самого его выздоровления, должен был убедиться, что он действительно в порядке... Но что в это время делал он сам?
Он ссорился с Лу Сывэнем, упрекал его в том, что так нельзя, и требовал, чтобы тот больше не делал ему добра.
В итоге он вывел Лу Сывэня из себя — настолько, что тот даже в больницу поехал один, без него. Он не сопровождал его.
Разве это поступок? Каким же подонком он был?
Даже если Лу Сывэнь сам отказывался от его компании, с какой стати он позволил себе не поехать? Из-за того, что боялся смотреть в глаза Лу Сывэню, боялся столкнуться с истиной о том, что его долг растет с каждым днем? Из-за этого трусливого побега всё и пришло к нынешнему концу, причем он, заваривший всю эту кашу, узнал обо всем последним.
Чэн Жан никогда не думал, что способен пасть до такой степени малодушия и до такого скотства.
За окном неизвестно когда задождило. Чэн Жан стоял у окна и пытался дозвониться до Лу Бая через голосовой вызов, но трубку никто не брал.
Запись в кругу друзей была сделана всего несколько минут назад. Настроение у Лу Бая явно было скверным; время еще раннее, вряд ли он так просто уснет, а даже если и заснул — Чэн Жан уже не обращал на это внимания. Раз уж он не мог связаться с Лу Сывэнем, ему оставалось только искать Лу Бая, хотя он и сам толком не понимал, что именно собирается сказать.
Раз уж Лу Бай опубликовал такой пост в кругу друзей, значит, всё уже было решено окончательно, иначе он не стал бы выносить это на суд общественности. До этого момента и сам Лу Сывэнь, и его родные наверняка приложили немало усилий.
Но даже в самых страшных фантазиях как можно было представить, что руки Лу Сывэня больше не смогут оперировать? Что уж говорить о Лу Сывэне — сам Чэн Жан не мог с этим смириться.
Когда дождь понемногу утих, Чэн Жан тоже немного успокоился. Тон Лу Бая в разговоре казался сбивчивым, будто его кто-то запугивал. И если рядом с ним кто-то и находился, то это мог быть только один человек — никто другой не смог бы указывать Лу Баю, что ему говорить ЧЖану и что постить в соцсетях. Единственным вероятным объяснением был Лу Сывэнь.
— Круг друзей? Какой круг друзей? Ничего я не выкладывал, — голос Лу Бая звучал напряженно, так, будто за ним кто-то следил или угрожал ему, в интонациях проскальзывал легкий страх. — Ты ошибся, брат Чэн Жан. Я уже давно сплю. Если больше дел нет, я вешаю трубку.
Он не позволит рукам Лу Сывэня исцелиться.
Зачем Чэн Жану возвращаться? Он не врач, он ничего не сможет изменить.
Лу Сывэнь злился, но он всё равно не хотел, чтобы Чэн Жан чувствовал себя еще больше обязанным ему.
Лу Сывэнь больше не сможет оперировать. Для хирурга что это значит? Что чувствует Лу Сывэнь? Чэн Жан не смел даже думать об этом.
Он и впрямь проклятая звезда, истинное бедствие. Почему Лу Сывэню выпало такое несчастье — угораздило же его встретить именно Чэн Жана?
Даже если он так, так сильно злился.
Чэн Жан неизвестно сколько простоял у окна. Когда к нему вернулось осознание реальности, ноги почти онемели. Дождь давно прекратился, Чэн Жан толкнул створку, и в лицо ему пахнуло свежим, прохладным послегрозовым воздухом. А вместе с ним с непреодолимой силой, пробивая любые преграды, словно побеги бамбука после весеннего ливня, поднялось отчаянное желание сорваться и поехать в Бэйчэн, чтобы увидеть Лу Сывэня.
Почему же тогда Лу Бай отказывался признаваться?
Чэн Жан не стал ходить вокруг да около:
— Я видел твой пост в кругу друзей. Что происходит? Что с руками Лу Сывэня?
Разве он не глупец? Зачем ломать голову и столько всего делать ради него? Разве сам он хоть когда-нибудь ценил чужую доброту? Понимал ли этот человек вообще, что он сам не стоит того, чтобы ради него так старались?
Не успел Чэн Жан хоть как-то отреагировать, как в трубке послышался короткий обрыв связи — тот сбросил вызов. Не раздумывая ни секунды, Чэн Жан набрал номер снова, но после нескольких попыток на звонки уже никто не отвечал. Заглянув в ленту Лу Бая, он обнаружил, что недавняя запись удалена. Всё случившееся казалось настолько абсурдным, будто это была всего лишь фантазия самого Чэн Жана.
Если это подтвердится, как ему тогда поступить?
И что он вообще сможет сделать?
Не дождавшись ответа от Лу Бая, Чэн Жан набрал его в третий раз. И когда на экране телефона высветилась надпись: «Возможно, абонент не взял телефон», Лу Бай наконец ответил.
Во время их последней ссоры перед расставанием Чэн Жан прямо и косвенно повторял, что больше не хочет быть обязанным ему еще сильнее.
Неизвестно, что происходило на том конце, но голос Лу Бая звучал с запинкой:
— Брат Чэн Жан, уже так поздно, ты по делу?
Он едва сдерживался.
Даже если тот больше никогда не сможет оперировать.
Он даже не знал, какие слова утешения подобрать.
Так зачем же возвращаться? Он ничем не сможет помочь, а возможно, лишь принесет в чужую жизнь новые беды. Держаться от Лу Сывэня подальше — вот лучшее, что он мог для него сделать.
Ему следовало держаться от Лу Сывэня как можно дальше.
Чем дальше, тем лучше.
Дверь бара отворилась как раз в этот момент. Чэн Жан не услышал скрипа, и только когда понял, что кто-то приближается, поднял голову, собираясь бросить дежурное «Мы не работаем». Но слова застряли в горле. На мгновение он замер, с удивлением разглядывая вошедших:
— Братец Янь, братец И, когда вы вернулись?
Братца Яня звали Чи Янь, он был самым первым хозяином этого бара. Братец И — Гу И, возлюбленный Чи Яня. Они уехали больше двух лет назад, и Чэн Жан никак не ожидал, что они снова объявятся.
— Путешествовали на машине, заодно заглянули сюда, — Чи Янь с улыбкой посмотрел на Чэн Жана и обвел взглядом помещение. — Закрываешься?
— Угу, — отозвался Чэн Жан. — Собираюсь уезжать.
Они уселись за барную стойку, и Чи Янь с усмешкой взглянул на него:
— Ты продержался гораздо дольше, чем я предполагал.
Чэн Жан удивленно моргнул, а затем легко улыбнулся:
— Я произвожу впечатление столь непостоянного человека?
— Если бы ты видел себя в тот день, когда впервые переступил порог этого бара, ты бы думал точно так же, — Чи Янь бросил взгляд на Гу И и улыбнулся.
Чэн Жан не стал расспрашивать, каким именно они с Гу И запомнили его в самом начале. Никто не знал его лучше, чем он сам: он всегда был словно перекати-поле, плывущее по воле волн туда, куда занесет ветер. Взять на себя это заведение он сначала согласился просто чтобы помочь, полагая, что Чи Янь с Гу И еще вернутся. А когда они не вернулись и предложили забрать бар себе, Чэн Жан подумал: он скитался столько лет, можно попробовать пустить корни. Вот только никакого чувства принадлежности к этому месту у него так и не появилось.
По правде говоря, на всем белом свете не было ни единого уголка, который заставил бы его почувствовать себя дома.
Он вечно кочевал из одного места в другое и давно к этому привык.
Чэн Жан принес последние оставшиеся в баре бутылки алкоголя. Гу И предстояло вести машину, поэтому он пить не стал, а Чи Янь и Чэн Жан пропускали по рюмочке за неспешной беседой. Когда опустело две бутылки и Чи Янь потянулся за третьей, Гу И перехватил ее на лету, отставил в сторону и строго произвел:
— Хватит пить.
Чи Янь улыбнулся ему:
— Братец И, эта пара капель — разве моя норма?
— Угу, — серьезно кивнул Гу И и тут же напомнил: — А кто на прошлой неделе жаловался на раскалывающуюся с похмелья голову и умолял меня следить, чтобы он больше не напивался? Свои же слова нарушаешь?
Чэн Жан сидел напротив и наблюдал, как Чи Янь, почти по-детски ластясь, зацепил мизинец Гу И, а тот перехватил его руку и сжал в ладони — крепко-крепко.
Повернув голову, Чи Янь натолкнулся на взгляд Чэн Жана — в нем читалось легкое, смешанное с недоумением и непониманием завистливое восхищение.
— Завидуешь? — Чи Янь постучал пальцем по столешнице, возвращая Чэн Жана к реальности. — Найди себе кого-нибудь.
Чэн Жан лишь усмехнулся и покачал головой.
Взгляд Чи Яня задержался на лице Чэн Жана, но не прошло и нескольких секунд, как Гу И дернул его за рукав. Чи Янь повернулся обратно и с мягкой улыбкой сжал руку Гу И, словно безмолвно успокаивая.
— Ты очень похож на меня в прошлом, — произнес Чи Янь. — Когда я впервые увидел тебя, у меня сразу возникло такое ощущение.
— Вот как? — Чэн Жан допил остатки вина из бокала. — Только мне далеко не так повезло, как тебе.
С этими словами он скользнул взглядом по их соединенным рукам, и Чи Янь, заметив это, усмехнулся:
— Ты видишь только то, что у нас есть сейчас, но не знаешь, с чего мы начинали. Мы, — Чи Янь бросил взгляд на Гу И, — расставались на десять лет.
Десять лет. Это слово прозвучало как-то болезненно-опасно, странным образом кольнув сердце Чэн Жана. Но еще сильнее в нем разгорелось любопытство: как после десяти лет разлуки они смогли снова сойтись? Как смогли обрести такое чистое, зародившееся без всякой обиды счастье?
Словно прочитав сомнения Чэн Жана, Чи Янь слабо улыбнулся:
— Нет смысла врать тебе, просто история слишком длинная, и я даже не знаю, с чего начать. Короче говоря, если бы братец И не ждал меня целых десять лет, я, пожалуй, так и продолжал бы болтаться где-то на задворках жизни.
— Десять лет… — пробормотал Чэн Жан. — Довольно долго.
— Да, — Чи Янь понимающе кивнул. — Очень долго. Настолько долго, что кажется, будто прожил целую жизнь. Настолько долго, что даже стоя перед самым некогда близким человеком, ты не знаешь, как себя с ним вести.
В этот момент Чэн Жан окончательно поверил, что они действительно расставались на десять лет. Ведь ровно то же самое он ощущал, стоя перед Лу Сывэнем.
Чэн Жан поднял свой бокал, салютуя им:
— Пройдя через все горести, вы обрели счастье. Поздравляю.
— А ты? — спросил Чи Янь.
— Я о чем? — не понял Чэн Жан.
— В твоем сердце ведь тоже кто-то есть?
Слова Чи Яня заставили Чэн Жана на миг замереть, но он тут же взял себя в руки, улыбнулся и честно признался:
— Да, есть. Но в отличие от вас с братцем И, мне не так повезло.
Мне не посчастливилось встретить человека, который ждал бы меня всё это время.
И я не стою того, чтобы меня кто-то ждал.
— С чего ты взял? — с улыбкой возразил Чи Янь. — Он сам тебе сказал? Не факт, что это правда. Когда братец И заманивал меня обратно, он вообще представлялся другим людям моим партнером на одну ночь, но в конце концов...
Гу И сбоку с неестественным выражением лица легко кашлянул, и Чи Янь, рассмеявшись, замолчал, бросив на Чэн Жана многозначительный взгляд, полный подтекста: мол, ты понимаешь, о чем я.
Чэн Жан улыбнулся и больше ничего не сказал. Они перекинулись еще парой дежурных фраз, а ближе к часу ночи стали расходиться. Как ни странно, хотя они не были особо близки, беседовать друг с другом им было невероятно легко. Провожая их, Чэн Жан увидел, как Чи Янь открыл дверцу пассажирского сиденья и собрался садиться в машину, но вдруг, поддавшись какому-то порыву, выпалил:
— Братец Янь, ты хоть раз о чем-нибудь жалел?
Вопрос прозвучал неожиданно, без всякой предыстории, но Чи Янь сразу всё понял:
— Жалел. Я жалею до сих пор. Жалею, что был таким трусом целых десять лет и не вернулся за ним с самого начала.
Чэн Жан молчал, глядя на Чи Яня.
— Чэн Жан, у человека не так уж много десятков лет в запасе. Даже если мы с братцем И сейчас счастливы, те потерянные годы уже не вернуть.
— Не позволяй себе жалеть об этом всю оставшуюся жизнь, — напоследок бросил Чи Янь, усаживаясь в машину.
Гу И и Чи Янь уехали. Чэн Жан долго-долго стоял у входа в бар, до тех пор, пока дворники уже не принялись подметать улицу, но последние слова Чи Яня продолжали назойливо звучать у него в голове.
Не позволяй себе жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.
Именно в этот момент он окончательно принял решение.
Он вернется и посмотрит на Лу Сывэня.
Хотя бы одним глазком.
http://bllate.org/book/25381/3025965
Готово:
