В больнице Лу Сывэню наложили швы. Дежурный врач работал не слишком умело, однако Лу Сывэнь, сам будучи хирургом, не стал лезть с замечаниями. Зато Чэн Жан несколько раз подверг квалификацию медика сомнению, в конце концов выведя того из себя. Врач прямо спросил Чэн Жана, не желает ли он сам заняться процедурой, на что Лу Сывэнь покосился на спутника и извинился перед доктором:
— Простите, док, он просто переживает, не обращайте внимания.
Врач больше ничего не сказал и продолжил своё дело. Чэн Жан, судя по всему, и сам понял, что перегнул палку. Он замер на месте, словно ему внезапно защемили немотой горло, не зная, как себя вести, и лишь когда рану Лу Сывэня почти закончили обрабатывать, тихонько бросил доктору извинение.
В этот момент зазвонил телефон. Чэн Жан взглянул на экран и предупредил Лу Сывэня, что это звонит Чжоу Чжэ. Лу Сывэнь смотрел на него и чувствовал: сейчас Чэн Жан совсем не похож на того бесстрашного парня, который у входа в шашлычную в одиночку противостоял толпе и защищал других. Он напоминал провинившегося ребёнка, которому даже для того, чтобы ответить на звонок, требовалось его одобрение.
Лу Сывэнь помолчал несколько секунд и невольно смягчил голос:
— Ответь, узнай, как у них дела.
Только тогда Чэн Жан произнес «хорошо» и вышел из смотровой, чтобы принять вызов.
Чжоу Чжэ сейчас находился в полицейском участке. Стражи порядка уже провели допрос и составили протокол, спасенные девушки тоже были там. Хотя всех зачинщиков потасовки еще не поймали, Чэн Жану и остальным предстояло вместе с Чжоу Чжэ вернуться в участок для дачи показаний — впрочем, если кому-то потребовалась бы госпитализация, полиция могла приехать и на место.
Услышав это, Чэн Жан промолчал. По правде говоря, если бы пострадал не Лу Сывэнь, а кто угодно другой, Чэн Жан прекрасно знал бы, как поступить, и действовал бы без малейших колебаний. Но раз речь шла о Лу Сывэне, мысли в его голове перепутались. Ему хотелось, чтобы Лу Сывэнь спокойно подлечился в больнице, однако сам Лу Сывэнь вряд ли на это согласился бы.
Не дождавшись ответа, Чжоу Чжэ подумал, что связи не было слышно, и повторил вопрос. Только тогда Чэн Жан подал голос:
— Пусть полиция приезжает сюда, я не могу отлучиться.
— Хорошо, — отозвался Чжоу Чжэ, но не успел повесить трубку, как телефон у Чэн Жана из рук выхватили. Чэн Жан рефлекторно обернулся — это Лу Сывэнь, закончив процедуру, вышел из кабинета. Чэн Жан хотел было что-то сказать, но Лу Сывэнь лишь бросил на него взгляд и произнес в трубку Чжоу Чжэ:
— Не нужно беспокоить полицию, мы сами сейчас приедем.
— Куда возвращаться? — с сомнением в голосе спросил Чэн Жан. — В Бэйчэн? Жара такая, путь неблизкий. Если по дороге рана воспалится или начнется заражение, ты…
Он невольно отступил на шаг назад, забыв, что Лу Сывэнь всё еще стоит прямо за его спиной, и едва не наступил ему на ногу. В панике пытаясь увернуться, он почувствовал, как Лу Сывэнь приобнял его за талию:
— Осторожнее.
На обратном пути царила гнетущая атмосфера — впрочем, возможно, так казалось только Чэн Жану, ведь Лу Сывэнь продолжал увлеченно переписываться со здоровьем в порядке правой рукой. На светофоре Чэн Жан украдкой взглянул на него: уголки губ Лу Сывэня трогала улыбка.
Переписывается с парнем?
Он получил такие серьезные травмы, если тот узнает, наверняка сильно испугается?
Со времени происшествия Чэн Жан то и дело выпадал из реальности, и сейчас было то же самое. Рассудком он понимал, что лезть не стоит, но язык, казалось, лишился костей, и мысли сами собой сорвались с губ:
— Переписываешься со своим парнем, отчитываешься?
Вопрос прозвучал так, что его мог задать кто угодно — хоть в шутку, хоть из простой любознательности. Для друга это было бы вполне уместно, но у Чэн Жана имелся еще и статус бывшего парня, из-за чего всё это выглядело откровенно неловко.
Стоило Чэн Жану вымолвить это, как Лу Сывэнь удивленно поднял на него глаза, и даже сам Чэн Жан мысленно отвесил себе затрещину.
Мгновение спустя на перекрестке запоздало последовал ответ Лу Сывэня:
— Нет. Пишу Лу Байю, что завтра не приеду. Парню не писал — расстояние такое, узнает — расстроится, начнет упрекать, что не берегу себя. Вот вернусь и тогда признаюсь, а пока незачем портить ему настроение.
— Мм.
Чэн Жан некоторое время молчал, а затем тихо откликнулся:
— Мм, всего лишь друзья.
Лу Сывэнь вернул телефон, но Чэн Жан не спешил его брать, глядя на Лу Сывэня:
— Рану на руке нужно промыть и прокапать противовоспалительное.
Чэн Жан вмешался не ради чьей-то благодарности и не для того, чтобы кому-то помочь. Просто он не выносил вида подонков, которые в человеческом обличье творят скотские дела. Ему не нужны были похвалы — он поступил так, потому что иначе потом сожалел бы. К тому же он отвык принимать чужую доброту, это заставляло его инстинктивно бежать.
Словно… словно он ревновал к тому, что рядом с Лу Сывэнем кто-то появился. Хотя не имел на это никакого права.
— Спасибо вам! Если бы не вы, даже страшно представить, что бы с нами сегодня случилось.
В полицейском участке Чэн Жан и Лу Сывэнь аккуратно дали показания. Когда они вышли наружу, спасенные девушки всё еще не разошлись: они стояли на ступенях у входа с пакетами молока и фруктов, купленными где-то поблизости. Завидев выходящих мужчин, они тут же поднялись, и та самая девушка, которой трепали волосы, шагнула вперед:
Чэн Жан глянул на нее и отступил на шаг, увеличивая дистанцию.
Лу Сывэнь молча оценил его реакцию, а спустя пару секунд шагнул вперед, заслонив Чэн Жана собой, и сам заговорил с девушками. Чэн Жан был настолько погружен в собственные мысли, что даже не расслышал, о чем шла речь, а когда пришел в себя, перед ним остались только Лу Сывэнь и Чжоу Чжэ.
Лу Сывэнь как раз уговаривал Чжоу Чжэ съездить в больницу. Сам Чжоу Чжэ вроде бы держался нормально, но на теле красовалось несколько синяков и следов от ударов. Чэн Жан взял себя в руки и тоже подошел:
— Съезди проверься. Он врач, плохого не посоветует.
Чжоу Чжэ посмотрел на Чэн Жана — видимо, впервые видя его в таком состоянии, — помедлил пару мгновений и кивнул:
— Ладно, съезжу. Спасибо, босс, спасибо, доктор Лу.
Досказав, Чжоу Чжэ собрался уходить, но Чэн Жан остановил его:
— Куда ты в такую поздноту? Поехали, я тебя подброшу.
Дорога до больницы прошла в полнейшей тишине — в такой тягостной тишине, что Чжоу Чжэ уже сто раз пожалел, что сел в эту машину. Пытаясь разогнать мрачную атмосферу, он попытался завести разговор. Чэн Жан по-прежнему угрюмо молчал, зато Лу Сывэнь поддержал беседу, и пусть до непринужденности было далеко, воздух в салоне перестал давить на грудь.
В больнице Чжоу Чжэ пулей вылетел из машины, на ходу попрощавшись. Чэн Жан промолчал, а Лу Сывэнь лишь легонько взмахнул рукой, провожая его взглядом до дверей неотложки.
— Лу Сывэнь, показания мы дали, давай съездим в больницу, поставим капельницу — и только потом назад, — попытался договориться с ним Чэн Жан.
— Не нужно, — Лу Сывэнь с усталым видом откинулся на спинку сиденья. — Лекарства выписаны, поехали в гостиницу.
Чэн Жан хотел было возразить, но Лу Сывэнь уже закрыл глаза. То ли действие анестезии заканчивалось, то ли боль давала о себе знать, но лицо его заметно осунулось, а брови слегка сошлись на переносице. Спорить расхотелось. Чэн Жан завел мотор, тронулся с места, но через пару метров снова притормозил. Он еще не успел задать вопрос, как Лу Сывэнь ответил сам:
— Гостиница Фуюань.
Чэн Жан откликнулся, выжал газ и выехал на дорогу.
Маленький уездный городок был совсем крошечным, от больницы до гостиницы оказалось ехать минут десять от силы. Чэн Жан припарковал машину у обочины, и когда Лу Сывэнь с вежливой ноткой в голосе произнес «спасибо», на секунду замялся и тоже заглушил двигатель.
Услышав шорох, Лу Сывэнь остановился у двери машины и посмотрел на него. Чэн Жан обошел автомобиль и встал в метре от него:
— Я… я помогу тебе поставить капельницу.
— Не стоит, — ответил Лу Сывэнь. — Я сам справлюсь.
Он врач, хирург, для него левая и правая рука не имели особого различия. И пусть правая рука пока не действовала, поставить себе капельницу Лу Сывэнь считал вполне посильной задачей.
Сначала Чэн Жану казалось, что подниматься к нему в номер так поздно — не лучшая идея, дело даже было не в правилах приличия, а в его собственных заморочках. Но стоило Лу Сывэню отказаться, как все сомнения внезапно рассеялись, уступив место прямоте:
— Я поднимусь с тобой. Если сможешь сам — тогда я уйду.
Лу Сывэнь, разумеется, заметил перемену в настроении Чэн Жана. Посмотрев на него пару секунд, он больше не стал возражать и шагнул в холл гостиницы. Чэн Жан неотступно следовавл за ним, а потом просто перехватил пакет с лекарствами из рук Лу Сывэня.
Войдя в вестибюль, Чэн Жан собирался было поздороваться с портье, но в подобных провинциальных гостиницах по ночам дежурить было некому. Чэн Жан хотел уже позвать кого-нибудь, но Лу Сывэнь остановил его:
— Мы только наверх, не нужно шуметь.
Послушно бросив «хорошо», Чэн Жан последовал за ним.
На часах приближался час ночи. Забыв про гостиницу, спал весь уездный городок, и в тишине коридора раздавалось лишь шуршание их шагов по ковролину.
Номер Лу Сывэня оказался небольшим — самый обыкновенный стандарт. Прямо с порога открывалась ванная комната. Лу Сывэнь чуть сдвинулся в сторону, пропуская Чэн Жана:
— Располагайся, а я пойду руки сполощу.
С этими словами он скрылся в санузле. Когда зашумела вода, Чэн Жан тоже подошел ближе. Он ничего не делал, не произносил ни слова, просто стоял и смотрел на Лу Сывэня. Тот не оборачивался, но прекрасно понимал, что означает это молчаливое присутствие.
Рана тянулась от тыльной стороны кисти до самого предплечья, и при мытье рук избежать контакта с водой было практически невозможно. Лу Сывэнь двигался медленно, неуклюже. Особенно тяжело приходилось с засохшей кровью между пальцами — он старался очистить её предельно аккуратно. Не успел он закончить даже с первым межпальцевым промежутком, как Чэн Жан протянул руку:
— Давай я помогу.
Лу Сывэнь бросил на него короткий взгляд:
— Я сам могу.
— Поздно уже, давай быстрее помоем, и поставишь капельницу.
Отказ Лу Сывэня лишь укрепил решимость Чэн Жана. Он протянул руку и бережно обхватил травмированное запястье. Движения были запредельно осторожными: смочив полотенце, он крошечными мазками оттирал кожу, обращаясь с рукой так нежно, будто она была из хрупкого хрусталя.
Лицо Чэн Жана выражало такую абсолютную сосредоточенность, словно во всем мире для него не существовало ничего другого. Он даже не заметил, с каким пытливым интересом Лу Сывэнь всматривается в него.
Закончив с мытьем рук, Чэн Жан уже собирался заняться капельницей, но Лу Сывэнь вышел из ванной, взял смену одежды и снова направился к двери санузла, бросив, что хочет ополоснуться целиком, иначе чувствует себя отвратительно.
Чэн Жан вскинул голову:
— У тебя такая тяжелая травма, не мокни лишний раз.
Лу Сывэнь посмотрел на него, молча выражая легкую беспомощность — вид у него был такой, будто он и сам не рад бы так поступать. Под этим взглядом Чэн Жан вспомнил про давнюю маленькую щепетильность Лу Сывэня. Сколько бы ни работал врач, изо дня в день контактируя с дезинфицирующими средствами, возвращаясь домой, он неизменно начинал с душа.
По изменению в лице Чэн Жана Лу Сывэнь понял, что тот всё осознал, и слабо улыбнулся:
— Найди пока, куда повесить флакон, я буду аккуратен.
Помочь вымыть руки Чэн Жан еще мог, но вот в душ он зайти был не в силах. Даже несмотря на то, что когда-то они мылись вместе, даже несмотря на то, что в ванной между ними случалось куда больше вещей, заставлявших щеки гореть от смущения. Но прошли годы, минуло целое десятилетие, и теперь даже случайное слово порой звучало неуместно.
Много лет назад Чэн Жан, пожалуй, проявил бы упрямство и заставил Лу Сывэня перетерпеть, отказаться от душа. Но теперь у него не нашлось для этого слов, и в конце концов он выдавил лишь уходящему в ванную Лу Сывэню:
— Будь аккуратнее.
Тот вышел через полчаса. Чэн Жан стоял у окна спиной к двери и о чем-то думал, но услышав шаги, обернулся. Завидев Лу Сывэня, он тут же подошел и бережно приподнял его травмированную руку для осмотра.
Лу Сывэнь незаметно высвободил запястье:
— Всё в порядке.
Чэн Жан на мгновенье замер, а затем тихо отозвался:
— Т-тогда давай ставить капельницу.
— Давай.
Чэн Жан закрепил пузырек на бра, прикрепленном к стене. Высота была маловата, но в целом сгодилась бы. Лу Сывэнь собирался ставить капельницу сам, но, заметив, как Чэн Жан сидит на стуле, сосредоточенно распаковывая ампулы и готовя спиртовые салфетки, внезапно передумал. Ему вдруг захотелось посмотреть: изменилось ли что-то за столько лет разлуки? Считает ли Чэн Жан себя по-прежнему врачом в глубине души?
Закончив приготовления, Чэн Жан наложил жгут на плечо Лу Сывэня и поднял на него глаза:
— Сам будешь или я?
— Давай ты, — улыбнулся Лу Сывэнь. — Раз уж ты тут, нет смысла ковыряться самому.
Чэн Жан кивнул, обработал кожу на тыльной стороне ладони и перед самым уколом невольно засомневался, подняв на него взгляд:
— Я ведь так давно не практиковал, могу и…
— Ничего страшного, — перебил его Лу Сывэнь. — Когда ты ставил мне первый в жизни укол, ты ведь тоже с первого раза не попал.
Первый раз… Сколько же лет назад это было? Чэн Жан едва мог припомнить. Он помнил лишь, что тогда они тренировались друг на друге во время практических занятий. Сам он попал идеально, с первой попытки, а вот Лу Сывэню, кажется, понадобилось раза два или три.
Но после расставания всё, что связывало Чэн Жана с медициной, ограничивалось разве что визитами в больницу. О какой практике речь — он подзабыл даже базовую теорию. На долю секунды у него промелькнула мысль: Лу Сывэнь, а может, всё-таки сам?
Однако, взглянув на перебинтованную руку Лу Сывэня, он молча проглотил эти слова.
То ли ему не хотелось причинять Лу Сывэню лишнюю боль, то ли некоторые навыки не стирались памятью, а запечатлелись на уровне мышечной памяти: стоило взять в пальцы иглу, как тело само подсказало, что делать дальше.
Как и много лет назад, Чэн Жан справился с первой попытки. Лу Сывэнь не удержался от улыбки:
— Похоже, теперь ты управляешься лучше меня.
Уколы и инъекции входили в курс сестринского дела. В годы учебы и Лу Сывэнь, и Чэн Жан учились на лечебном факультете, но брали этот предмет факультативно. Лу Сывэнь после выпуска стал врачом, но процедурами занимались медсестры, и сам он брался за иглу едва ли пару раз в год.
Чэн Жан никак не отреагировал на шутку. Аккуратно зафиксировав иглу пластырем, он бережно уложил его руку и отрегулировал скорость капельницы.
Молчание между ними не казалось неловким — даже самые близкие друзья порой исчерпывают темы для разговоров. Но Чэн Жан никак не мог перешагнуть через собственный барьер, продолжая чувствовать себя не в своей тарелке. Словно угадав его мысли, Лу Сывэнь закрыл глаза, собираясь вздремнуть.
Прошло не больше пары секунд, как Лу Сывэнь снова распахнул глаза. Он уже собирался велеть Чэн Жану идти спать, но замер на полуслове. Реакция Чэн Жана оказалась точно такой же, разве что смущения на его лице читалось еще больше.
Если в больших городах хорошая звукоизоляция в отелях еще гарантировалась, то звукоизоляция в гостинице маленького уездного городка отсутствовала напрочь.
Сама по себе тишина ночи не таила в себе проблем — ложись да спи. Но кто-то в этот поздний час решил заняться спортом, и отчетливые, двусмысленные звуки сквозь тонкую стену громко и ясно донеслись до обоих.
http://bllate.org/book/25381/3025958
Готово:
